Сквозь безразмерность дня былого
былинкой высохшего света
ломается
былая
жизнь.
И некому сказать: я – жил…
И так бездушно всё, что ново.
К чему же я тянулся через слово?
Чему в молчании служил?
Звездой бессолнечного дня
стою в немыслимом пространстве.
Земля мутна,
ворочается в трансе,
всё дальше относя меня…
Я никому уже не нужен.
И так бессильно сердце льнёт –
к проселочной,
давно остывшей луже,
с травинкой острой,
теплой через лёд.