Остывающий берег ласкает волну.
Призраком кто-то неясным мелькнул.
В теплый июля заманчивый вечер
В платье изящно запутался ветер.
Кто это? Девушка или ундина?
Тонкая кожа, как паутина,
Волосы золотом плечи укрыли.
Брызги на коже молочной застыли.
Хочется ей разлететься на атомы,
Чтоб чешуя стала новыми латами,
Болью тягучей в воде раствориться,
В толще немой замереть и забыться.
Птица, летящая в небе, кричит.
Сердце тревожиться, бьётся, стучит,
Камнем тяжелым давит к воде
И не спастись от себя ей нигде!
Несколько дней без печали пройдет.
Разные новости ветер несет.
Солнце рассветное берег встречает
И рыбаков на труды провожает.
Штурман, умело скрутив папиросу,
С марса вдруг крикнет команде матросов,
Горлом просо’леным и огрубелым:
«Там на воде вижу всплывшее тело!»
Судно вернется на пару кругов,
Лодку мужчины снимут с крюков.
Чайки от скуки, будут глядеть.
Предупреждая, как будто, галдеть.
Море волнуясь с невидимой силой,
Бросит их к месту, что стало могилой.
И обрывая прибрежную тину,
Тело зацепят багром и поднимут.
Кто-то в толпе молодых рыбаков
Выдохнет, встав на колени без слов.
Будет холодные руки трясти.
Кончено! Этим её не спасти.
Мальчик, не плачь! Не плачь, ради Бога!
Слёзы твои никому не помогут.