С Донбасса приходят истории сродни тем, что рассказывала моя бабушка, вспоминая 41-й год.
Я не видел дочь больше месяца. Она молчаливая серьезная второкурсница харьковского университета.
Вся болтливость в роду досталась мне.
На второй день общения дочь рассказала мне историю своей подруги Алёны.
Неделю назад Алёна возвращалась поездом из Крыма в Луганск.
"Поезд дальше не идёт" - объявили на каком-то полустанке.
Пока добрались электричкой в Дебальцево, стемнело.
Дальше не ходили уже электрички.
До автостанции там километров пять. Такси нет. Пошли пешком.
По дороге там трасса и степь.
Начался обстрел из Градов.
Пассажиры побежали в степь.
Алёна, два парня и грузная женщина 60-ти лет, сумки которой несли по очереди.
Сели в траву. Бухнуло ближе. Пересели. Затихло. Перебежали. Бухнуло. Сели.
Стреляют. Алёна сидя позвонила маме.
Мама нашла какого-то сумасшедшего, который через два часа приехал туда на автомобиле и всех вывез.
Имя безумца и был ли у него денежный интерес, дочка не знает.
Кто-то могучий проклял нашего царя и его дом. Прямо в божье ухо нашептал.
-----------------------------------------------------------
Станция Плюсса
Алексей Ивантер
Под обстрелом на станции Плюсса во дворе нежилого жилья среди месива стёкол и бруса под телегою мама моя. Не найти на пути мне ночлега, не пробиться сквозь синюю мгу: это мама моя под телегой, а я маме помочь не могу. Всё горит он, горит, не погашен это свет, не поросший быльём, звёзды красные с танковых башен отпечатаны в сердце моём. Торошковичи – Старая Русса... Я к тому отхожу рубежу. Под обстрелом на станции Плюсса под телегой пожарной лежу. Задыхаюсь в случайном побеге, смерти жду в станционном чаду. Все-то было спасенье в телеге гужевой на железном ходу.