Не молчала, а спорила смело,
Не стояла в тени у стены.
Я все песни по своему спела,
Пусть не поняты были они.
По-другому жить не умела,
Ненавидя сломала себя.
Я ведь просто, как все быть хотела,
Отпуская из рук журавля.
Мне бессонница матерью стала.
Боль в висках научила терпеть.
И стесняясь за "низкий сопрано"
(Так не принято в музыке петь),
Я учусь быть немножко другой.
Опуская глаза и ресницы,
Оставаться, все таки той,
Что упрямо рисует на спицах..
и занозой сидит во языцех!