Пропитанные горьким ядом
давно случившейся любви,
друг друга избегали. Рядом
вдруг оказались… визави.
Шептал, что больше не отпустишь.
Словам не верила, молчала.
А в сердце зацветала пустошь
рубцов, и всё опять, сначала…
И оба были несвободны,
и золото жгло безымянный,
но провидению угодно
вскрывать затянутые раны.