Портрет друга. Картон. Темпера, акварель.
*
Смотрю на небо, щурясь сквозь очки -
Играют бицепсами облака – качки,
А реактивный самолет записку стрОчит,
То промелькнет, как газовый платочек,
То скроется - прозрачна высота,
Синеет далью, за верстой верста,
Не то что на земле – плетни, ухабы…
Далеких звезд сверкающий витраж
И самолетик ветреный и слабый -
Распахнутые крылья, фюзеляж…
Мой друг, кривя усмешку перебьет:
Да брось! – обыкновенный самолет!
Там, на верху - тоска и холодрыга!
Пойдет ненормативный разговор…
А я гляжу в небесное индиго,
Гляжу на голубеющий простор!
Но друг нальет, зацепит про войну,
Про хирургию без анестезии.
Колючим матом костернёт Россию:
Копнет историю, да не одну:
Вновь о войне, о женской доле вдовьей,
Как брат был ранен - под шинелью крови…
Густой, как студень, крови холодец…
Он оперировал, предчувствуя конец.
Взял скальпель и подумал: вот же суки!
Вскрыл полость живота, дрожали руки...
Не чокаясь мы пили "самострел",
Он тяжело дышал, как после ринга.
Я отворил окно, листок слетел,
Луч перьевые облака задел,
Рассвет, согнувшись розовым фламинго,
Креветки звезд клевал в ночной слюде
И вдруг разлился в синей слободе...
- Мура, - махнул он, - врут, что есть тот свет!
Как будто дальше жить мы будем где-то.
Жизнь после жизни – допотопный бред!
Дымилась, догорая, сигарета,
Исчезла роспись - самолетный след...
- Где души? - кто погиб, кто искалечен...
Я промолчал, подумав: «Может, нет?! –
В той вышине живут они... далече,
В той вышине, где воздух не прогрет.
В той тишине, где негасим и вечен,
Где негасим и вечен звездный свет!»