Месяц бросил грызть рябины кисти,
В кадку дождевую бросил блик.
Сдвинул горстку плавающих листьев.
Бросил жмень водички на язык.
Стукнул в потаенное окошко.
Звук услышал сладкого зевка.
Около печи горшкам и плошкам
Высветил округлые бока.
Леший встал с перин, пошел сутулясь...
Стал шуршать в дремучей кладовой.
Кринку с медом вытащил и туес
Розовой муки берестяной.
Вымел за порог метлою ветра
Мусором осеннюю листву.
(Месяц соглядатаем при этом
В кадке оставался на плаву).
Скрип да скрип – вздыхали половицы.
В угольную ночь – под кочергой
Рвались, словно пущенные птицы,
Искры, полыхавшие зарей.
Вспыхивая под кочергой
Ширясь и дыша
В угольную ночь, как будто птицы,
Рвались искры, ставшие зарей.
Рвались искры брезжущей зарей.
Снял печной заслон – и караваем
Красно стало устьице печи.
Залили – от края и до края –
Всю каморку алые лучи.
Месяц позлатил рябины кисти,
В кадку дождевую бросил блик.
Сдвинул горстку плавающих листьев.
Бросил жмень водички на язык.
Стукнул в потаенное окошко.
Звук услышал сладкого зевка.
Около печи горшкам и плошкам
Высветил округлые бока.
Леший встал с перин, пошел сутулясь...
Стал шуршать в дремучей кладовой.
Кринку с медом вытащил и туес
Розовой муки берестяной.
Вымел за порог метлою ветра
Мусором осеннюю листву.
(Месяц соглядатаем при этом
В кадке оставался на плаву).
Скрип да скрип – вздыхали половицы.
В угольную ночь – под кочергой
Рвались, словно пущенные птицы,
Искры, полыхавшие зарей.
Снял печной заслон – и караваем
Красно стало устьице печи.
Залили – от края и до края –
Всю каморку алые лучи.