Молитвами или матами

               


Я рассветами и закатами,
молитвами, даже с матами,
пою песню брутальной весны,
разгоняю морфийные сны.
Шатуном из протухшей берлоги
вылез я, затекли лапы-ноги,
разрывается сердце от чувств,
но желудок мой голоден, пуст.

Мне шататься по лесу, пустыне,
я от свежего ветра пьян ныне,
и актером могу быть, и зрителем,
остаюсь я всегда победителем.
Улыбаюсь, но серая пасть
всех обманет, и мне не пропасть.
Что мне страх, тошнота-паранойя,
когда голод превыше покоя?

Не предвижу другого пути,
мне охотиться, пищу найти.
Мне лишь мяса и крови достаток,
человечины вкус он так сладок.
Я гурман, у меня свои нравы,
оставляю шакалам суставы.
Буду выть и рычать до рассвета,
доживу, может быть, и до лета.

А на небе есть боги, но молча…
Они скалятся вслед мне, по-волчьи,
свесив с туч свои грязные ноги,
у них нет ни души, ни тревоги.
И прищурив глаза, свои взоры,
обокрали меня, значит, воры.
Наградили меня пустотой,
и теперь я есть зверь, очень злой.