Как-то раз в краю еловом я попал на гауптвахту.
Командир приехал новый. Нехороший командир.
Не с того он с нами начал. Начисто лишённый такта.
Матерился через слово. Даже чаще. Дождик лил.
И чем дольше, тем прямее и суровее стояли.
В две шеренги. Без шинелей. В чистом поле. На плацу.
Было нам уже за двадцать. Двадцать месяцев казармы
Научили разбираться и в погонах, и в поганцах.
И кому по чести почесть. А кому и по лицу.
Он пошёл багровым крапом. Ветер зонт его корёжил.
Он корёжить нас пытался. Обознался капитан.
Оловянного солдата не всегда возьмёшь нахрапом.
А живого и подавно. Загибать заколебал.
И когда мы отказались исполнять его приказы,
И когда мы перестали отвечать ему совсем,
Выдавал по трое суток - в сиплой ярости экстаза
Не смекнув, каких без мазы нарулил себе проблем.
Больше я его не видел. Закосив на нездоровье,
Слёг, а там и вовсе съехал, не простившись, фраерок.
Нет бессмысленного бунта, глупых жертв, напрасной крови.
Каждый выбирает место. Каждый выбирает срок.
©2016