В провинциальных городках и в сёлах старых
есть храмы без решеток и охраны,
без Благовестов и без колоколен,
с отбитой штукатуркой на стенах,
где бьют челом на земляных полах,
а всяк кирпич оплакан и намолен.
Там неожиданно порой вскрываешь раны,
случайно заглянув на полчаса,
когда заутреннюю спели голоса,
а до вечерней службы слишком рано.
Безлюдна церковь, гулка и пуста.
Затеплишь свечку и положишь три креста.
Свет пламени у тьмы отнимет раму,
с иконой, что, как истина, проста:
к груди младенца прижимает мама,
ещё не зная, что убьют Христа.