Я задумывалась как счастливое дитя порока.
Однако вмешались храмы. Порок осужден. Жестоко.
И некому молвить: "ма-ма".
И некому молвить: до-ча.
Не дача. Из Ближнего круга.
Ревела душа белугой - а люди смеялись: а-ну, ка!
Машине душа как листик в бане к мягкому месту.
И даже имя Васта - корябали: ишь! не-веста.
Эх, люди. Эх, время. Эх, детство.
Ушедшее в никуда.
По крови б искали маму. Все было б иначе тогда.