Алексей Дунаев

Родился я в 1978 г. в Кемеровской области (Западная Сибирь). При родах получил тяжелую травму головы, вследствие чего до трех лет был недвижим, не мог даже перевернуться. Только после лечения в Москве и Евпатории поя¬вились значительные улучшения: начал ползать.
Родители не теряли надежду, что смогут поставить меня на ноги. Ради этого они переехали в Крым. До школы-интерната я часто лежал в санатории. В семь лет меня показали хирургу-ортопеду, но он отговорил родителей делать операцию: мол, все равно не будет ходить.
Инвалидная коляска стала моим обиталищем. Руки не работали, писать не мог. Говорил с большим трудом. Мою речь понимали только близкие люди. При этом я рос смышленым: рано научился читать, играть в шахматы и шашки. Но был очень нервным и обозленным. В семь лет у меня появились приступы эпилепсии, которая с возрастом прогрессировала. Сначала приступы случа¬лись раз в два-три месяца, а в двенадцать лет они повторялись иногда по не¬сколько раз в неделю. Тогда я учился в Цюрупинском интернате для инвали¬дов. Воспитатели помогли привыкнуть к новой обстановке и найти друзей. Мне даже понравилась коллективная детдомовская жизнь. Однако душа моя не об¬рела радости и покоя.
Уже с пятого класса я стал задумываться над смыслом жизни. «Для чего я родился? Что будет со мной после окончания школы?» – от подобных вопро¬сов, на которые я не находил ответа, рождалось отчаяние. Осознавая безвы¬ходность своего положения, я не хотел жить.
С 1991 г. наш интернат начали посещать евангельские христиане. Однажды мой воспитатель попросил их побеседовать со мной. По его словам, мне оста¬валось жить недолго, так как во время приступа я мог захлебнуться слюной. Вскоре меня пригласили на богослужение, и я согласился ради интереса, чтобы прокатиться по городу.
Богослужение показалось мне длинным и скучным, потому что я ничего не понял. Перед заключительной молитвой ко мне подошел пастор и взял меня на руки. «Этот мальчик страдает эпилепсией, – сказал он. – Давайте помо¬лимся о нем». Все встали. Пастор молился со слезами. Тогда меня это тро¬нуло: совершенно чужой человек, которого я впервые видел, так глубоко мне сострадает!
Но этой молитве я не придал должного значения, продолжая плыть по тече¬нию пустой и безотрадной жизни. Так прошло месяцев девять, и приступ у меня повторился. Однако на этот раз он был легким. Когда в интернат пришли христиане, я высказал им претензию: «Ага! Вы молились Богу, а у меня опять был приступ!». На это мои верующие друзья ответили: «Да, Леша, мы моли¬лись о тебе. Но Бог ждет, когда ты сам обратишься к Нему с верой, и Он вой¬дет в твое сердце». Тогда я впервые серьезно задумался о своей вере в Бога. Наедине я попросил Господа, чтоб Он избавил меня от эпилепсии. И с тех пор (с марта 1993 г.) у меня ни разу не было приступа.
В 1995 г., после окончания девяти классов в интернате, родители забрали меня домой. Мне было очень тяжело без друзей, без духовного общения. Из-за одиночества и тоски я попробовал писать стихи. К тому времени руки стали работать лучше, и я смог выводить подобие букв. Но эти «иероглифы» никто, кроме меня, не понимал. Поэтому стихи мама записывала в тетрадь под мою диктовку.
Как-то раз я дал почитать мои стихи учительнице русского языка. После ее проверки сильно огорчился: в каждом стихотворении были речевые и логиче¬ские ошибки. Мне посоветовали учиться. В итоге я окончил на дому 10-й и 11-й классы сельской школы, затем поступил в Таврический университет – на фи¬лологический факультет (г. Симферополь, Крым).
На время сдачи экзаменов мы снимали комнату в частном доме. Меня с ко¬ляской таскали по этажам университета. Со мной сидели в аудиториях и кон¬спектировали лекции. Учебная программа оказалась объемней и тяжелей, чем я предполагал. Поэтому на втором курсе мне уже хотелось бросить учиться – я решил, что такая нагрузка мне не под силу.
Колоссальные перемены в учебе и в моей жизни произошли после того, как в христианском журнале «Вера и жизнь» была опубликована со стихами моя статья «Почему я верю». Я получил множество писем из России, Финляндии, Ирландии, Израиля, Молдовы, Латвии, Эстонии и других стран. Из США напи¬сали Павел и Валентина, спросили, в чем я нуждаюсь. Я долго не решался от¬вечать – робел попросить компьютер, который мне был так необходим. Но по¬том подумал: а вдруг это БОГ расположил людские сердца... И тогда смело написал о своем желании. После приобретения ноутбука я сразу сдал все письменные задолженности, которые тянулись с первого курса. А печатать я приловчился быстро (до ноутбука у меня была пишущая машинка, но на ней печатал очень медленно, притом не всегда попадал пальцем на нужную букву).
Университет окончил с двумя красными дипломами – бакалавра и специалиста русского языка и литературы.
Еще одно судьбоносное письмо пришло из Германии – Марк и Галина про¬сили разрешения приехать. Вскоре наша встреча состоялась. Гости спросили у нас напрямую: «Вы все, наверное, смирились с тем, что Алеша никогда не бу¬дет ходить?». Что ж, это действительно было так. В шестнадцать лет мне бес¬срочно определили первую группу инвалидности, и я в душе согласился с тем, что буду пожизненно нести свой крест.
«Разве ты не хочешь оставить свою коляску? А Бог тем более хочет этого! – убеждали Марк и Галина. – Ведь Он уже начал действовать в твоей жизни, ко¬гда избавил тебя от приступов эпилепсии. Давай будем молиться, Бог желает, чтобы мы поверили Ему» Гости как бы перелили в наши сердца часть своей сильной веры в живого и всемогущего Бога. И сразу после их отъезда я начал поститься. Почти четверо суток ничего не ел и не пил. Особенно тяжело было в летний зной обходиться без воды. Но я преодолевал все трудности с верой, что получу ответ от Бога. «Терпение нужно вам, чтобы, исполнив волю Божию, получить обещанное...» (Евр. 10:36) – этими словами Господь проговорил к моему сердцу.
На третьи сутки поста я сказал, что у меня болят икры. Мама посмотрела на меня с недоверием: «Какие икры?! У тебя их нет – кожа да кости...». Вечером, когда дневная жара спала и подул прохладный ветерок, у меня замерзли ноги. Это было настоящим чудом, так как к двадцати годам мои стопы уже пере¬стали чувствовать холод. «Алеша, – обратилась ко мне мама, – тебе не ка¬жется, что у тебя ноги ожили? А ну-ка встань!» И я, держась рукой за стол, встал!
У меня не только ожили ноги, но улучшилась координация движений, понятней стала речь.
Вся семья находилась под впечатлением этого чуда. Отец соорудил мне во дворе специальные брусья, и я, держась за них руками, упорно учился ходить. Сердце, казалось, вот-вот выскочит от напряжения – весь мокрый, на полусо¬гнутых ногах, я преодолевал метр за метром.
О моих успехах узнали верующие друзья. Для меня в церкви подобрали спе¬циальные ходунки. Облокачиваясь на них, я вставал на цыпочки и волочил ноги. При такой «ходьбе» до крови терлись друг о друга колени. Поэтому врачи порекомендовали мне сделать операцию, чтобы выровнять ноги. Для этого мы обратились в Евпаторийский детский клинический санаторий при министерстве обороны.
На консилиуме хирурги объяснили, что они оперируют детей до 15-летнего возраста. А у меня организм сформирован, к тому же сильная контрактура сус¬тавов. Врачи опасались, что после операции мой организм не выдержит гипсо¬вания по причине сильных гиперкинезов (непроизвольных движений) и что все мои мучения в таком случае окажутся напрасными. Со мной серьезно беседо¬вали, объясняли, на какой риск я иду. Но я, доверившись Богу, решился на операцию.
11 сентября 2003 г. меня прооперировали. Операция длилась около трех ча¬сов. На каждой ноге было сделано по четыре больших разреза – бедро, пах и два под коленом.
Хирурги не смогли полностью выровнять мои ноги. Целый день я спал под наркозом, в себя пришел только вечером. Ноги были загипсованы, а между ними закреплена широкая распорка, из-за которой все последующие дни я не мог лежать на боку. Спина и живот были в гипсовом корсете. Из-за гиперкине¬зов меня начало сильно подбрасывать на постели, что причиняло невырази¬мую боль. Позже я узнал, что в этот день в Симферопольской церкви за меня совершалась круглосуточная молитва. Бог поддержал меня в тяжелые минуты жизни.
На восьмой день после операции началось этапное гипсование, которое длилось месяц. Мне с силой разгибали ноги и сразу же гипсовали. Каждый раз, когда меня привозили в гипсовочную и клали на стол, я с трудом преодолевал в себе страх. От сильной боли я обильно потел, а лицо то бледнело, то багро¬вело. В эти минуты я кричал: «Господи, помоги!». После последнего гипсова¬ния я не мог заснуть четверо суток – так болели ноги. Жилы были натянуты уп¬руго, словно струны. Ночи я проводил в сидячем положении (так пытался га¬сить гиперкинезы, от которых сводило ноги). Мышцы находились в постоянном напряжении, я был сильно измучен и очень устал. Это продолжалось 75 суток, пока не сняли гипс.
21 октября мне оперировали надколенники и ахилловы сухожилия. Эту опе¬рацию я перенес намного легче.
После двух тяжелых операций я больше полугода разрабатывал ноги. Сей¬час по дому передвигаюсь с помощью двух палочек, а по улице – с ходунками.

Отправить письмо автору
Добавить в список избранных

Произведений: 298
Получено рецензий: 150
Написано рецензий: 12
Читателей: 5715

Даниловцева Людмила, Альбина Янкова, Евгений Евтушенко, Дмитрий Кравчук, Михаил Сальман, Иван Абрамов 2, Иеромонах Роман, Сергей Сапоненко, Аркадий Бушин, Православная Страничка, Наталья Мурадова, Надежда Леонова, Надежда Штрекер, Блинов Андрей, Карина Лек, Большая Стихирская Энциклопедия, Ольга Май, Атур Бит-Киллета, Елена Жабинковская, Сияжъ, Елена Исакова, Надежда Горбатюк, Светлана Аболиня, Наталья Радуга, Алла Розвадовская