|
Эпиграф 1. "3 февраля в Казани состоится прощание с известным поэтом, прозаиком и переводчиком Равилем Бухараевым. Как сообщает пресс-служба министерства культуры РТ, гражданская панихида пройдет в Татарском государственном академическом театре им. Г. Камала в 10:30.
Заслуженный деятель искусств Республики Татарстан, общественный деятель Равиль Бухараев скоропостижно скончался в Лондоне 24 января" /Из официальной хроники/
Эпиграф 2. "Бухараев Равиль Раисович. Это статья о человеке, который недавно умер. Некоторая информация, такая как обстоятельства смерти человека и сопровождающие это события, может быстро меняться, по мере того, как эти факты становятся известны. В том случае, если в эту статью внесены деструктивные правки, пожалуйста, обратитесь к администраторам." /Википедия/
Равиль Бухараев, коренной казанец, настоящий интеллигент с университетским образованием (математика), поэт, философ, полиглот и просто замечательный человек, в последние годы своей жизни был гражданином мира. Работал в Русской службе ВВС, Лондон.
По моему глубокому убеждению, он был самым выдающимся за всю историю татарской литературы поэтом-татарином, писавшем на родном для него русском языке.
В страшно далёком 1983 году радостный автор этих строк, только что поступивший в ВУЗ и бегущий в приемную комиссию за долгожданным уведомлением, на уличном книжном развале купил книжечку стихов в мягком переплёте. Называлась она "Знак август". Именно с этого сборника и началось моё знакомство со стихами Равиля.
Стихи поразили меня: профессионально написанные на прекрасном русском литературном языке, они были подлинно национальными, татарскими по духу и мироощущению. Встречались весьма острые по тем временам политические высказывания. Особенно мне понравились стихи, посвященные русскому поэту XVIII века Александру Сумарокову:
Сборник стихов Равиля Бухараева
и Габдулле Тукаю - великому татарскому поэту с трагически короткой судьбой.
Ниже привожу текст стихотворения "Ночь Тукая" полностью.
По-моему, эта эпитафия во многом применима и к покойному Равилю. Три десятилетия пролетело, и, казалось бы, изменилось многое, но немногое - в лучшую сторону. Отрицательные герои и силы зла, описанные в стихотворении, в большинстве своем живут и процветают ныне - как в Казани (с до сих пор не очищенной протокой Булак и безжалостно снесёнными номерами "Булгар", в которых нашёл своё последнее пристанище бедный Тукай), так и за её пределами.
Мир праху твоему, Равиль! Земля тебе пухом, Царствие тебе Небесное! Амин.
Ночь Тукая
Я, распевая песни, встречу смерть,
и Азраил не запретит мне петь.
Я ухожу, но вы-то остаетесь,— скажу я,
собираясь умереть.
/Габдулла Тукай/
— Абдул Тукаев умер в номерах.
— Какой Тукаев?
— Литератор местный,
нескромным поведением известный,
В горячке, пишут...
— Значит, умер...
— Ах,
что пишут дальше: быть — не быть войне?
И правда — мясо поднялось в цене...
— Я умираю в каменном гробу,
Навеки расстаюсь с самим собою,
я домарал последнюю главу
поэмы, именуемой судьбою.
Под коридорный топот, визг и брань
я рассказал, от смеха умирая,
как забияку — парня из Кырлая —
защекотала до смерти Казань!
Набив свои лабазы да амбары,
да на базаре золотом звеня,
казанские торговые татары,
вы ненароком продали меня!
Купцы и мастера базарной драки,
умея подписаться кое-как,
вскипаете вы тиной на Булаке.
Давно пора прочистить наш Булак!
Люблю Казань — мечети и бараки,
люблю я на Булаке тополя,
люблю поля в закатном полумраке
под розовыми стенами кремля.
Я много мог. Затравленная муза,
ты не дала мне доказать верней,
что музыка татарского аруза
трезвей, чем ямб, резвее, чем хорей!
Мне слишком много сделать надлежало,
а я — шептал, срывался я на крик.
Я много мог. Я сделал слишком мало.
Прости меня, татарский мой язык.
Язык родной, единственный мой, белый,
темно и сыро на моей земле.
Где голубой огонь в очах, о бедный,
затравленный Казанью шурале?
Прощенье богу, другу и врагу.
Огня сюда!
Я больше — не могу.
1983
 |