Василий Дмитриевич Фёдоров - написанные рецензии

Рецензия на «Всё небо вышито весной...» (Константин Фёдорович Ковалёв)

ВЕСНОЙ

Во мне,
И почему - Бог весть,
Когда весна ещё в начале,
Есть что-то смутное и есть
Какой-то холодок печали.

Но мысли сердце обожгут
И боль сильнее обозначат...
Почудится, что где-то ждут
И, не дождавшись, тихо плачут.

Всё, что любил,
Всё, что хотел,
Коснётся вдруг сердечных граней,
Как груз незавершённых дел
И неисполненных желаний.

И ничего
Не отложить,
Ни от чего
Не отрешиться.
Мне время это пережить -
Как будто заново родиться.

ВАСИЛИЙ ФЁДОРОВ

Василий Дмитриевич Фёдоров   17.05.2012 03:05     Заявить о нарушении
Замечательные стихи!

Константин Фёдорович Ковалёв   17.05.2012 09:57   Заявить о нарушении
Рецензия на «Меня любило море...» (Константин Фёдорович Ковалёв)

Мне сказали:
Полно, море смоет
Боль обид
И пыль земных дорог.
Мне сказали:
Море успокоит
Ото всех прилипчивых тревог.
Вот и море!
Вот оно волною,
Гальками прибрежными шуршит.
Ничего, что пережито мною,
Не смывает -
Только ворошит.

ВАСИЛИЙ ФЁДОРОВ

Василий Дмитриевич Фёдоров   17.05.2012 02:47     Заявить о нарушении
Ой, какая чудесная концовка: не смывает, а ворошит!!!

Константин Фёдорович Ковалёв   17.05.2012 09:58   Заявить о нарушении
Рецензия на «Когда Адам и Ева согрешили...» (Константин Фёдорович Ковалёв)

По главной сути
Жизнь проста:
Её уста...
Его уста...

Она проста
По доброй сути,
Пусть только грудь
Прильнёт ко груди.

Весь смысл её
И мудр и прост,
Как стебелька
Весенний рост.

А кровь солдат?
А боль солдатки?
А стронций
В куще облаков?

То всё ошибки,
Всё накладки
И заблуждения
Веков.

А Жизни Суть,
Она проста:
Её уста...
Его уста...

Василий Дмитриевич Фёдоров   04.04.2012 03:22     Заявить о нарушении
Рецензия на «Плачет береза ранней весной...» (Лилия Зенкова)

Средь чёрных
Чёртовых забот
В тайге угрюмой,
Как ненастье,
Чету берёз увидел чёрт
И воспылал к берёзе
Страстью.

Его любимая была
Стройна и девственно бела.
Влюблённый чёрт,
Пленённый белым,
Стал целовать
Нагое тело.

Не овладев её красой,
Заплакал чёрт,
Как плачут черти,
И чёрной чёртовой слезой
Берёзу белую отметил.

ВАСИЛИЙ ФЁДОРОВ

Василий Дмитриевич Фёдоров   22.03.2012 01:21     Заявить о нарушении
Спасибо огромное! за прекрасные строки! Очень интересно! Всего доброго!

Лилия Зенкова   22.03.2012 21:30   Заявить о нарушении
Рецензия на «История полна владык...» (Наталья Шереметинская)

ЗАВОЕВАТЕЛЬ И МАСТЕР

*терцины*

Лишь мастерству
Провозглашаю славу
И поклоняюсь только мастерству,
Владеющему истиной по праву.

Любезное природе по родству,
По красоте и силе устремлений,
Оно не изменяло естеству.

Хвала тебе, тот безымянный гений,
Сказавший миру первые слова
Для первых чувств Любви и вдохновений.

Для первых злаков, что дала трава,
Для плоти их, почти что неразварной,
Ты первые придумал жернова.

В той сумрачной поре первоначальной
Для глины, взятой с илистого дна,
Ты изощрился сделать круг гончарный.

И в лебедином горле кувшина
Заголготали поклики и клики
Тогда ещё безгрешного вина.

С ликующей душою ты, великий,
Умом для мудромыслия воскрес,
Листнув ещё страницу вечной книги.

Тебе открылся новый мир чудес,
Когда ты поднял на пустынном поле
Кусок железа, брошенный с небес.

Ты стал ковать мои земные боли
И заострять страдание моё
Уже тогда, хотя и поневоле.

Ты отковал то самое копьё,
Днесь ставшее ракетою крылатой,
Как нам теперь остановить её?..

И виноватых нет, хоть есть утраты,
А виноват ли я, не живший всласть,
За всё плативший горестною платой?

А ты?.. Ты, напрягая ум и страсть,
Науки породил в потёмках века,
Но дал и разрушительную власть.

Та власть, пробившись слабеньким побегом,
Потом веками на крови росла,
Чтоб человек взошёл над человеком.

Та власть свои корысти вознесла,
И стало ремесло твоё, кователь,
Позорною прислужницею зла.

Как первого оружия создатель,
Ты, хитроумный мастер, виноват,
Что вслед тебе пришёл завоеватель.

Пришёл. Облёкся в царственный наряд,
И вождь, и благодетель, и спаситель,
Раздатчик наказаний и наград.

А коли так, божественный Пракситель
С небесною архитектурой лба
Уже не чудотворец, а проситель.

О, мастера печальная судьба,
Когда он среди многих унижений
Становится униженней раба,

Когда вся красота его творений
Дойдёт, низринутая с высоты,
Обломками для поздних поколений.

И как всегда, из праха красоты
В окраске привлекательной и броской
Восходят ядовитые цветы.

Так в отблеске искусств, цветущий плотски,
В сиянье шлема и дамасских лат
На сцену мира вышел Македонский.

Гордец, честолюбивый психопат,
Проживший по тщеславному девизу:
Для славы не жалеть чужих утрат,

Друзей своих губивший по капризу,
Индийские сжигавший города
Для фона заполночному стриптизу.

В нём не было ни чести, ни стыда,
Но вот что странно, если строже вникнем
В несправедливость позднего суда.

Уж не за то ль, что был во гневе диким
И безрассудным, этот сумасброд
Молвою рабской наречён великим?

Придумали, что он любил народ,
Дань отдавал и мастерку и плугу,
Не знал предела для своих щедрот,

И даже Аристотеля в заслугу
Ему поставят, как ученику,
Любившему искусства и науку.

Лишь к Диогену нежность сберегу
За попросту отвергнутое счастье,
Предложенное щедро бедняку:

“Проси, получишь всё, что в царской власти!”
Да славится мудрейший из людей,
Ответивший владыке: “Свет не засти”.

Черным-черно предательство царей,
Но из предательств подлых и подлейших
Предатель революции подлей.

Не жаль мне честолюбием болевших,
Людей толкнувших в нестерпимый ад,
Огонь раздувших и в огне сгоревших.

Наполеон откроет этот ряд,
Что обагрил себя из-за короны
Всей двусторонней кровью баррикад.

Потом он будет сочинять законы
Холодным стилем шпаги и пера,
Раздаривать пустующие троны.

Всё та же золотая мишура
Смутила вас, искусные в работе,
Художники, поэты-мастера.

Не кто-нибудь, а седовласый Гёте,
Мудрейший муж, сказать ему в укор,
Стоял пред ним по собственной охоте.

Обманчив был удачливый позёр,
Ещё не битый палкою славянской
За честь России и её разор.

Лишь мать творца империи гигантской
Всходила в златолепные дворцы
В своей простой одежде корсиканской,

Смотрела, как деляги и дельцы
Выслуживались службою в бесчестье,
И стягивала на груди концы

Своей домашней шали козьей шерсти.
К ней липла лесть, но, надо ей воздать,
Летиция не поддавалась лести.

Умевшая в семье повелевать,
Суровая, она при всех соблазнах
Не изменяла званью — просто Мать.

О, сколько было их, дурных и разных,
Сжигавших и топивших мир в крови,
Порождено утробой жён прекрасных!

Все гитлеры с девизом “жги и рви”
Рождались и рождаются на свете,
Зачатыми не по людской любви...

Они чисты, пока всего лишь дети,
Но в жизни, где порокам нет числа,
В них пробуждаются пороки эти.

Рождённые в любви не знают зла,
И потому даются им не в сраме
Дары искусств и тайны ремесла.

За то и нарекли их мастерами,
Творящими и крылья, и полёт
По трассам с неизвестными мирами.

Но почему в скрижалях жив и тот,
Кто души растлевал и портил нравы,
Кровь проливал, ужесточая гнёт.

До сей поры историки неправы,
Хваля их, околесицу несут
И отравляют ядом ложной славы.

Будь справедлив,
Наш запоздалый суд!

ВАСИЛИЙ ФЁДОРОВ
1983

Василий Дмитриевич Фёдоров   20.03.2012 18:48     Заявить о нарушении
Рецензия на «Любовь мы ищем на земле...» (Константин Фёдорович Ковалёв)

БЕТХОВЕН
Он счастья ждал...

Когда ему дались
Все звуки мира -
От громов гремучих
До лепета листвы;
Когда дались
Таинственные звуки полуночи:
Шуршанье звёзд
На пологе небес
И лунный свет,
Как песня белой пряжи,
Бегущей вниз...

Когда ему дались
Все краски звуков:
Красный цвет набата,
Малиновый распев колоколов,
Далась ручьёв
Серебряная радость,
Дались безмолвья
Чёрная тоска
И бурое кипенье
Преисподней...

Когда ему дались
И подчинились
Все звуки мира
И когда дались
Все краски звуков, -
Молодой и гордый,
Как юный бог,
Стоящий на горе,
Решил он силу их
На зло обрушить.

Закрылся он,
Подобно колдуну,
Что делает из трав
Настой целебный,
И образ он призвал
Любви своей,
Отдав всю страсть
Высоким заклинаньям.

На зов его,
На тайное - "приди"
С улыбкою,
Застенчивой и милой,
С глазами тихими,
Как вечера,
Вошла Любовь,
Напуганная жизнью.

Вошла Любовь,
Печальна и бледна.
Но чем печальнее
Она казалась,
Чем беззащитнее
Была она,
Тем болльше сил
Для битвы
В нём рождалось.

Уже потом
От грома,
От огня,
От ветра,
От воды,
От сдвигов горных
Он взял себе такое,
Перед чем
В невольном страхе
Люди трепетали.

Когда же это всё
Соединилось
И стало тем,
Что музыкой зовётся,
Пришли к нему
На гордое служение
Апостолы
Добра и Красоты.

Они пришли
И принесли с собою
Валторны,
Флейты,
Скрипки,
Контрабасы,
Виолончели
Трубы и литавры,
Как верные его ученики.

По знаку
Бурное его творенье
Со злом
За счастье
Начало боренье,
За чистоту,
За красоту страстей,
С жестокостью,
С пороками людей.

В громах и бурях
Небывалой мощи.
Преодолев презрение своё,
Он полоскал их души,
Как полощут
В потоке чистом
Старое бельё.

И вот уже,
Испытывая жажду
Добра,
Любви,
Красивой и большой,
Томились люди,
И тянулся каждый
За просветлевшею
Своей душой.

Недоброе
И пагубное руша,
В борении
Не становясь грубей,
Он вскидывал
Спасённые им души
И в зал бросал,
Как белых голубей.

Великие
Преодолев мученья,
Всей силою
Своих волшебных чар
Он победил.
И мир его встречал
Слезами
И восторгом
Очищенья.

Он вышел в ночь
Сказать своё спасибо
Громам,
Ветрам,
Луне золотобокой,
Сказать спасибо
Водам серебристым
И поклониться
Травам и цветам.

Он проходил
И говорил спасибо
Высоким звёздам,
Что ему светили,
Косматым соснам,
Рыжим тропкам леса
И перелётным иволгам
В лесу.

А на заре,
Когда он возвращался
К своей Любви,
Раздав благодаренья,
У городских ворот
С ухмылкой мерзкой
Несправедливость
Встретила его.

- Ты зло хотел убить, -
Она сказала. -
Убей свою любимую сначала.
Любовь, тебе, великий,
Изменила,
Тебя
Пустому сердцу предпочла.

Он был упрям
И сразу не поверил,
Всё шёл и шёл.
Гонимый той же страстью,
Всё шёл и шёл,
Пока лицо Измены
Не подступило вдруг
К его лицу.

Бетховен вздрогнул
И остановился,
Закрыл глаза
От горя и обиды
И, голову клоня
Перед судьбою,
Взревел,
Как бык,
Ударенный бичом.

И лоб его,
Досель не омрачённый,
Тогда и рассекла
Кривая складка,
Что перешла потом
На белый мрамор
И сохранилась в камне
На века.

Убитый горем,
Он восстал из праха,
Тряхнул своей
Бетховенскою гривой,
Сжал побелевшие
От гнева губы
И стал опять
Похожим на бойца.

- Ты сгинешь зло, -
Грозил ему Бетховен,
А вместе с ним
Грозил и всем порокам, -
Вы все-таки погибнете,
Пороки,
Умрёте, -
Он сказал, -
В утробе зла!

Постыдные,
Сегодня вы живёте
Лишь только потому,
Что я ошибся,
Лишь только потому,
Что в нетерпенье
Не соразмерил
Голоса стихий.

Людское зло
Я изгонял громами,
Людской порок
Я изгонял огнями,
Не догадавшись вовремя,
Что ими
И без того
Уже разбужен страх.

На этот раз
Начну совсем иначе,
Возьму в расчёт
Совсем иные силы.
Я поступал
Как гневный небожитель,
А поступлю
Как скорбный человек.

На этот раз
Из всех звучаний мира
Всё нежное возьму в подмогу.
И то,
Чего не сделал
Страхом кары,
Свершу любовью я
И красотой.

Закрылся он,
Подобно колдуну,
Что делает из трав
Настой целебный,
Призвал на помощь
Горести свои.
Чтоб силу дать
Страстям исповедальным.

Теперь он взял
От всех земных красот:
От птиц,
От зорь,
От всех цветов.
От речек -
Всё чистое,
Всё доброе, чему
В любви притворной
Люди поклонялись.

Всё это взял он,
Как пчела нектар,
Как листья свет,
Как тёмный корень влагу.
Всё это взял он
И соединил
Своей неутолённою
Печалью.

Соединив,
Разъял,
Как белый свет
На переливы радуг
Семицветных
Разъять способны
Капельки дождя,
Когда они
Встречаются с лучами.

Ещё разъял -
И с нотного листа
Глядели знаки
Красоты дробимой.
Так нужно было,
Ибо красота
Лишь в чистом сердце
Станет неделимой.

_ Да сгинет зло! -
Сказал себе Бетховен,
В зал поглядел
И пригрозил порокам:
- Вы всё-таки погибнете,
Пороки,
Умрёте вы
В самой утробе зла!

Он подал знак,
И в сутеми вечерней
Запели скрипки
И виолончели.
И повели,
Перемежая речи,
По горестным
Извилинам души
В тревожный мир
Исканий человечьих,
В тот новый мир,
Где не бывает лжи.

И юных повели,
И поседелых,
И павших всех,
И не успевших пасть -
За самые далёкие пределы,
Где злое всё
Утрачивает власть.

Они вели
К той милой,
Чистой,
Гордой,
К Возлюбленной,
Чьё имя Красота,
Дойти к которой
По дороге горной
Всю жизнь мешала им
Недоброта.

И отреклись они
От жизни прошлой,
Порочной и корыстной,
В первый раз
Не от беды,
Не от обиды ложной
Заплакали,
Уже не пряча глаз.

Как дровосек
Со лбом разгорячённым,
Усталым жестом
Смахивая пот,
Он поклонился
Новообращённым
И вышел в ночь
Из городских ворот.

Он вышел в ночь
Сказать своё спасибо
Лесам,
Полям,
Создавшим человека,
И потому
Со дня его рожденья
Имеющим над ним
Большую власть.

- Я победил! -
Торжествовал Бетховен. -
Я победил! -
В порыве благодарном
Упал на травы он,
Раскинул руки
И прошептал земле:
- Благодарю!

Земля молчала.
И молчали птицы.
Леса молчали,
И молчали реки.
- Что вы молчите?! -
Закричал Бетховен
И не услышал
Крика своего.

До сей поры
Он не был одиноким:
Друзья ушли -
Любимая осталась,
Любимая ушла -
Была природа...
Теперь сама природа
Отреклась.

Когда он шёл
Дорогою безмолвья,
Его опять
На перекрёстке жизни
Уже беззвучным смехом
Повстречало
Убитое
И проклятое зло.

Бетховен побледнел,
Остановился,
Нахмурил лоб
Под гривой богоборца,
С глубин души
Призвал для битвы звуки -
И тайным слухом
Он услышал их.

И победил
Сражённый победитель.
В борьбе со злом
Постиг он все законы.
Зло изощрялось
В хитрости,
В коварстве -
В искусстве добром
Изощрялся он.

И лоб его,
Отмеченный скорбями,
Ещё не раз
Пересекали складки,
Что перешли потом
На белый мрамор
И сохранились в камне
На века.
ВАСИЛИЙ ФЁДОРОВ
1961

Василий Дмитриевич Фёдоров   22.02.2012 03:22     Заявить о нарушении
Благодарю! Прекрасная поэма!

Константин Фёдорович Ковалёв   22.02.2012 13:08   Заявить о нарушении
Рецензия на «Бог есть Любовь. Одна, большая...» (Константин Фёдорович Ковалёв)

КОНСТАНТИНУ ФЁДОРОВИЧУ КОВАЛЁВУ!

... Не бойтесь Страсти,
Но в Любви горячей
Любая Страсть
Должна быть только зрячей.
Пусть синие померкнут небеса,
Пусть голубые рухнут небосводы,
Но писанные Матерью-Природой
Любви своей храните адреса.
В Мужчине с Женщиной
Есть святый дух,
Когда хранится ими
Тайна Двух.

Открывший Тайну —
У порока в нетях,
К Ночам Любви не подпускайте третьих
Ни воспалённых, ни холодных глаз,
Чтоб трезвым не раскаиваться завтра,
Из Ласк Любви не делайте театра,
Не выставляйте Счастье напоказ.
А для картин о чуде женских ножек
Нам нужен не развратник,
А Художник.

Ещё и ныне вызывает спор
Рембрандта мудрого
“Ночной дозор”.
На той картине в призрачном луче
Стоит среди дозорных, в их оплоте
Не то девчонка-нищенка в лохмотьях,
Не то принцесса в золотой парче.
В лохмотьях — тем,
В ком мало интереса,
Влюблённому Любовь —
Всегда Принцесса.

Иной готов
При чувстве небогатом
Любое чувство называть развратом.
Увидев наготу на полотне,
Такой спешит с поспешностью кретина
От самой благороднейшей картины
С тупым упрёком к собственной жене.
Хоть крик борца
Со всяческими “мини” —
Не крик ли
Вопиющего в пустыне?

Художник — полубог,
Когда творит,
Влюблённый — Бог,
Когда Душой горит,
Но по возможности воспламеняться,
По высшему призванию творцов —
Детей, картин ли —
В качестве отцов
Они местами могут поменяться.
Прекрасна Страсть, взлетевшая высоко,
А Холодность Души — душа порока...

Из Первой песни иронической поэмы
*Женитьба Дон-Жуана*

Василий Дмитриевич Фёдоров   17.02.2012 15:47     Заявить о нарушении
Великолепно и близко мне!

Константин Фёдорович Ковалёв   17.02.2012 15:49   Заявить о нарушении