маргаритовое

Стёрты буквы на страницах...


Стёртые буквы на жёлтых страницах,
недостающие в тексте слова...

Стёрты глаза на растерянных лицах.
Ночь, переулок... а дальше провал!

Чёрные во'роны тучами кру'жат
между нарочно потерянных строк.

...Жёлтый букет продала мне старушка.
Правда, там не было раньше метро.

Время улиткой ползёт по спирали.
В чёрном пальто, но уже в ноябре...

вновь на Тверскую, но только вот... я ли?
В тот переулок... всё в тот же апрель!..

Чёрт знает что здесь порою творится!
Бал, полнолунье и... вечный покой...

«Полдень!.. – не?!..точное время в столице».
...Снова иду я одна по Тверской.




Незаконченный роман

Город мой любимый, старый -
переулочки, дома,
мостовые, тротуары,
из кофеен аромат.
На Бульварном рельсы хрипло
под трамваем заскрипят.
В Патриаршем сквере липы,
и другой совсем... Арбат.
В чашке тонкой капучино
греет руки.
Всхлипнет дверь...
Э, как плачет без причины!
Оттого ль что снег теперь?..

Старый город мой, любимый -
переулочки, дома...
Нерастраченные зимы,
незаконченный роман.
Про себя спросив: ответь мне,
Не сошла ли ты с ума?..
Помнить, как летящей ведьме
застилал Луну туман?..
...И добавив еле слышно:
Что за бред несёте!..
Вздор,
господин ужасно рыжий!
Но...
продолжим разговор!




Март - Полнолуние - Виолончель

Виолончель... о, дьявольская месса!
Луна висит над городом так низко,
Что слева виден скол у края диска.
А ветер!.. странник вечный и повеса

Ведёт смычком по струнам!.. - мой маэстро!
Он в лунном свете растворяет виски.
Дрожит струна, соната в темпе престо!..
Глаза - в глаза, и губы слишком близко.

Как тихо снег ложится на столицу!..
Ах, женщина!.. ты - кошка или птица?
Болотом пахнет крем, а тело - лесом...
Тот переулок. Вздох тяжёлой двери.
Март. Полнолуние. Скамейка в сквере.
Садовая - ...чёрт знает что за место!


за московскими туманами...

Осенний сумеречный город,
дома и скверы мокнут под дождём,
я поднимаю, ёжась, ворот,
и пропадаю в сумраке твоём...
А исчезая, возникаю
в туманах и дождях иных времён,
и где-то там, совсем другая,
кому-то отвечаю на поклон.
Мне кто-то открывает двери...
ступеньки вниз по лестнице, в подвал.
и остаётся только сверить
застывший в зеркале лица овал...
Там кто-то поцелует в губы,
потом предложит красного вина... –
прекрасная лоза «цекуба»!.. –
и мы допьём заздравную до дна...

В дождём размытых очертаньях,
как маятники – в море, фонари
мерцают, ослепляя тайной,
и держат на мои шаги пари.
Какая странная дилемма:
покрыться паутинами морщин
и... Азазелло, банкой с кремом
мне не воспользоваться нет причин!..
Такая странная свобода!..
Как невесомость будоражит дух,
когда внизу – толпа народа,
а ты хохочешь дерзко вслух!
Мне с вами скучно-скучно-скуш-но!
Направо, -лево, столб фонарный… чё-ё-ёрт!..
но черенок идёт послушно,
когда поставишь сорго наперёд.

Дома, проросшие в туманах,
корнями улиц переплетены,
и свет таинственный и странный
пластается волшбой самой луны,
течёт по стёклам тёмных окон,
вползает в занавесочную щель,
змеится по полу, свивает кокон.
Узорчатые тени на постель
ложатся схемой лунной карты.
Какая длинная бывает ночь!..
Из лабиринта игр азартных
попробуй выволочь, и уволочь
сознание в поток эфира,
не брея турбулентностью сюжет,
и не создав себе кумира,
и не оставшись на парад планет.

А дальше... времени воронка,
и всё быстрей, быстрее круговерть!..
Зачатье, вспышка, плач ребёнка...
как будто в оправдание за смерть!..
И мозг нещадно перегружен,
а, впрочем, говорить зачем про то?..
Когда становится мне скушно,
я надеваю чёрное пальто,
иду венецианской лодкой,
зачерпывая воду, как кормой,
в кафе.
– Блины с икрой и водка!..
(Пускай враги подавятся слюной.)
...Я поднимаю, ёжась, ворот,
я исчезаю в сумраке твоём,
осенний сумеречный город
размытых акварелей под дождём...


маргаритовое

Белый город шафрановым солнцем разбужен,
на «с тобой» – «без тебя» день весенний распорот.
У мимозы на ветке – тринадцать жемчужин,
и на встречу к тебе в этот солнечный город
я спешу, я бегу, улыбаясь прохожим.
От Смоленской пешком пять минут по Садовой,
и, свернув в переулок знакомый, быть может,
перестанет мне снится всё снова и снова
за калиткой сиреневый куст у окошка.
Стук – в окно, и в прихожей оставленный зонтик.
Старый примус. И – чашка с серебряной ложкой.
И – фарфоровый слон на дубовом комоде.

Я сверну в переулок, и всё – повторится,
дежавю, я ходила дорогою этой!
И, усевшись уютно, читала страницы,
дождь стучался в окошко сиреневой веткой.
Дни мелькали, как птицы, летящие мимо,
к человеческим судьбам вполне безучастны,
но сердца, словно пазлы, срослись неделимо,
и звенело внутри колокольное счастье.
Ах, как мало, как мало для этого нужно,
чашка с чаем и мёдом янтарным на блюдце,
узелок на руке перетягивать туже,
и обнять, и понять, и наутро проснуться...

Старина – белый город, ветрами продутый,
с голубями на крышах кирпичных трапеций,
я поверю в тебя, как в воскресное чудо
с небесами, в которые не наглядеться!
Птица времени крылья пластает незримо
надо мной и тобой, и над городом кружит.
Я бегу, улыбаясь, к тебе, мой любимый,
и на счастье на ветке – тринадцать жемчужин!
...Чёрный кот, осторожно ступая по крыше,
глаз зелёный прищурил, смеётся как будто,
я смотрю на него, он становится рыжим... –
беглый кот на подмостках московского утра...




Маргарита Николаевна, в саду...

Последний наконец-то стаял лёд,
сад пахнет прошлогодней прелью.
Нет разницы, который час и год:
безвременье, мадам, в апреле...
Часы остановились, не идут,
ни шума с улиц, ни прохожих,
так тихо в Александровском саду,
как лишь в безвременье быть может...
Присядете на краешек скамьи,
задумавшись, припоминая:
сирень, окно, прихожая, камин...
подвальчик – два шага от рая.
Ну а потом, вздохнув, пойдёте Вы,
не отражаясь в тёмных лужах,
по улицам таинственной Москвы,
минуя дом с квартирой мужа...
И вот уже, над городом паря,
Вы растворитесь, вспыхнув ярко,
и, взмахом крыльев крыши серебря,
за вами сгинет ангел из-под арки.
В мгновенье, с мёртвой точки сдвинув новь,
помчится время стрелкой прыткой.
...А я от удивленья вздёрну бровь,
о, чудо – стайки маргариток,
где вы сидели, под скамьёй, вон там,
и дальше, в отраженье взгляда!..
цветут в отместку вечности и льдам,
у Александровского сада...


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.