Персия

Андрей Мисюрин
За подкладку червонцы зашей!
Духотою тропической ночи,
перепачканный сажей, кощей
языком пересохшим ворочит.
И гортанная речь горяча,
тлеет красный глазок сигареты
и чернеет, угаснув, свеча -
в жаркой россыпи звезд - минарета.
Лето в Азии. Мухи в грязи
дремлют, в небо уставив фасетки.
Мегабаны, визири, ферзи
пот стирают бегучий и едкий.
Горы мятые белый ледник
держат в рыхлом паху полотенцем.
Желтизну кожей пахнущих книг
забывают у ложа младенца.
Попугаи, фонтаны во мрак
погрузили свое оперенье
и луны медный денежный знак
в черном небе меняет значенье.
Странны почерк, походка и смех.
Странны запах и цвет. Повсеместно
словно в старый шершавый орех
полузнание втиснуто тесно.
По-персидски и несколько слов
не умея сказать, пониманья
сдвинуть тяжкий и ржавый засов
помогает лишь дар осязанья.