Тётушке

 

Рохэле, Голдэле, Шифрэле, Бэрэле,
Что вы любили, во что вы верили,
И за какое такое радение
Вам посылалось чудо спасения?
Бэрэле - юный воспитанник хедера -
Сердце немало обид там изведало.
Рохэле - ты молодою мадонною -
Светишься к дочке любовью бездонною.
Голдэле с Шифрэле - малые девочки,
Хрупкие сёстры , слабые веточки.
Ангелы, звёзды далёкие, боги ли
Вас провожали трудной дорогою?
Вряд ли евреями были примерными,
Пищу едва ль соблюдали кошерную.
Предпочитали вы ценности светские
И привечали власть вы советскую.
Знали ли вы, как в вашей обители
Смерти смотрели в глаза родители?
И многие ваши родные, знакомые
Землю Литвы пропитали стонами,
Просьбами, о спасеньи молитвами,
Но звёзды смерти стальными бритвами
В небе сверкали, неумолимые,
И муки ждали невыносимые
Всех этих истово верующих цадиков,
Будто их праведность кем-то украдена.
Вы же, смиренные гении случая,
Хоть обездоленны и измученны,
Но с офицерскими жёнами прибыли
В маленький город подальше от гибели.
Жён и детей тех война беспощадная
Быстро настигла рукой кровожадною.
А вы потоптались по-над обломками
И слились с толпою беженцев, скомканной
Страхом перед войной сумасшедшею,
Взрывами бомб на землю сошедшею.
Вот вы стоите одни на станции,
Всем вы чужие, любой инстанции.
Страх продолжает над вами пикировать -
Вас не желают эвакуировать.
Но командир, словно знак сверхъестественный,
Двери вагона для вас непосредственно
Вдруг распахнул, чтоб жена солдатская
С выводком детским из пекла адского
Вышла, как Феникс, душой невредимая,
И чтобы брат и сестрички любимые
Все были живы, судьбой хранимые.
Поезд товарный ехал равнинами,
Там вы учились наречию русскому
Звёзды спасенья светили вам тусклые.
Заново все вы поименованы,
Голдэле - Галей звалась по-новому,
Шифрэле - Шурой, Борисом - Бэрэле:
Русь необъятную словно примерили.
Рохэле впрочем осталась Рахилею,
С деткой своей умирающей, хилою.
Груди от ужаса пересохшие
Лишь бесполезно висели над крошкою.
Сколько ж над вами, худыми от голода,
Смерть пролетала и целилась в голову
В этом стальном, самолетном обличии,
Как же вы знали её величие.
Бомбы взрывали вагоны соседние
Эти мгновенья казались последними.
Сколько же раз вы, слепы от отчаянья,
Смерть умоляли: " Ударь нечаянно
В самое сердце вагона нашего,
Пусть уж случится самое страшное,
Чтоб все мучения разом кончились,
Чтобы от страха мы больше не корчились"
Но все снаряды лишь мимо мазали,
Будто и вправду вы были помазаны
Высшей какой-то божественной милостью,
И по дороге всё дальше двигались
В даль недоступную, в землю татарскую,
Щедро делившуюся мытарствами.
Там умерла от страданий Цветаева,
Вы ж продолжали своё выживание.
Встретил морозами резкими Чистополь
Голых, босых. Вот куда вас исподволь
Перетащила водичка камская,
Доля еврейская, доля цыганская.
Там уж стояла зима морозная,
Там начиналась житуха колхозная.
Там от бессилья свалилась Рохэле,
Ноги не шли. Лишь лежала, да охала.
Что ж излечило её конечности?
Снова терпение до бесконечности.
А в сорок третьем труба солдатская
Борю зовёт. Тут вовсю Сталинградская
Битва косила его поколение.
Польская метрика, словно спасение,
Притормозила мобилизацию;
Парень не шпион ли пришлось разбираться им.
И лишь в начале сорок четвёртого
Доля солдата, живая, не мёртвая,
Вволю его поучила, помучила,
Вновь испытав благосклонность случая.
В сорок седьмом он в объятия Вильнюса
Послевоенного радостно кинулся.
О, это время, с какой надеждою
Смотришь на нас вопреки безбрежному
Горю, потерям, разрухе, сумятице,
Сытость пред ним наша скромно пятится,
Мы недостойны его очищения,
Мы обманули его предвкушения.
Ярко светилась там ваша молодость
И превращала звёздную холодность
В тёплую радость живого трепета,
В непревзойдённость детского лепета.
Идише мамами были природными,
И за детей и в огонь, и в воду вы
Были готовы стремительно броситься
В этой житейской чересполосице.
Отсвет на вас доброты человеческой
Прочно лежал. Вы всегда помечены
Мягкостью, жалостью, мудрой душевностью,
Жизнь звучала нежной напевностью.
Тщетно пытаясь вам быть защитою,
Госпиталь здешний сверля молитвами,
С мамой к отцу впересменку бегала.
Он нас жалел, умирая: "Фейгалах
Майнэ"*, - говорил полушёпотом,
Можно ли с жизнью расстаться безропотно.
Вашей любовью вечно согретая,
Знала сокровища сердца несметные.
Самое сильное впечатление -
Ваше всегдашнее всепрощение.
Что же так властно моё отчуждение
Мне отравляло пору взросления?
Как презирала я участь мещанскую,
О, как прельщалась другими шансами.
И проницательно мне моя тётушка
Строго пеняла за пышные пёрышки.
Но уносило меня в мое зеркало,
Странно оно мою жизнь исковеркало.
Только сияла, смыслом исполненна,
Будто от тления заговорённая,
Эта любовь ваша неукротимая,
Эта забота неутомимая.

*Фейгалах майнэ(идиш) - птички мои.

2004


Рецензии
НЕНАВИЖУ НАЦИСТОВ!

Ломающая Стереотипы   26.07.2011 04:07     Заявить о нарушении
Я тоже. Спасибо.

Ревекка Левитант   27.07.2011 01:18   Заявить о нарушении
На это произведение написано 36 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.