Сказка о Носферату

(фрагмент поэмы ГРОБ, КОРОНА, ЦВЕТОК)



**


Я – месяц, тонкий-тонкий месяц.
Мой голос звонок и упруг.
Я чист и прост, и юн, и весел.
Давай знакомиться, мой друг!

Я – острый серп в ладонях ночи,
Улыбка в черных небесах,
Я – сказочник, и очень-очень
Хочу зажечь в твоих глазах

Шальную искру нетерпенья,
Что гонит злую скуку прочь.
И в этот час отдохновенья
Я сказку про отца и дочь

Тебе поведаю, мечтатель,
Любитель вздохов и объятий
В душистой, темной тишине.
Начну, прислушайся ко мне…


**

Как в бескрайнем лесу дремучем
Дом стоит на пороге ночки,
Дом стоит на пороге ночки,
В доме том лишь отец да дочка.

Но отец-то – колдун проклятый,
Впрочем, дочка колдунья тоже.
Стены дома плющом объяты.
Дверь обита человечьей кожей.

На камине-то череп детский,
Череп женский да стариковский.
Над камином-то нож огромный,
Нож кривой, безобразный, отцовский.

Тем ножом злой колдун роет землю –
Мертвецов извлекает наружу.
Отсекает им головы, руки,
Не помеха ему даже стужа.

Ведьма-мать утопилась недавно.
Отчего, почему – непонятно.
Дочь молчит, хоть и видела что-то,
Лишь во сне бормочет невнятно:

Ты придешь и меня поцелуешь
Поцелуем горячим и сладким,
Как жених красотку-невесту
Перед свадьбой – тайком, украдкой…

Лет тринадцать исчезло куда–то
Как девчушка алым птенцом,
Появилась на свет. Носферату -
Нарекли ее мать с отцом.

Что за странное, редкое имя!
Как с таким под фату и венец?
Ни Кристина, ни крошка Мальвина…
Носферату - покойник, мертвец.

Впрочем, сказка моя не про это,
Хоть про это, конечно, тоже,
Расскажу про любовь колдовскую,
Как огонь лижет белую кожу…


**


Носферату мечтала о принце,
Принце черном, как небо ночное –
Чтоб глаза серебром отливали;
С кровью синей, как в полдень море;

Чтоб сверкающий в ухе скелетик
Танцевал бы от каждого шага
На закате ли, на рассвете;
Что б корона, и шпоры, и шпага;

Чтобы конь его, легкий как птица,
Рыл бы землю железным копытом;
(за оврагами – слышишь? - волчица,
звезды в небе, как желтое сито!)

Чтобы волосы, как травинки,
Шелестели в морозах трескучих;
А ресницы – как будто снежинки
Из холодной декабрьской тучи;

Чтоб скользнул он в окошко, как кошка,
Но под пенье друзей пернатых
Целовал бы ладошку немножко:
«Я нашел тебя, Носферату!»


**


Вот узкая тропинка –
Струится меж деревьев,
Между дубов высоких
И траурных осин,

И елей остроглавых,
Между берез усталых,
И тополей печальных,
И трепетных бузин.

Тропа течет рекою,
Волнистой лентой серой,
Как песня на гулянье
Течет между гостей;

Виляет влево–вправо,
Ползет в крутую горку…
Вдруг рухнула с обрыва –
Не соберешь костей.

По этой-то тропинке,
По этой-то дорожке,
По этой стежке-тропке
Колдунья шла домой.

Беззвучная, как кошка,
И легкая, как мошка,
Как бабочка ночная
(туманы над рекой).

«Скажите мне, звери!
Скажите мне, птицы!
Как к Черному Принцу
Дорогу найти?

Подружки–лисицы,
Сестрицы–синицы,
За знаком каким
Должна я идти?»

Спросила у грязи,
Спросила у пыли,
У скользкого камня
В холодной воде,


У злюки–крапивы,
У дикой малины,
У грибов, у цветов,
У голодных волков,

У сонных мокриц,
У проворных улиток,
У листьев подгнивших,
У обжор-слизняков,

У семян не проросших,
У тропинок намокших,
У травинок засохших,
И у злых муравьев,

У тех мотыльков,
Что падки на свет,
Но только однажды
Слыхала ответ:

Отвечал ей тополь сонный
На краю лесных болот:
«Дожидайся принца дома.
Принц твой сам тебя найдет!»


**


Давай же в этот час полночный
Заглянем, друг, в колдунский дом!
Мы будем осторожны очень…
О, что мы видим в доме том?

Очаровательную ведьму
В коротком платье у окна;
У ног ее - тринадцать перьев;
Волос блестящая волна;

Танцуют звездочки над крышей;
Она бормочет, глядя вдаль,
Заклятье тайное, чуть слышно:
«Сожми кулак и в дверь ударь!»

Сказав заветное словечко,
Пером и тушью на стене
Она рисует человечка
Верхом на странном скакуне.

У скакуна, как крылья птицы,
Трепещет грива на ветру,
Кусок материи скрывает
В груди огромную дыру.

И вьется плеть змеею черной
И жалит круп того коня…
Она садится в угол темный,
Перо ногтями теребя,

И до крови кусает губы,
Чтоб легче стал нелегкий путь
Того, кто на коне без сердца
Ударит в дверь когда-нибудь.


**


То ль неправильным было заклятье,
То ль неправильный выбран час,
Но по шву разъехалось платье
И огонь в камине погас;

И умолкла на ветке птица;
В облаках ветерок застыл;
За оврагом завыла волчица;
И кто-то еще завыл.

И звезда покосилась на небе,
И цветок на окошке поник,
И в душе у девчушки–ведьмы
Стало как–то тревожно. И в миг

Зарыдал соленою кровью
Уж давно заживший порез
На девичьей хрупкой ладони;
И как будто ссутулился лес;

И с пронзительным скрипом где–то
Деревцо надломилось одно…
С тихой грустью до розы рассвета
Носферату глядела в окно.

Прислонившись немного устало,
Изумрудным тоскующим оком
Наблюдала, как мимо ставен,
Мимо настежь распахнутых стекол

Пролетают опавшие листья,
Перья птиц, а еще паутинки…
Все мечтала, как быстро–быстро
Черный принц, голубая кровинка,

На железном своем звездолете
(вместо сердца – огненный кратер)
Все летит, из безумия соткан,
К ненаглядной своей Носферату…


**


Березы и липы разделись -
Готовятся к сновиденьям.
Цветы лепестки уронили.
Печаль. Тишина. Забвенье.

А осени вздохи на землю,
Как будто гнилые листья,
И тьма крадется беззвучно
Пушистой голодной рысью.

Но где ей найти добычу,
Где плоти горячей отведать,
И где устроить засаду,
Какому довериться следу?

У камня ли на распутье?
Над страшной речною кручей?
А может, у Черного пруда?
Нет! есть местечко получше…

Носферату, дочурка родная! -
Как-то молвит колдун своей дочке,
На колени дитя сажая,
Задирая повыше сорочку.

И железной рукою своею
Нежно–нежно, совсем не грубо,
Гладит спинку и тонкую шею,
И к щеке ее тянет губы.

Но девчушка, смекнув о чем–то,
Скок на землю и спряталась где-то.
Не нашел ее милый родитель,
Хоть кричал и рычал до рассвета.

«Эй вы, пни и кривые коряги,
Не видали моей Носферату?» –
Надрывался горбатый бедняга,
Ковыляя–хромая куда–то.

А девчушка сидела в осоке,
Средь стеблей, как линеечка, ровных.
Огоньки светляков беззаботных
Отражались в глазах ее сонных,

В тех глазах, что глядели с укором
На ореха кусты, на березы,
Устремляя туманные взоры
На далекие белые звезды,

Два дня и две ночи в осоке
Дрожала колдунья моя -
Промокла, до нитки промокла,
Но вот голосок соловья,

Веселой пичуги крылатой
Послышался над водой:
«Отец твой уехал куда–то,
Спеши, Носферату, домой!»


**


Вся съежилась, засыпая,
Улитка у мертвых корней.
Не слышно ни воронов грая,
Ни воя голодных зверей,

Ни щебета птиц утомленных,
Ни капель паденья с куста,
Ни шелеста трав изумленных,
Ни вздохов гнилого листа,

Ни дятла прерывистой дроби,
Ни всплеска холодной воды,
Ни спора крапив у дороги,
Ни смеха зеленой звезды…

Как мед, затопила округу
Сестрица могил, тишина,
Мертвецкого солнца подруга,
Супруга полночного сна.

Ни звука над Чертовым лесом.
Стоит, старикашка седой.
Колдунья моя, Носферату
Ночною тропою домой

Скользила беззвучной тенью,
Стройна, как цветок кувшинки.
Но где же следы? Их нету!
Как будто колдунья – пушинка,

Легка и несома ветром,
Владыкой опавших листьев,
Доверившись струям стеклянным,
Как тушь доверяет кисти.


**


- Ах, как хочется спать –
Ни сидеть, ни стоять.
Лишь бы только прилечь
Да ресницы сомкнуть,

Лишь бы только прилечь
Да ресницы сомкнуть,
Улыбнуться чуть–чуть
И уснуть… и уснуть.

И увидеть во сне,
Фантастическом сне
Дивный парусник–бриг,
Иноходец морей,

Дивный парусник–бриг,
Иноходец морей,
Чтобы мчался ко мне
На зеленой волне.

Я б на палубу скок!
В ту же ночь сходни прочь!
Развернув паруса,
Подняла б якоря,

Чтоб умчал меня вдаль,
За чужие моря
Юный ветер шальной
Да на встречу с тобой…

Да! На встречу с тобой,
Мой волшебный герой,
Черный сказочный принц
С серебристой звезды,

Черный сказочный принц
С серебристой звезды,
Принц–безумец, изгой,
Вместо крови – огонь…


**


Вот сердце колдуньи,
Оно бьется ровно,
Как моря ночного
Холодные волны.

Удар за ударом,
За ударом удар
Трепещет и бьется
Артерий коралл.

Колдунья не дремлет,
Покойником спит.
В Морфееву пасть
Стрелою летит.

Ах, как же чудесны,
Ах, как же черны
Колдуньи прелестной
Колдунские сны!


(СОН НОСФЕРАТУ)


«…Через три дороги,
Через три холма
Ай, несите, ноги!»
Тьма.

Тьма, как мед тягучий
Затопила лес.
Над речною кручей
Крест.

Крест коням не ставят,
Камень не кладут.
Если закопают,
Не найдут.

Не найдут ни места,
Ни его копыт.
Конь в земле холодной
Спит.

Спит сороконожка –
Серая строка.
Тишина, как омут,
Глубока.

Глубока могила
Под кривой сосной.
«ай, моя лопата,
Рой!»

Рой комет белесых
В небе, а одна
Будто капля гнева,
Черна.

"Черная кувшинка!
Белая герань!
Ну–ка, на тропинку
Встань!

Встань же поскорее…
Отлежал бока…»
Гладит гриву, шею
Рука.

Руки на поводьях.
Влажная ладонь.
«ты опять со мною,
Конь!»

Конь тропу лесную
Бьет ногой.
Полотно тумана
Над рекой.

Над рекою мелкой
Яма глубока.
Мертвый конь уносит
Седока.


**


Тишина. Ночное беззвучье.
Отшумели ветра и дожди.
Где-то сучья, хрустнули сучья!
Сон спугнула тревога в груди.

Ставни век отворив потихоньку,
Уловила колдунья спросонку
На петляющих в ельнике тропках
Звук шагов, осторожных и ломких.

Тут же на пол. Порхнула к окошку.
Увидала: покинув ельник,
В темноте озираясь немножко,
Приближается к дому наездник.

У наездника - шпоры, и шпага,
И корона, и меч стальной,
А в глазах – серебро и отвага.
Кто же это? Принц молодой!

И скакун–то у принца странный:
У седла – на ремнях кобура,
В бледно–серой попоне рваной,
А в груди–то зияет дыра!

Задрожали у ведьмы колени…
Замелькали перилла, ступени…
Через миг стоит на крылечке –
Теребит ногтями колечко.

«Ах как жжет под ключицей левой!»
«Что ж ты в сердце ожогов наделал!»
«Удержаться б в седле… не упасть бы…» -
Это страсти червовые масти.


**


Теплый ужин. Свеча у камина.
Разговор, занимательный, длинный.
И еще развлеченье одно –
Брага сладкая и вино.

Словно крылья, порхали их руки…
Стоны стонные и объятья…
Поцелуи – лекарство от скуки…
Только платье… помялось платье!

А затем погасла свеча
Принц девчушку во тьме сгоряча
Не во сне, а на самом деле
Придавил к широкой постели.

Алой звездочкой на простынке,
Алой рыбкой невинность вильнула.
Прокусила девчушка губку,
Ставни век широко распахнула,

Захлебнулась собственной кровью
(красной солью) - и сладко, и страшно…
До краев наполнилась болью,
Как вином наполняется чаша…


**


Он шептал ей на ушко в потемках
Про секретный «невидимый бой»;
Про искусство врага побеждать,
Повернувшись к нему спиной;

Про две тысячи воинов ратных
Старичку проигравгих войну
На далекой планете когда-то…
В небесах голубую луну

Целовал черный ветер порочный,
Мальчуган бесстыжий, шальной.
Облаков серебристые клочья
Проплывали над сонной землей.

Спали птицы, нахохлившись в гнездах,
Спали рыбы в холодной реке.
Только принц поцелуем звездным
Выжигал на хрупкой руке,

На губах, на крохотных грудках,
На холме, что внизу живота
Символ страсти которые сутки.
- Мой!»
- Моя! - шептали уста.

Но свое забирает усталость –
На ресницах как будто свинец.
Носферату и принцу осталось
Уж не долго. Восьмерка колец

Рассекла эту вечность надвое –
Два колечка упали в ладонь.
- Мы с тобою одною судьбою
На века… на века… - тут же конь

Гулко в землю ударил копытом
Где-то там, в уснувших лесах.
Серых звезд серебристое сито
Колыхнулось в ночных небесах.

- Спрячь подальше, в надежное место.
Схорони до лучшей поры, -
Наставлял девчушку-невесту
Дивный принц с далекой звезды.

- Одолеть колдуна не сумею
В поединке открытом, пойми.
Дай мне год и еще неделю…
- Обними меня! Обними!

И опять поцелуев цветенье;
Пот на коже, как будто жара;
Словно в бездну, друг в друга паденье…
За окошком осенняя мгла

Занавескою плотной висела,
Прикрывая червовую масть.
Две горячие куклы, два тела,
Обессилев, отдались во власть

Снам, крылатым хозяевам ночи,
Прилетевшим в лесную страну.
Черный ветер, мальчишка порочный,
Обманул глупышку-луну.


**


Принц ушел. Носферату осталась.
И усталость, на сердце усталость
От страстей, от тайных объятий.
А еще… цветок над кроватью.

Тот цветок, что лунною ночью
Подарил на полянке лесной –
Был он мертв, но красив очень-очень:
Почерневший, сухой.

«Вот тебе мой подарок скромный,
Как вернусь, пойдем под венец…»
Вдруг на сердце брызнуло черным -
За спиной ухмылялся отец…

- Как думаешь, моя принцесса,
Кого, как бабочку сачком,
Поймал на днях в чащобах леса?
Юнца с серебряным зрачком.

На скакуне неутомимом,
В одной перчатке и в венце
Он, не спеша, проехал мимо.
С печатью грусти на лице

Плащом укутавшись, дрожал он.
Играл в короне лунный блик.
Догадка острая, как жало,
Меня пронзила в тот же миг.

Я понял вдруг, откуда странный
Печальный рыцарь держит путь,
Как этот дар судьбы нежданный
Себе на пользу повернуть.

И, обернувшись певчей птицей,
Чирикал, крылышком махал,
И незаметно вслед за принцем
На ветку с веточки порхал.

Твой принц держался сколько мог,
Пока, - о чудо! - еле жив,
Не спешился и лег на мох,
Ладонь под щеку положив.

Увы, так скучно остальное:
Пока он ежился во сне,
Ему надел кольцо стальное
На шею, через час к стене

На цепь железную, как будто,
Как будто псину приковал
В глубоком подземелье смутном.
О бедный принц, как он рыдал!

Я оценил его коварство,
Меня почти он убедил –
Мне обещал отдать полцарства,
Богатство страшное сулил.

Я хоть и стар, но чую сердцем,
Меня не просто обмануть.
Хотел отнять мою принцессу –
Ладонь пожать и тут же в грудь

Кинжал отравленный сребристый
Ударом резким, точным, быстрым,
Чтоб в сердце глубже и сильней…
Но видишь, я его хитрей!

Я что скажу тебе, родная:
(вот и мурашки по спине)
Летит на юг лебяжья стая
И ты лети, лети ко мне!

Лети, как пух, в мои объятья -
(с кривой улыбкою в устах
Сказал колдун, поправив платье)
Его судьба в твоих руках.

Присядь… вот так… теперь послушай,
Что я на ушко прошепчу:
Коль будешь девочкой послушной,
Его, поверь мне, отпущу…

Теперь иди, иди подумай -
Ггляди-ко, луч на платье лунный! -
Про чудо жертвоприношенья,
Про то, как будем отношенья

С тобою строить по ночам –
Ведь мы-то здесь, а он-то там…


**


- Ах как больно сжимается сердце!
И такая горечь по венам,
Будто перцем, посыпали перцем.
Было пламенем, стало пленом.

Стало темной холодною ямой…
В подземелиях лед искрится…
Вместо сердца – рваная рана…
Вместо сердца - больная птица…

Пусть погаснут на небе звезды!
Пусть луна упадет в болото!
Пусть алмазами станут слезы,
А глаза превратятся в стекла!

Пусть отрава прольется на кожу!
Я согласна хоть в омут, хоть в обод
Хоть на мрачное брачное ложе –
Лишь бы милый обрел свободу.

Лишь бы только мой ласковый странник,
Мой жених, мой супруг законный,
Серебристой планеты изгнанник
Рассекал на просторах волны,

Любовался луною зеленой,
Слушал штормы и черные грозы,
Заплетая ветер соленый
В шелковистые длинные косы! –

Так, до розовой розы рассвета
От сиреневой розы заката,
Отпуская слова по ветру,
Колдовала моя Носферату.

На рассвете девчушка–глупышка,
Возвратилась в свою кроватку
И уснула. И колдун появился,
Тихо-тихо вошел, украдкой,

Осторожной, беззвучной рысью
В тишине пугливой и зыбкой,
Со свечою в железной кисти,
С виноватой немного улыбкой.

Ах, как жарко ее целует!
Ах, как громко трещит сорочка!
Запах дочки отца волнует:
«Ты моя, Носферату! – и точка.

Моя нежная, теплая птица…
Не отдам ни за что на свете
Никакому грабителю–принцу,
Хоть сожгите меня, хоть зарежьте!»

В тот же миг старикашка горбатый
На кроватке возле окошка,
Улыбнувшись чуть–чуть виновато,
Раздвигает девчушке ножки.

Ах как хочется крикнуть колдунье! –
Оттолкнуть папашу–злодея.
(застонали на ветках певуньи,
заскрипели корнями деревья)

Но лежит моя ведьма немая,
Лишь глаза покрепче от страха,
Неподвижная, чуть живая…
(королева и черная плаха)

Полупуть. Полужизнь. Полусонье.
Полубой. Полувой. Полудумье.
Полумрак. Полутень. Полумирье.
Лишь одно целиком – бессилье.

То бессилье, какое бывает,
Когда нету ни капельки силы;
То бессилье, какое бывает
В глубине холодной могилы.


**


- Ах, отец–отец, колдун проклятый,
Что ж ты делаешь со мной во мраке ночи!
Мне бы закричать, да нету мочи.
Ах, отец–отец, колдун проклятый…

Мне бы оттолкнуть тебя руками,
На ноги вскочить и обернуться
Птицей черною. И ввысь. И не вернуться.
Только б оттолкнуть тебя руками…

Или стать студеною водицей,
Чтобы, как родник в песках зыбучих,
Сквозь твои объятья просочиться.
Стать бы мне студеною водицей…

Стать бы мне осевшей на пол пылью,
Чтобы ты смотрел, да не увидел,
Чтобы ты искал, да не заметил.
Вот бы стать осевшей на пол пылью…

Звезды вновь заглядывают в окна –
Смотрят, как меня во тьме ласкаешь,
Как ты стонешь, как ты засыпаешь.
Звезды вновь заглядывают в окна…

Я не смею шелохнуться - камень,
Ледяная глыба над обрывом.
Стать бы мне подков нетерпеливым
Звоном… Но не смею… камень…

Мне бы закричать, да нету мочи.
Ах, отец–отец, колдун проклятый
Что ж ты делаешь со мной во мраке ночи!
Мне бы закричать, да нету мочи…


**

- Послушай же, какую тайну
Тебе открою в эту ночь.
Окно разбилось не случайно…
Я начинаю, слушай, дочь!

Тринадцать лет с тех пор, как ночью
В мой мир, в кровавой простыне,
Горячим розовым комочком...
Тринадцать лет с тех пор, как ночью.

Я помню твой молочный запах –
В душе навеки сохранил.
Подумать только: я – и папа!
Я помню твой молочный запах.

Ты все росла, а я держался,
Все чаще в чащу, но, увы –
На твой крючок уже попался…
Ты все росла, а я держался.

Однажды я почти забыл,
Что значит дьявольский огонь,
И на луну ночами выл…
Ведь я почти уже забыл.

Но всякий плод созреть обязан
И между бедер ровно в срок
Раскрылся розовый цветок…
Ведь всякий плод созреть обязан.

Ударил запах, будто гром,
Обвал, горячая волна.
Я в тот же миг сошел с ума…
Ударил запах, будто гром.

Преградой стала мне жена.
Она теперь в пруду, на дне.
Она нам больше не нужна.
Преградой стала мне жена…

Ты помнишь ночь, когда во тьме
Герой с серебряным зрачком
Явился из лесу тебе?
Ты помнишь ночь, когда во тьме…

Владею я одним заклятьем,
Чтоб изменять лицо и глаз,
И руку страшную, и платье!
Владею я одним заклятьем…

Теперь с тобой обручены!
Гляди-ко, узнаешь кольцо
С гербом неведомой страны?
Теперь с тобой обручены…

Я понимаю: не легко –
Увидеть принца в горбуне.
Мой мотылек, иди ко мне!
Я понимаю: не легко…




Вот так в рассветной тишине
Шептал колдунье молодой
Старик, железною рукой
Рисуя сердце на стене…



**

О как же одержать победу
Над тем, кто в сотни раз сильней,
Чьи пальцы – острые, как сабли,
Ладонь похожа на корону из ножей?

Возможно ль справиться со страхом,
Возможно ль с отвращеньем совладать,
Когда колдун с железною рукою
Спешит к тебе – чтоб телом обладать?

Чтоб телом овладеть принцессы,
Безвольной, тихой пленницы своей,
Чтобы развлечь себя инцестом…
Принцесса… ведь отец он ей!

Родной отец, родная плоть и кости,
И запах до забвения родной,
И горькое дыхание родное,
И плач, и стон, и вопль, и вой.

Родное все – плоть плоти, кровь кровинки.
Сдалась принцесса, ветка на ветру,
Лежит безвольно, как былинка,
А он «грызет» ее, как короед кору…

Нет в этой сказке места состраданью,
Как нет его для пролитой крови,
Лист черен от червивого страданья,
От извращенной дьявольской любви.

Тебе решать - любить ли эту повесть,
Мечтатель, взращенный на сказках голубых,
На алых песнях, на стихах белесых,
На небылицах бледно-золотых.

Тебе решать - наполнить душу гноем
Иль чистоту святую сохранить,
Тебе решать, за чьей спиною
И в лагере каком отныне быть.


**


Год прошел. Вновь недели
То ползли, то летели…
Уж давно отвыли метели…
Носферату по дому без цели

Тихим призраком, по коридорам,
В тусклом свете свечи огня,
Все в окошко с немым укором
Смотрит, платьице теребя -

Не покажется ль всадник в короне
На волшебном своем скакуне;
С изможденным лицом суровым,
Закаленным во льдах и в огне;

Не спешит ли ее избавитель
По разливам весенней воды;
Одинокий скиталец–воитель,
Черный принц с серебристой звезды…

- Мой любимый, мой ласковый рыцарь,
Моя странная черная птица,
Знаю, знаю: не долго осталось,
Но такая, такая усталость…

И такая на сердце дыра,
Будто это не сердце – нора,
Будто это не сердце – омут…
Погляди-ко: на веточке – голубь…

Ты придешь и меня поцелуешь
Поцелуем горячим и сладким,
Как жених красотку–невесту
Перед свадьбой – тайком, украдкой.

Лишь тогда оживет сердечко,
Зазвенит колокольчик алый;
Хлынут воды в засохшую речку,
Вдруг попятится путник усталый.

Часовые-то стрелки дрогнут
И кругами пойдут в отступленье,
С пыльной полки к помойной яме
Голова устремится оленья;

Кости белые стянутся плотью,
Плоть покроется кожей да мехом;
Неподвижный олень встрепенется,
Захлебнется неистовым смехом;

Снег вползет из ущелий в горы,
Камни птицами бросятся в руки,
Голова преставится к горлу,
Стрелы (глянь!) из мишеней в луки;

Желудями до самой макушки
Обрастет мертвый дуб, проказник;
Засмеется на липе кукушка:
«Чары рухнули! Праздник! Праздник!

Наконец-то, принцесса проснулась,
Ожила да раскрыла очи!
Кто же этот герой-избавитель?
Это Принц, что чернее ночи!»…

Затянулся зрачок пеленою…
И такая горечь под кожей…
Вдруг услышала за стеною
Шорох поступи осторожной.

- Врешь, колдун, - Носферату шепчет, -
Я не стану твою игрушкой!
Под испуганной птицы щебет
Забралась на дубовую дужку,

Словно крылья раскинула руки,
Глубоко-глубоко вдохнула
И девичьей нежною грудкой
На холодные доски пола,

На холодные доски пола…
Тишина и покой в коридорах…
Громыхнуло, как выстрел ночью,
Столкновение дерева с плотью.


**


Вот сердце колдуньи –
Не бьется, молчит,
Как будто в раздумье,
Давно не стучит.

Укутана пледом
Колдунья мертва,
Как листья под снегом.
Сухая трава.

Ах, как же прекрасны,
Ах, как же черны
Колдуньи несчастной
Мертвецкие сны!


Рецензии
Впечатлена. думаю надолго. спасибо за эмоции.

Мария Голубева-Громова   05.04.2011 17:16     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.