Близкому другу мистеру Эдварду Данси

Близкому другу мистеру Эдварду Данси. To my Especial Friend Master Edward Dancie

(Стихотворное послание джентльмена и светского человека Джорджа Турбервилля из России XVI века. Полный текст. Поэтическое переложение Михаила Шишигина)
Джордж Турбервилль (1540? – 1610?) происходил из старинного дорсетширского рода и обучался сначала в колледжах Винчестера и Оксфорда, а в начале 60-х годов поступил на королевскую юридическую службу. Его поездка в Россию была вынужденным перерывом в писательской деятельности, помехой, на которую он пошёл в надежде скопить в рискованном предприятии денег и уплатить долги. Английский джентльмен направлялся в далёкую страну с совершенно определёнными целями: он стремился к обогащению. Из этой затеи ничего не вышло – все свои огорчения он вымещал на стране, оказавшейся столь негостеприимной для несостоявшегося коммерсанта. Однако, следует заметить, что его тенденциозные письма оказали влияние на формирование английского стереотипа России в XVI в.


Друг Данси мой достопочтенный, когда я мысленно веду беседу
В кругу друзей желанных, лондонских моих товарищей и более других с тобой,
Сильнее убеждаюсь, что лукавый, видимо, меня опутал и принудил к безумному отъезду
В страну идолопоклонства и варварских причуд. Зачем покинул край родной?

Как злобно мной играет счастье – от счастья я ушёл к злосчастью,
Покинул родину и в незнакомой мне земле вращаюсь среди русских –
Людей чрезмерно грубых и склонных в пороки низкие упасть.
И череда здесь тянется дней унылых, тусклых.

Народ русский, погрязший в пьянстве, водит свиту беззаботно с Бахусом,
И пьянство мерзкое влачит, и пьянство – всё их наслажденье.
Зальют головушки то бражным мёдом, а то перебродившим квасом.
Баклага – всё, за что держится мужик безвольный, черпая из неё своё забвенье.

А если же однажды возымеет просветление голову трезвую носить на плечах,
То он нуждается и тогда в менторе, советчике деловом и просвещённом,
Поскольку неорганизован и безрассуден в своих делах.
И в пьянстве беспробудном не дорожит своим хозяйством, женой и домом.

Какой-то демон обладает ими, что, в гости шествуя, он не заботится о пище,
Когда есть выпивка и блажь в честь Бахуса мозги залить.
Такие вот мужчины русские, мой праведный дружище.
Во всех несчастиях их следует самих винить.

Возможно, что мужик дарован весёлой и обходительной женой,
Бездумно потакающей всем прихотям самца.
Но грязные грехи одолевают мужа с пьяной головой,
Что он предпочитает женщине в постели мальчика-юнца.

Жена покорная, чтобы долги вернуть супруга, кто деньги прогулял и прокутил,
В распутство ныряет с головой, бросаясь от печи вонючей
К дружку, свой дом в публичный превратив.
Такой царит кругом нрав низкий и дремучий.

Немудрено, что, находясь в плену ничтожных нравов,
Они воздали почести своим топором изготовленным богам.
Их идолы сердца их поглотили, и в этом русские затмили мавров.
Но к Богу сущему в своих мольбах не обращаются и не взывают, а к идолам привязаны и валятся истово к  ногам.

И в русских душах варварских культ Николы-Бога утвердился прочно,
И лик Николы-Бога тебя застанет везде в домах в углах священных.
Жилище, образа лишённое Николы, греховно и порочно,
Не будет местом посещенья. Кроме богов домашних обилие кругом крестов обыкновенных,

Расставленных в местах открытых и доступных.
Им кланяются, истово крестясь, касаясь лбом земли сырой,
Надеясь заслужить спасенье и прощенье в делах ничтожных и паскудных.
Но жалкие одежды выдают ложь гнусную презренно с головой.

Ничтожнейший плебей-простолюдин беспечно разъезжает на лошади верхом.
И женщина, в отличие от нашей, рысью скачет.
Нам не понять их нравы и обычаи в краю чужом,
Как могут незаслуженно они рассчитывать с беспечностью своею на удачу.

Мужчины русские и женщины в цветные одеянья облачившись,
Расхаживают на высоких каблуках. И каждый, кто не стеснён в деньгах, на каблуки взбирается.
По древнему обычаю и украшеньем игриво загордившись,
Кольцом висячим отягощает уши модница-красавица.

Походка русских женщин плавна и степенна, а выраженье лиц и мудро и печально.
Но вместе с тем, они во власти плотского греха, привычек к жизни недостойной.
Не ведая стыда в сведении счетов в разврате, их поведенье аморально.
И безрассудство сотворив, не позаботятся скрыть от людей поступок непристойный.

И был я поражён, пусть муж – последний в их стране бедняк,
Но не преминет он жене купить и краски, и румяна,
Чтоб красилась и воспылала, словно яркий мак, -
Не может женщина здесь обойтись без размалёванного, яркого обмана.

Как пластырь на лице, настолько толстый слой, что лица, как у шлюх.
Поскольку такова традиция, и коварство здешних дам известно,
То можно догадаться, какой царит повсюду дух, -
Остерегаться этих дам, к домашнему хозяйству безучастных, будет, без преувеличения, уместно.

Глядя на них, немало размышлял, что за безумие их заставляет краситься так часто.
Ведь редко, лишь на свадьбу или по церковным дням
Богатой госпоже позволен выход. Для безопасности муж властно
В клетку засадил жену, чтобы скрывать и не показывать друзьям.

Друг Данси, вот всё, что я тебе намеревался написать.
Возможно, напишу ещё и о другом, что я в стране подмечу.
Я убеждён, мне предстоит о многом разузнать и повидать.
Теперь «прощай». Да Бог ускорит нашу встречу.


Рецензии