***

Читатель, не суди строго. Вы читаете всего на всего мои мысли,
а не призывы. И как Вам жить – это Ваше
право. Но хочется, чтобы мы жили лучше.
Мы народ, который этого достоин.































Событиями жизнь я насыщал,
И время ускоряло ход.
Лишь тем себя я ублажал,
Что двигался вперёд.

Вокруг мелькала форма бытия.
Мой разум закипал в обратном.
И в пустоте оказывался я,
И в мире непонятном.

Не мог понять я ничего.
Всё было замкнуто по кругу.
Вот пустота от формы далеко.
А то в замен друг другу.


Не своих шагов
Я давно боюсь.
И не тех врагов,
Когда спать ложусь.

А судьбу свою,
Что ведёт меня.
Вот опять в бою,
А хочу ли я?

Оборвать рассвет
Так мне хочется.
А душа в ответ
Тем не кончится.

Что в грехе гореть
Вечность вечную,
Что в раю сидеть
С бесконечностью.

И опять рассвет
Над рекой зардел.
Не нашёл ответ,
А я так хотел.

Я спустился однажды,
И на век омрачён.
Я спустился не дважды,
А теперь обречён.

Я обрёк себя вольно,
И не в том здесь беда.
Мне всегда теперь больно,
Но счастливейший я.

Я вкусил мирозданья,
Каково мне теперь.
Хоть оно с опозданьем,
Но открылась та дверь.

Заглянуть я не смею,
Нету нового там.
И заранее тлею,
Обозначил всё сам.

Не забрать мне станицу,
И дорогу в пыли.
Где пришлось мне родиться,
Где ушли старики.

Покачнулась сирень,
Облака потемнели.
Быстро спряталась тень,
И сверчки зазвенели.

Я щепотку тайком,
Пыли дорожной.
А она ручейком,
Ручейком осторожным.

Всё останется здесь,
Нету горше печали.
Я в словах этих весь,
 Чтобы вы помолчали.





Нету звуков и нету эха,
Всё слилось, всё слилось.
Только помню то,
Что со мной не сбылось.

Горечь горькая
В мутных глаз моих.
Жила тонкая,
Повязала их.

Крепче стали той,
Нить невидимая.
Я тоска с тобой.
Душа выеденная.

Кто её изгрыз.
Память жёлтая.
Мне бы птицей ввысь.
Темень полная.

Закружила тьма.
Выход прячется.
Я сошёл с ума.
Вечность катится.



















Иконы не стало,
Убрали её.
И Родины мало,
Любить то кого?

За койкой снежинки,
Промёрзла стена.
Отцовы ботинки,
В глазах пелена.

Всё слышатся стоны,
Нельзя зарыдать.
Стояли иконы,
Сказали: «Убрать».

Пустые углы,
И взор заплутался.
А в кучах узлы,
Отец заругался.

Икону ты слышишь,
В дорогу никак.
Схороним под крышей,
Заплакала мать.

Годов прокатилось,
По воле судьбы.
А сердце изнылось,
Где образ мой сны?

Пустая мне снится,
Полка в углу.
И божья десница,
А я на ветру.

Тут был где-то старец,
Тихонько сказали.
По взрослому малец,
Его мы не знали.

Он был на недели.
Икону просил.
В военной шинели,
И не было сил.


Теперь вот опять,
За иконой пришли.
А где её взять,
Если всё здесь сожгли?

Я долго стоял,
Смотрел на кострище.
Отец мой искал,
А он на кладбище.

Перед Богом сейчас я стою,
Жизнь моя как в театре проходит.
Я по следу иду,
И Господь меня за руки водит.

На песчаной косе вот следы,
Дней моих отпечаток.
Здесь спокойно и нету беды,
И делами правит порядок.

Вот беда захлестнула трубя,
На следов только пару взираю.
Как же так, ты оставил меня?
Я у Бога в слезах вопрошаю.

Я по жизни с тобою шагал,
Веру нёс до последнего вздоха.
И рассветы с тобою встречал,
Никогда мне так не было плохо.

А Господь улыбнувшись изрёк:
«Тут и правда следов только пара,
Я тебя, на руках, дурачок,
Нёс от этого жара».


На карту ставить всё,
Не денег ради.
А хочется взлететь ещё,
Как на параде.

В рулетке сила вся,
Тут случай волен.
Зеро поставлю я,
Не златом болен.








Дошёл, я кажется, до грани,
И вроде как перешагнул.
И понесли меня не сани,
Я в мыслях горьких утонул.

Плетусь по прошлому, терзаюсь,
И настоящее не ах.
Всё время думаю, покаюсь,
Но это только на словах.

Оттягиваю время осторожно,
Не верить мне уже нельзя.
Когда-то было это можно,
Теперь на исповеди я.

Душа и тело бьются часто,
И кто кого сведёт на нет.
А хочется пожить мне ясно,
И не искать на всё ответ.
























Я верю в чудо, оно есть,
Когда ты веришь в него весь.
В нас нет предела никакого,
Мы есть и мёртвое, и есть живое.

Вот жалок бег стрельца внетлен,
Для нас земля на время плен.
Я разорвал слепые узы,
Не легче стало, стало хуже.

Теперь бегу и сам  стреляю,
А что в себя, то точно знаю.
И вот я чудо обозначил,
Теперь я знаю, что я значил.

Простит Господь меня за дерзость,
Лишь потому, что я не мерзость.
На лучший титул не гожусь,
Я душу выпущу, когда сожгусь.
























Нет того веселья,
Старость даёт знать.
Вечное похмелье,
Как его прогнать?

Отгуляли сразу,
Выпили до дна.
А теперь заразу,
Лечим без вина.

В мыслях улетаем,
Мы в те времена.
Молча там рыдаем,
Сладко без вина.

Огоньком опалим
Грудь всю изнутри.
И сильней отравим
Будущие дни.

Взор всё время прячем
По вине большой.
Не смогли иначе
Век прожить мы свой.



















Я б согнул свою спину тугую,
И разбил бы свой лоб до крови.
Я прожил свою жизнь не впустую,
Но так жалко прошедшие дни.

Что утратил я в гонках собачьих,
Потерял, что теперь не найду.
Растворился в делах я кусачих,
И собраться никак не могу.

Всё обрывки, куски и минуты,
Между ними как будто не я.
Все делишки, дела, перегнуты,
Перегнута и жизнь вся моя.

А теперь на рассвете любуюсь,
И в закатах слеза на щеке.
Я теперь уже не торгуюсь,
Всё отдал бы за брызги в реке.

И отдам, пожалей меня, Боже,
Дай возможность начать всё с нуля.
Но я знаю ,что это не гоже,
Потому что буду не я.























Я покорил полсотни лет,
И пять годов в придачу.
Как покоряют Эверест,
И Бог мне слал удачу.

А без неё здесь не прожить,
Здесь случай и награда.
И сколько Бога не просить.
Ты не минуешь Ада.

Здесь жизнь поставлена не вкось,
На все случаи тупость.
Здесь вся опора на авось.
А управляет глупость.

На каждом месте сидит царь.
Да и цари в прислугах.
А за дверями только тварь.
И те едят друг друга.






































Когда лучше умереть,
Смерть не так пугает.
Начинает в ухо петь,
Но не забирает.

Почему такой расклад,
Прихоти такие?
Вот я смерти уже рад,
А вокруг живые.

Не придёт она, мой друг,
Сколько не проси ты.
Всё закончится не вдруг.
Будет – помогите!

Так сломает подо мной,
Да и сверху сядет.
Каждого такое ждёт,
Только спросишь ради.

Ради жизни неземной,
Смерть должна глумиться.
А ещё, браток, другой.
Когда время воротится.

Всё закладываешь здесь,
Как фундамент в доме.
Там не будет тебе месть,
Всё, твои погоны.

Каждый носит на плечах,
Отпечаток жизни.
А потом душа в слезах,
Хоть глазами брызни.

Если б я, браток, не знал,
Не писал такое.
Через горе я узнал,
Всё вокруг живое.

Даже Ленин, вон лежит,
Хоть, не пьющий с веку.
Не даёт он, братцы жить
«Горе-человеку».

Посреди страны лежит,
Просится в могилу.
Потому и будем пить,
И терять мы силу.

Идол, братцы, хорошо
Но не в нашем стане.
Я б про смерть писал ещё,
Но дымит в стакане.

Но, а может во хмелю,
Напишу такое!
Как я, братцы, вас люблю,
Что тут не живое.

И стакан продёрнул я,
Тот, что дымом пышет.
И другой провёл не зря,
Аж, соседи слышат.

Как лило с меня ручьём,
За народ могучий.
А, вообще, не зря  мы пьём,
Где нам будет лучше?**********
Вот лежит стрелец
Стреляя смятые.
Так пришёл конец,
Кем вы взятые?

А земли кругом,
Поднебесная.
Не пожить потом,
Поле тесное.

Режут, бьют, хрипят,
Кровь колышется.
Не вчера опять,
Еле дышится.

Кто ведёт нас в бой-
Ясней ясного.
Но, а кто стрелой?
Мысль ужасная.

Кому кровь нужна?
Как нам стонется.
Если мысль моя
К Богу клонится.

Уж не уж-то ОН,
Потешается?
Колокольный звон
Улыбается.

Я за миг врагом,
Стал себе на век.
Как мне жить потом,
Я теперь уж слеп.

Без него живу,
В пустоте своей.
По воде плыву,
Ты, браток,  налей.

Нету страху мне,
Нет раскаяния.
Я давно в золе,
Путь отчаяния. *************
Вот опять чешу затылок,
Плешь с ладонь прогрёб там я.
Уже столько предпосылок,
Чтоб пожертвовать себя.

Отвернуть от мерзких правил,
Жить пытаться за двоих.
Чтобы сам себя я ставил,
Выше прихотей своих.

На благое дело кинуть,
Помыслам открыто нет.
И вообще-то просто сгину,
А потом другим на свет.

Через час чешу затылок,
Хорошо придумал я.
Жить, конечно, без посылок,
Но а «жаба» как моя?

Ведь она сильнее мира,
Он под ней давно кряхтит.
Все живём не ради жира,
Но водицей не прожить.

Тут не прихоть, тут не сказка,
Тут за правду, честь почесть.
Не ума больного пляска,
Но, а с дуба нам не слезть.


Умерла в трущобе,
Вынесли в обед.
В необитом гробе,
Закопал сосед.

Все уйдут до срока,
Кто ещё живой.
Нет страшней порока,
У страны такой.



Я странника вижу
В бегущей толпе.
Душою я слышу
Не там, он во мне.

Бегу, поспешаю,
А сам уже там.
Чего-то решаю,
А верно ли сам?

Тем мыслям, что съели
Меня на земле,
Живу я не в теле
И больно не мне.

А сам всё спешу
И  в деле терзаюсь.
Уродца ношу,
Когда же покаюсь?

Завидно вдруг стало
За доли других.
У них всё сначала,
Нет мыслей таких.

И мне б, поросёнок
Омлет из яйца.
В корзинке котёнок,
А в зеркале - Я.

Поднимись хоть разок
Выше я своего.
Посмотри в образок,
Там ведь нет никого.

Он не хочет смотреть,
Ты не хочешь увидеть.
Значит, будешь гореть
Пока скверна не выйдет.





Утро серое, стальное,
Ржавчина с краёв.
Будто что-то не живое,
Из прошедших снов.

Так вцепилось в землю крепко,
Не столкнуть бульдозерами.
Тут не утро, тут не клетка,
С ржавыми краями.

На окне вода со стёкол,
Подоконник отсырел.
Я же давно не сокол,
Но как вижу, полетел.

Так рассвета не дождался,
В серость мокрую скользнул.
Занавески край болтался,
Наконец-то я уснул.

Сон мне снится, много озер,
Звёзды где-то под низом.
По земле кряхтит бульдозер,
Серость мокрую ножом.

А столкнуть, не может гадость,
Круглый шарик наш земной.
Все равно кряхтит на радость,
Значит мир наш не такой.


Уверовал, живу,
Бывает сны пророчат.
И по течению плыву,
Всё надоело очень.

А рядом проплывают корабли,
Там музыка играет.
У них не месяцы, не дни,
Они ещё не знают.




Вот и деньги, вот и слава,
И всего полным полно.
И на всё имею права,
Но один я всё равно.

Одиночество со мною,
Где-то там внутри живёт.
Я его ни в зад ногою,
Я его наоборот.

То лелею, то жалею,
То не знаю куда деть.
А вообще я  с ним болею,
Не даёт душою петь.

Утопаю в мыслях горьких,
Одинок на свете я.
И в просветах очень  тонких,
Разглядеть хочу себя.

Но ответа  там не видно,
Эта тайна не моя.
И порой бывает стыдно,
Что такой на свете я.

Дискомфортом тянет глухо,
Так природа б не смогла.
И смотрю на небо тупо,
Это разума дела.














Я не ищу причину,
Она мне не нужна.
Я натянул пружину,
Она звенеть должна.

Ослабить струны можно,
Но музыка умрёт.
Покой и осторожность,
Над жизнью верх возьмёт.


Вырвать душу свою,
Отпустить бы на волю.
А потом не в строю,
Закружиться по полю.

Разметать словно прах,
Своё грешное тело.
И остаться в словах,
Что писал я несмело.

Мысль такую несу,
За вопросом ответ.
Я сбиваю росу,
А вопроса всё нет.

И догадки не в прок,
Всё уже надоело.
Видно нужен здесь срок,
Когда скинем мы тело.













Вот прошлое, которое было.
И я догоняю себя на кругу.
Опять что-то в памяти всплыло,
А я всё бегу, бегу.

Где край и есть ли начало?
Люди бьются не век.
И многим уже наскучало,
А сверху ответа всё нет.

Вот передышка, идём все за гробом.
Утратили и не вернёшь.
И бьёт тебя сильным ознобом,
Что сам скоро уйдёшь.

А там помытарят, осудят.
И снова на круг.
И помутнеет рассудок,
Блаженными станет всё вдруг.

Вот правда, её мы искали.
На этой земле и живут.
Кто первыми души продали,
Они и замкнули тот круг.

Бежим мы в неволе, как белки.
Грехи не дают повернуть.
 И быстро крутятся  стрелки,
И нету нам время вздохнуть.

Покоя хотим мы невольно
И хочется сильно кричать.
И станет за прошлое больно,
Но разве можно из круга бежать?









Бытиё, сознание,
Держит за узду.
нету в нас познания.
Всё гребём нужду.

Лень у нас привольная.
И давно сидит.
Жизнь у нас застольная,
Козырем кричит.

Козыри я знаю,
Тоже не по слухам.
Потому ругаю,
Что живём мы брюхом.

Правду сыромятную,
Мы хотим извлечь.
И в постель превратную,
Хоть на ночь, а лечь.

Там её снасилуем,
Отдадим назад.
Пусть целуют милую,
Хоть вперёд, хоть взад.

Только правду нашу,
Можно по рукам.
Мы б смогли и вашу,
Да куда уж нам?














Узнал, - зачем пришёл ты на планету?
Зачем ты в муках родился?
зачем ты топчешься по свету?
Зачем всё это для тебя?

Или пустое,  в этих звуках.
И ты не слышишь ничего.
И то, что жизнь прошла не в муках
И ты не любишь никого.

А может, есть здесь смысл тонкий?
Ты посмотри, как  мы кропим.
Бывает день такой уж звонкий,
А то по пропасти летим.

Зачем такие перепады?
Зачем то ярко, то темно?
Кому нужны на свете гады,
Которым,  всё равно?

А я скажу про смысл тонкий.
Бывает в жизни один раз,
Когда вокруг одни подонки.
И ты не с ними, а меж глаз.

Тогда откроется картина,
Всё ясно станет и зачем.
Что не живёт в тебе скотина
И ты доволен в жизни всем.

Благоухают розы, мята,
И дождик, ветер - хорошо!
И станет враг тебе за брата,
И хочется пожить ещё!









Вода в реке остыла,
И звёзды не горят.
Весна и лето было,
Всё в памяти стоят.

Я вспоминаю про весну,
Про лето тоже.
Я в памяти живу,
Она всего дороже.

Мне без неё не жить,
Она как горький мёд.
И сладко её пить,
Когда по рекам лёд.

Сидишь ты на диване,
Подушки по бокам.
Вино горит в стакане,
И пьёшь ты сам.

Вот в память окунулся,
Она как одеяло.
И тут во сне рванулся,
Но сердце уже стало.


Жернова огнём,
Горечь выплюнул.
Захрипел конём,
Шею вытянул.

Зубы в трещинах
От насилия.
А туман в глазах
От бессилия.

По бокам мошка,
Руки крюками.
А в груди тоска,
Жили суками.




Прольются года
Сквозь пальцы песком.
Сюда никогда,
Не вернусь я потом.

Чем крепче сжимаю
В руках я песок.
А разве желаю,
Чтоб не был тот срок.

Нажился во славу
На этой карме.
Кому-то по нраву,
Но только не мне.


В материю разум,
Духовности нет.
Блеснёт вдруг по глазу,
А нам словно бред.

Утратили может,
А может забрали.
Бывает загложет,
Ведь что-то знали.

Веками стремимся,
Мы в высь голубую.
На вечность ложимся,
В землю сырую.

И снова блеснёт,
Будто заденет.
Наверно живёт,
Здесь множество теней.

Окно не открыто,
Но слышатся трели.
Всё здесь забыто,
«Они» так хотели.




Давно во мне стена стоит,
Её пробить пытаюсь.
Она огнём горит,
А я не каюсь.

Всё жалко плоть свою,
Её причуды.
Вот перед выбором стою,
Как в ночь Иуды.

И всё известно наперёд,
Что прихоть одолеет.
Что я потру живот,
А совесть околеет.

Потом опять стена,
И я пробить пытаюсь.
Но крепкая она,
А я не каюсь.


Образа кругом,
Купол светится.
Мы опять придём,
Может, встретимся.

Ты с небес сойдёшь,
Грудь наполнится.
И себя поймёшь,
всё исполнится.

Зашумит вода,
В речке талая.
Пролетят года,
Жизнь не малая.

И взойдёт росток,
Ликом вылитый.
Посильней поток,
Ты уж выжатый.



«Время не властно»-
Сказал, захрипел.
Стало всё ясно,
Когда околел.

Мир стал крупинкой,
Свободу обрёл.
Сам стал пылинкой
И в небо ушёл.


Я душу часто выгонял,
Из дома своего.
И сам невольно привыкал,
Она  повидела всего.

Теперь как ночь,
Она сама блуждает.
И будто в точь,
Всё повторяет.

Уже в окно смотрю,
Струится серый свет,
А я её всё жду,
Вернётся или нет?

Всё наперёд бежит,
Всё переделать хочет.
А то во мне лежит,
И совесть точит.














Живу в мире озлоблённом,
Тысячелетий пятьдесят.
И столько лет не истреблённый,
Наш мир беснуется опять.

Приходят толки, размышленья,
Конец пророчат, кто не пень.
Вот мы достигли ускоренья,
А останавливаться лень.

Хотим познать, всего видали,
А как там будет после нас?
И вот уже других позвали,
А мы покорно ждём свой час.

Устали, горечь съела видно,
Не той дорогою пошли.
Не за себя, друзья. Обидно,
Но что искали, не нашли.

Наверно есть в пророчествах десница,
Когда загонят лошадей.
Им не дают воды напиться,
А их стреляют поскорей.



















В уме своём,
Я без ответа.
Зачем живём,
Коль счастье где-то.

Поверить в Бога и любить,
Мечтать о райском саде.
Тогда зачем детей родить,
На муки ради.

А вот рожаем и живём,
И как снежинки таем.
И ничего тут не поймём,
Я к мудрецам взываю.

Один, поморщив сильно лоб,
Затылок расчесал до крови.
И что-то пьяное изрёк,
Подобное корове.

Потом он выпил второпях,
И палец в никуда поставил.
Такого вынесли на днях,
А он полвека правил.

Уныло как-то всё кругом,
Я палец в небо тычу.
Мы поживём друзья потом,
Уже ответы слышу.

И сам за рюмочку тайком,
Бывает кончится бутылка.
И я украдкою пешком,
Чтоб не чесать затылка.









Мне счастье моргнуло,
Я завтра приду.
Вот завтра настало,
А я всё иду.

Иду я по следу
И будто настиг.
Играю победу,
Но этот ли миг?

И понял с досадой,
Оно впереди.
Всегда за оградой,
Туда не дойти.

И тут же мне память,
Стала шептать.
Ты в прошлое глянь,
Чего горевать

В висках застучало,
Нашёл я его.
Оно там сначала,
Спросить хоть кого.


Слеза появилась, скатиться нет сил.
На солнце блеснула, а я всё просил.
Избавь от мучений, ведь он уже твой.
Я чувствовал холод своею спиной.
Стояла с ухмылкой, коса под рукой.
Я видел затылком, был образ живой.
И думал, что сказку рассказывал дед,
Что смерть это плоть, в ней жалости нет.









Ушёл, оставил, бросил всех,
Великий ум, душа певца.
Его стремительный забег,
Был прерван волей подлеца.

Короткий век был отведён,
Но не измерить жизнь годами.
Судьбою был он обречён,
Зато в веках он с нами.

Акация в цвету,
Сирени запах веет.
Удоды на виду,
Калины куст краснеет.

Так было каждый раз,
Когда зиму сменяло лето.
А вот сейчас,
Куда ушло всё это?

Калину по пятёрке,
За вязку продают.
И пьяные торговки,
Проходу не дают.

Вокруг всё стало пошлым,
Ты здесь давно не свой.
Они торгуют прошлым,
Не ловко им с тобой.














И вот в Аду я нахожусь,
Здесь нет того, что слышал.
И всё как есть, я расскажу,
К чему мытарством вышел.

Здесь нет и времени, и дня,
Темно кругом, темнее.
Здесь жизнь проходит вся моя,
Её дела вернее.

И только тут я понял враз,
Что ничего мне не исправить.
Здесь нету боли, нету глаз,
И совесть только правит.

Здесь нет плеча, и нет здесь тени,
И рук без коих я никто.
И не согну я здесь колени,
Чтоб отмолить всё то.

Огонь внутри, вокруг пылает,
Он разгорелся от меня.
И  только здесь душа узнает,
Что я принёс его сюда.

Он будет жечь без света, тьмою,
Сжигать невидимую плоть.
И может раннею весною,
Мне Ангел свечку подожжёт.

Взорвётся тьма лучиной малой,
Надежду в вечность мне пошлёт.
И зазвенит душа гитарой,
Романсом старым запоёт.









Зачем так врать,
Бесстыдно, слепо.
Себя так красть,
За летом лето.

Вот обманул,
На печь забрался.
Куда шагнул,
И с чем остался?

Вот жизнь прошла,
Не видел лета.
Пора пришла,
И умер где-то.




























Могила сразу поросла,
Края сползли, осела.
И крест гнилой упал туда,
И звёздочка слетела.

А рядом обелиск стоит,
Двоим ворам в законе.
Не упадёт на них  и лист,
Они почти на троне.

Заслуги в мраморе полны,
А результаты в крахе.
Я вижу здесь лицо страны,
А будущее в страхе.

Кто воспитал в нас этот яд,
Уродством наделил с лихвою?
Куда не ткни, везде подряд,
В дерьме завязли с головою.

Одна беда из бед,
И все гонцы в опале.
Попыткам нашим смех,
Уроды мы в начале.

Красивым сказкам вопреки,
Мы зря надежды грели.
Ещё ворчали старики,
Что нас давно отпели.

Придёт сюда другой народ,
Но не из нашего истока.
Историю напишут наперёд,
И будем восхвалять Пророка.

Хотя какая тут беда?
Пророки тоже боги.
Подтягивай, Ярмак, сюда,
Мы окропим дороги.





Наслаждаться, любить,
Можно жизнь всю потратить.
В шалаше ветхом жить,
Тем себя обозначить.

Вот любовь завертелась,
У обоих в глазах.
Ты тихонько разделась,
И услышались – ах.

Год от года любуюсь,
Я тобой, а ты мной.
А потом вдруг беснуюсь,
Я уже не такой.

Да и ты не такая,
Слишком вся хороша.
Мне бы ту, что хромая,
Хоть любовь не прошла.

Я не верю в чудесный,
Наш союз вековой.
Потому что я грешный,
Но, а ты не такой?

Ну, а если до гроба,
Так любовь велика?
То умрут они оба,
Не дождавшись звонка.

Нету вечной любови,
Хоть глаза мне проткни.
На земле нет условий,
Ты в себя посмотри.

Посмотрел, улыбнулся,
Почесал плоти край,
А потом ухмыльнулся,
Тут и правда не рай.

Ну, а если складёшь,
«Человек», ты могучий.
То прям в ад попадёшь,
Попадёшь, и не в лучший.

Там хоть души горят,
Нет плоти скребущей.
Но, а здесь устоять,
С  плотью зовущей.

Невозможно такое,
Бога надо любить.
Отруби всё плохое,
Кого будет он бить?

Без работы оставишь,
Сколько там при  делах.
Зря себя травишь,
Наша жизнь вся в грехах.

Не построим мы рай,
Да и ад не осилим.
Ты уж сам выбирай,
Кому очень ты милый.



Нельзя получить ответа,
Раз не хотим его знать.
Ищем всегда до света,
А утром ложимся спать.

А может, его мы знаем,
Да только признать не хотим.
Амбиции выше ставим,
И в души свои не глядим.

А если и глянем кротко,
То сплюнем под ноги в раз.
И только потешит водка,
И то на какой-то час.

Чтобы флаг, да в угол,
Ленту повязать.
Им украсим пугал,
Вороньё пугать.

Рады его в залы,
Полотно на всю.
Разве нам мешали,
Строить жизнь свою.

Сами мы как сани,
Жалко посмотреть.
Пиво, водка в бане,
Виноватых нет.

Разломали остов,
Вытянули цвет.
Я теперь, как остров,
В буйном море лет.

Всё, что не убило,
Делает сильней.
Только жизнь остыла,
Нету слов глупей.




Я благодетели свои
Ногами в жижу.
Они в дерьме,
Я запах слышу.

Пусть Бог меня простит,
Он всех прощает.
Но как мне жить
Пусть сам решает.

Прощённый, что больной
Они другого края.
Хоть я ещё живой,
Но не дойти до рая.

Я не боюсь конца такого,
На жизнь смотрю через спираль.
Пусть разопнут меня живого
И  мне не будет жаль.


Сменил бы чернила,
На кровь я свою.
И жизнь не остыла,
В стихах, что пою.

А вижу чернила
Белеют в строке.
И песня уныла
И я налегке.

А хочется брызнуть ,
Мне лавой в глаза.
И демоном свистнуть,
Чтоб спала роса.








Когда я в зеркало смотрю,
То вижу гроб с душой.
И мысль ужасную ловлю,
Что я пустой.

Мои слова никто не слышит
И скоро кончится подъём.
Душа во мне, - она не дышит,
Я с мертвецом живу вдвоём.

Себя я мог бы обмануть
И выбрать место у причала.
И закричать: «Поют! Поют!»,
Но это было бы начало.

Опять у зеркала стою,
Душа во мне не дышит.
И в ужасе кричу,
Никто меня не слышит.

Здесь осуждать или винить…
Горе людское любят там пить.
Чаши наполнят и разом глотнут
Пусть на земле также живут.

Если оправятся, смех зазвенит,
Значит,  под утро кто-то кричит.
В этом кошмаре детей мы растим,
Счастья на век,  мы им хотим.

Смеху подобны наши поступки,
Вот посмотрите, стоит на уступке.
Скоро как камень рванёт с высоты
И притихнут от горя кусты.

И засмеётся безумная мать,
Жизнь бы такую, на что обменять.
Выбора нету, один здесь поступок,
В раз всё закончишь, иди на уступок.




Скорбит душа,
О чём сама не знает.
Как снег она,
Весною тает.

Последней льдинкой,
Ушла с ручьём.
И  в след ботинка,
Пропала в нём.

Скорбит она
И там поныне.
Кругом весна,
Как мать о сыне.

И сына нет,
И мать почила.
Излился свет,
Луна поплыла.


Волна не знает океана.
Она бежит, вся из себя.
Как клавиша органа,
Что океан она.

А мы не лучше той волны,
Себя так любим и лелеем.
Что океанами полны,
Об этом думать не умеем.

Вселенную в себе храним.
А умираем за пустое.
И Бога не благодарим,
За то подобие живое.







Не в разуме дело,
Хватай, да неси.
А если и смело,
Уже впереди.

И лучше коняга,
И лучше ты сам.
И вроде трудяга,
Но ровня волкам.

Про душу не знаешь,
Она не с тобой.
За что ты страдаешь,
Ведь скоро отбой.

Коняга издохнет,
Волчата в дому.
И дело заглохнет,
А всё потому.

Не жил ты душою,
На всех озлоблён.
И рядом с тобою,
Поломанный клён.

Вот проповедник,
без пайки остался.
Воткнул за передник,
К дороге подался.

Кто оправдает,
Кто нас простит.
Все здесь желают
И мир наш горит.

А Бога послушать,
всё можно исправить.
Но если не кушать,
Чего ж тут лукавить.




Страшный ужас сковал движенье,
Все смотрели тупо на пол.
А он слышал своё хрипенье
И тяжёлый шёпот ушёл.

На подмокшем полу, согнутом,
Растворилась душа в грехах.
Так прошёл он по жизни лютым
И в плодах его только страх.

Закопали, упала ограда,
Все боялись подать руки.
Вдруг хозяин вернётся из ада
И порвёт тебя на куски.

Так прожили отцы и деды,
Унося ядовитый век.
Были праздники и победы,
Всемогущий ты Человек.


Вот заснул ты крепко,
А душа долой.
Было тело клеткой,
А теперь стрелой.

Полетела к югу,
В день грядущий мчит.
То рванула к другу,
 То в тоске кричит.

Так всю ночь свободу
Обретает в раз.
Ей не нужно броду,
И не нужен час.







Отпустите на волю
Я её не боюсь.
Прокляну свою долю
И с другою сойдусь.

Засмеялись спинами
В темноте чужаки.
Ты себя хоть вилами,
А судьба на штыки.

Разве с ней ты поспоришь?
Хоть во сне, наяву.
Зря себя моришь
Я в тебе вся живу.

Ты молись, чтоб убогим
Пару лет на доске,
Чтобы двигались ноги
Не горел ты в тоске.

Раскручу, всё припомнишь,
Страхом так опою.
Жизнь бесплодную вспомнишь
Потому и травлю.

Уже не ночь
И утро за горой.
Гоню я прочь,
Что было не со мной.

Стою в окне
И вижу сам себя.
Я в тишине
Здесь  истинное я.

А там бардак
С рассветом закружится.
И всё не так,
Мне хочется напиться.




Хочешь, не хочешь,
А надо идти.
Хочешь, не хочешь,
Всю жизнь ты в пути.

Путь твой не долог,
От края на край.
Скинется полог,
Секунды считай.

Жалок ли будет
Твой пройденный путь.
Сильно ль осудят,
И что там возьмут?

Может за грех,
И пустые года.
Поднимут на смех-
Те господа.

Рай будет горьким
И Ад не утешит.
Всё будет долгим
Лишь водка потешит.

Пока ты в силах,
Бери,  наливай.
А если и в прах,
Поди  их узнай.














Середины нет, и края нет.
Как же держится наш свет?

Если б мы с природы были,
То давно уде не жили.

Значит, правит кто-то нами,
Потому вся жизнь буграми.

То мы в гору, то мы вниз,
А в конце, проклята жизнь.


Утро не коснулось, рядом рассвело,
Небо пошатнулось, не моё село.

Пустота спустилась прямо на меня,
Я границу вижу, но дойти нельзя.

Куполом катится, надо мной висит,
Я устал молиться, и устал просить.

Пережил утрату, горе перенёс,
Через это в землю я сильнее врос.



















Порешал проблему,
 Стало хорошо.
И в другую тему,
Там сложней ещё.

Тема и проблема
Жизнь проходит в них.
Главная дилемма
Только для живых.

А пожить так хочется
Без проблем любых.
Но уже не можется,
Жизнь порвалась в них.

Клочья и обрывки,
А про цвет молчу.
Тонкие прожилки
Ухватить хочу.

Плохо представляю,
Как цвела сирень,
Как во сне летаю,
Как прошёл тот день.

Господи, я знаю,
Всё в руке твоей.
И к тебе взываю,
Забирай скорей.

И не так, чтоб мука
Целый год трясла.
И с косою сука
Рядом не спала.

На колено с маху
И на правый бок,
Чтоб взлетел без страху
Синенький платок.





Мёртвые стоят
В чёрных покрывалах.
Что они хотят?
Разве взяли мало?

Вдумайся, вздохнёшь,
Взор окаменеет.
Для чего живёшь?
Сердце обомлеет.

И куда бежим?
Под ногами прах.
За себя дрожим,
Одолел всех страх.

Ни к концу бежим,
А к началу может.
Так чего дрожим?
Ведь себе дороже.

Думать здесь не гоже,
Набирай разгон.
Он ведь он с нами тоже.
Слышишь звон?


И не тройка несёт к обрыву,
Ускоренье такое, аж жуть.
Подошли к небывалому взрыву.
И не в силах сменить свой путь.

Так и хочется крикнуть: «Прощайте!
Вы же все в аду.
На дорожку себе наливайте,
Я и сам  к вам сейчас подойду».








А теперь  сравню
Жизнь свою.
Не сродни в родню,
Пью, да пью.

А куда ж не пить,
Жизнь ухабная.
Будешь волком выть
С ней отрадная.


«Покажите мне место,
Где светло от лампад»-
Так Высоцкий сказал,
Но а мы всё назад.
Не хотим жить во славу
Не в свою и не в Божию,
Завалились в канаву,
Пьяною рожею.
Бьём не в морду, а  в душу,
Чтоб уродами быть.
Вот чему научились,
Чтоб во славу не жить.


Вот он рассвет, вот он рассвет
Флагами в небе взлетает.
Звёзды как свет, звёзды как свет
Медленно в небе тают.

Вот и туман, вот и туман
Ссыпался в травы росою.
Слышал я сам, слышал я сам
Лес  как вздохнул совою.

Всё ожило, всё ожило
Звонко ручей игрался.
Солнце плыло, солнце плыло
День своей власти дождался.




У зверей нам учиться всему,
Посмотрите, какие законы.
И живут они потому,
Лет годов, миллионы.

Ум и сила у них на весах,
Храбрость места, великого стоит.
И так хочется крикнуть в сердцах:
«Кто нас к пропасти гонит?»


Почему бог не хочет,
Глаза в раз всем открыть.
Он над нами хлопочет,
Чтоб потом укротить.

Ты облегчи страданья,
Обними как дитя.
Нету Божьего знанья,
Так даруй нам себя.

Мы питаемся кровью,
Уже плачем без слёз.
Мы питаемся болью,
Заболели всерьёз.

Ты нам скажешь: «Должны!»,
«Мы не видим и днём.
Что за цену, скажи,
Если в долг мы живём».

Расступись преисподня,
Я иду, человек.
Я проснулся сегодня,
А уснул бы навек.








Убил я в себе скотину
Теперь убиваю себя.
Запутался в паутину,
Живу теперь зря.

Ответа нигде не видно.
А может его им жаль?
За Бога давно обидно,
Но это ещё не печаль.

Несёт меня по течению.
На берег какой мне плыть?
Это одно мучение,
В сомнениях вечных жить.

Возьми меня за руки, Боже,
И в храм скорей отведи,
Но знаю- это не гоже
Без веры туда идти.

Стоять пред тобой я буду,
На это не долгий срок.
От страха я всё забуду
И буду давать зарок.

Но это лишь отступная,
До Бога ещё далеко.
Пока я живу блуждая,
Хотел бы, нашёл Его.

Образа кругом
Купол светится,
Мы опять придём,
Может встретимся.

Ты с небес сойдёшь,
Грудь наполнится,
И себя поймёшь,
Всё исполнится.





И от радости сияем,
И от горя нам не тлеть.
А от злости так пылаем,
Любо дорого смотреть.

Прёт энергия такая,
Что гори светло, светло.
Это речка, брат, живая,
От неё кому тепло?

А тепло, наверное, душам.
Да и Боги, не в краю.
Этот мир, браток, я слушал,
Когда шёл я из хмелю.

Тут и черти и отродье,
Всем хватало похлебать.
И такое, брат, уродье,
С носа жилы стали рвать.

А теперь судите строго,
Раньше было – это бред.
А теперь один Серёга,
Смотрит сам себе во след.

Доказали, посчитали
И замеров миллион.
Что нас в тело всех загнали,
И поставили кордон.

Вот шагнул один из тела,
В чём бы, не была вина.
Запрещённо это дело,
Можно вылететь с ума.

И шагаем да и сходим,
Тесно стало жить вдвоём.
По ночам везде мы бродим,
Долго так ли проживём?





За смысл одно
Могу я сказать,
Его не дано,
Не нужно искать.

Живи, как живёшь,
Греховодником будь.
Себя ты поймёшь
И в этом вся суть.

Поймёшь пустоту,
В которой живёшь.
Поймёшь, что не ту,
Дорогу влачёшь.

А нету другой,
Весь мир обойди.
Пока ты живой,
Другой не найти.

























Я видел этот потолок,
Я видел много раз.
Колонны розовый поток,
И вот смотрю в неё сейчас.

За ней все острые углы,
Овалов ровные покаты.
И пол такой же, как они,
И даты, даты.

Они отмерены не мной,
Здесь нет сомнений никаких.
Я путь отслеживаю свой,
И вспоминаю не живых.

Меня спасают, берегут,
Я в страхе весь.
Бывало,  сильно позовут,
А то оставят здесь.

Я весь разбит и обречён,
Открытой тайною своею.
Похоже здесь я, ни причём,
И от того я тлею.

Когда я вспыхну, будет срок,
О нём пока не знаю.
Сегодня вышел за порог,
И Бога прославляю.















Значит, что-то там творилось,
Значит, что-то там было.
Значит, что-то там родилось,
Или мигом всё прошло.

Почему-то кони  мчатся.
Подгоняя их чайком.
Нужно вовремя добраться,
Часто пользуюсь газком.

То возьму не сброшу скорость,
Еле въеду в поворот.
Не страшит не грязь, ни морось,
Всё творю наоборот.

И делов больших-то нету,
Еду  сутки напролёт.
Добираюсь я без свету,
Кто, куда, зачем зовёт.

Накануне нервы сдали,
Бак заполнил через край.
И рванул я две педали,
И услышал: «Обгоняй!»

Въехал в город под луною,
На ладони он лежит.
И под яркою звездою,
Весь в покое тихо спит.

Докатился с глухим стуком,
Хороша машина ВАЗ.
И услышал третьим ухом,
Все собрались, ждали вас.

Задремал, уткнувшись в руки,
До рассвета все нули.
Про манеж сказал я: «Суки!»,
А проснулся весь в пыли.

Что гнало, чего манило?
Вижу это второй раз.
Всё как есть, всё это было,
Было это в этот час.

Походил, сшибая камни,
На обочине пустой.
Разглядел чужие ставни,
И заводик небольшой.

Всё знакомо до расщелин,
Краска чёрная и дым.
И забор не так побелен,
Был ли здесь я молодым.

Нет, нога моя ступила,
Первый раз на этот край.
И душа внутри заныла,
Собирайся, уезжай.

Покатил тихонько в гору,
Видно было что-то здесь.
Только спал я в эту пору,
Спал я крепко, спал я весь.

Пустота со мной катилась,
Город в зеркале дымил.
Мысль на выезде родилась,
Значит, здесь не зря я был.

По бокам мелькали ветки,
А в просветах чернозём.
На полях живые метки,
Догоняли на подъём.

Грустно стало очень, очень,
Не простился как-то с ним.
Что же было этой ночью?    Но уехал я другим.

Россия- это Родина моя,
Её на плечах таскаю.
И жив пока ещё здесь я,
Благодаря тому, что маю.

А маю всё, что не лежит,
Такое модно раньше было.
Сейчас хватаю, что бежит,
И что давно остыло.

Но разве я не гончий пёс,
С захватом волкодава.
Таким я вырос и дорос,
Почти что до удава.

Великий подвиг совершил,
Что век свой зверем доживаю.
О, если б, Господи, я пил,
Я только это повторяю.

Я умер бы или издох,
Туманы розовые спали.
Счастливым быть я мог,
И гадом бы не звали.


Что жизнь моя,
Когда услады нету.
Испил весною я,
Теперь к ответу.

А что ответ?
Его я нёс  собою.
И что мне свет,
Он жжёт мне тьмою.

Бегу из тьмы,
Я сон видал.
Бежали в реку мы,
А я отстал.


И вот живу и удивляюсь,
И слов не  в силах подобрать.
Да разве я за всех покаюсь,
Чтоб перед Богом отстоять.

Зачем мне эти размышленья,
Зачем такая мне тоска.
Ведь я и сам не слышу пенье,
И в Бога верую слегка.

Но где-то там, в душе глубокой,
Инстинкт мне разум шевелит.
Чтоб жили мы не одиноко,
И не смогли себя сгубить.

Себя убить беда простая,
Сотрёт господь и нам не жить.
Но ведь душа-то в нас живая.
А  с ней как быть? А с ней как быть?

Разве можно любить веселье,
Подогретое водкой сполна?
Завтра будет такое похмелье,
Что на помощь придёт сатана.

Во весь рот рассмеётся, заскачет,
И за руки на край поведёт.
Ну, а там уже очередь плачет,
И никто не пропустит вперёд.

Черти чаны давно раскалили,
Кочергами шуруют огонь.
И доверху людьми их набили,
И идёт зловещая вонь.

Так, что думайте, братцы хмельные,
Наливая доверху стакан.
Ну, кому вы нужны, такие,
Верьте мне, я в том чане был сам.





Вырвать душу свою,
Отпустить бы на волю.
А потом не в строю,
Закружиться по полю.

Разметать словно прах,
Своё грешное тело.
И остаться в словах,
Что писал я не смело.

Мысль такую несу,
За вопросом ответ.
Я сбиваю росу,
А вопроса всё нет.

И догадки не в прок,
Всё уже надоело.
Видно нужен здесь срок,
Когда скинем мы тело.

Не торопитесь жить,
На то нужда ничтожна.
Свою Жар-птицу ухватить,
Лишь с позволенья можно.

А если и поймал,
На то не ваша воля.
Скорей ты просто обменял
Ценой по более.















Постоял, подумал,
И давай шагать.
Ишь, чего надумал,
Хочет бунтовать.

Разорвать рубаху,
Быть самим собой.
Всех послать с размаху,
И забить большой.

Да не тут-то было,
Всё уже напрасно.
И не та кобыла,
Гнать её опасно.

Тут от мыслей жарко,
А ты хочешь в бой.
И в глазах не ярко,
Старый и больной.

Прожил в одиночку,
В мыслях до краёв.
И поставь ты точку,
Не один таков.

Люди одиноки,
Если посмотреть.
Все проходят сроки,
Так и будем тлеть.

Ночь вот наступает,
Сон пришёл седой.
И душа взлетает,
Там ведёшь ты бой.

Там борьба сокрыта,
Тайнами ночи.
Бездна там открыта,
Ты на ней лети.





Переоценка, вот беда,
С годами жить мешает.
Чего не сделал я тогда,
За что душа страдает.

В себе я рылся, как свинья,
Наготу обнажая.
Чего искал там я,
Последок жизни отравляя.

Не страх перед судом,
А совесть вдруг проснулась.
А, ну, давай себя кнутом,
Что малость хоть вернулась.

Напрасные труды,
Напрасные томленья.
Грешил и мучайся же ты,
До искушенья.

























Полным ртом я булочку,
Сладостно жую.
А наевшись, дурочку
Ужас как хочу.

Что за привилегия,
Что за пьяный бред.
Осуди коллегия,
Скромный мой обед.

Знаю, суд устроите,
Страшный будет он.
Но себя вы моете,
Низкий вам поклон.


Вот уже я в роли,
До утра и весь.
Нету горше доли,
Порешать всё здесь.

А они взирали,
Пустошью на всех.
Для чего пытали,
Ведь не мой-то грех.

Стёкол горы битого,
Под ногами хруст.
Горя пережитого,
Я дотронусь пусть.

И осудят, знаю,
Как бы, не пришлось.
Зря надеждой маюсь,
Всё на свете ложь.









Степи, степи, кого вы зовёте,
Увлекая просторами?
И кому по ночам поёте,
С переборами, с переборами?

Я подслушал песню случайно,
И теперь я на веке  с ней.
И живу я теперь отчаянно,
Чтоб услышать её скорей.

Степи, степи, меня вы зовёте,
И тоска заливает грудь.
А когда я приду, споёте,
И я стану добрее чуть-чуть.

Вместе мы скоротаем ночи,
Степь просторная, я душой проник.
А под утро закрою очи,
И приснится седой старик.

Будто смотрит он в вечность- вечную,
Уменьшаясь в песчинку, пыль.
Превращаясь в дорогу млечную,
И живой, как вода ковыль.




















Умирали, шли, верили.
Всё на крест себя мерили.

Как нам всё понять непонятное,
Как нам всё объять необъятное.

Застонал в степи, степь глубокая.
Пролетел наш век, жизнь жестокая.

Ну, а раз пришли, утро зарится,
Выход есть один, будем париться.

Воля здесь и там, вся небесная,
А награда нам, смерть телесная.

Только вот беда, мысль шевелится.
И смотрю,  туда- сюда, всё не верится.

Даже в фактах нет, покаяния,
Жизнь земная наша, вся в скитаниях.

Проживёшь и ты, свой недолгий век.
Хорошо поймёшь.  А если нет?




















Жалко пустое
Сроднился с тобой.
Где то святое?
Уродец я твой.

Душу продал
И ленью питался.
Руки воздал
И сам засмеялся.

Точно уродец
Смотрите кругом.
Вот он колодец
И подсвинок  в нём.

Вместе напились
С колодца того.
И породнились
И нет в нас Его.


Уже часы во мне идут,
Минуты отбивая.
Два человека там живут,
Друг друга поедая.

Сожрут они, чем дорожил,
Чему был предан я душою.
И вот вопрос, зачем я жил,
Чего искал там за чертою?

Такой развязки не хотел,
Где то обещано веками.
Я в пустоту давно взлетел
С потухшими глазами.









Всё загублю, всё затуплю,
В мыслях своих не смелых.
Как я люблю, как я люблю,
Пух по степи белый.

Осень в степи, осень в степи,
С ветром ещё горячим.
Хочешь лети, хочешь лети,
К чертям собачим.

Там на краю, там на краю,
Больше не быть простору.
Вот и пою, вот и пою,
Как надоело в гору.

Осень в степи, осень в степи,
С ветром ещё горячим.
Хочешь лети, хочешь лети,
К чертям собачьим.

























Поднялись пески,
Небо чёрное.
Тут не до тоски,
Поле мёртвое.

Через год, другой,
Кости сточатся.
Я иду слепой,
Смерть волочится.

Тут и ей не в мочь,
Еле справится.
Я б хотел помочь,
Но не славится.

Так идём вдвоём,
Ветром рванные.
Хорошо идём,
Будто пьяные.

А песок свистит,
Тело жжённое.
Впереди лежит,
Степь калённая.

Вот и ночь пришла,
Ночь песочная.
Нас луна нашла,
Непорочная.

Засвистел гудок,
Морем хоженый.
Нам бы сил часок,
Весь встревоженный.
 
Он про нас в тоске,
Весь плескается.
Мы лежим в песке,
Растлеваемся.





Вкусил, помыслил, отошёл,
Штаны поднял ногою.
Зачем сюда пришёл?
Зачем побыл с тобою?

А за окном метель,
Машины ждут эвакуатор.
Я глянул на постель,
Сюда бы экскаватор.

И всё столкнуть, забыть.
Она спала, пыхтела.
Ей нужно бросить пить,
Но красота в ней пела.

Вот здесь изюмина была,
Я уходил тихонько.
А через день она звала,
И я летел мальчонкой.

Дышал, вдыхал,
И руки млели.
Заранее всё знал,
Но соловьи мне пели.

Опять метель,
Сказала: «Брошу пить».
Заправила постель,
И я остался жить.

Опять смотрю в окно,
Опять эвакуатор.
Себе налил вино,
О, где ты экскаватор?

Я без штанов не день,
Эвакуатор едет.
Мне на руки ремень,
Она уже не бредит.





Намешали спирта в пиво,
И сварили на огне.
Чтобы жили мы красиво,
И не думали о вне.

Что творится за забором?
Что на улице другой?
Пили мы не до упора.
А теперь маршрут другой.

Дибилизмом пахнет скверно,
От напитков дорогих.
Говорили очень верно,
Бьём и били мы своих.

Но чужие не боятся,
Что за дурость у них там.
Стали сильно насмехаться,
Аж, обидно стало нам.

Насмехаются открыто,
Топчат русский идеал.
Не воруют шито-крыто,
А берут, что бог послал.

Отберут ещё и плюнут,
Не смахнуть за раз рукой.
А потом поноем, сунут,
Как на чай купец хмельной.

Вот и бьём своих от злости,
И мешки друг другу рвём.
Зато дружно ходим в гости,
А дружнее ещё пьём.









И вот опять держу перо,
Хочу вообще взорваться.
Как выгоняют с дома своего,
Да разве можно так продаться.

Чтоб в шею за полночь с вещами,
Зимой, где стужа и мороз.
Людей, что жили там годами.
Швырять на улицу без слёз.

Сломали жизнь и всё в придачу,
Развалины напоминают бой.
Так выпьем за удачу,
Что пришли, брат за тобой.

А, может, скоро и помянут,
Смотрите, вон участок дорогой.
И хату экскаватором растянут,
И заликует Сталин молодой.

Хочу я крикнуть: «Нету Бога»,
Не нужно ждать и умирать.
Бери винтовку и с порога,
И начинай стрелять, стрелять.

Убьют тебя, другого тоже,
Пускай завалят  трупами Сибирь.
Но дальше жить уже не гоже,
ведь снова бесится упырь.














Алитет уходит  в горы,
И поморы уплыли.
Виноваты только воры,
Что Россию довели.

Довели её до «мора»,
Говорят менталитет,
Вы спросите у помора,
Как ушёл наш Алитет.

Он и злато, и алмазов,
Накачал с России тьма.
Так же сделал богомазов,
Еле вынесла карма.

Корабли пыхтели с веку,
Увозя с России цвет.
Потому тут счастья нету,
Говорил нам старый дед.

Вдруг народу не по нраву,
Что добро его везут.
Узаконим мы отраву,
Все цари кричали тут.

И поят народ мятежный,
Тыча в нос менталитет.
Чтоб в России нашей, снежной,
Правил вечный Алитет.

А была б песком богата,
Наша родина, страна.
Не стояла боком хата?
Все работали сполна.

А поить народ не диво,
И вези, воруй помор.
Главное сделать всё красиво,
Чтоб не знали кто есть вор.





Вот запылила дорога пустая.,
Маленький смерч закрутил.
Я ли бежал догоняя?
Ветер, который кружил.

Вихрем, песком обжигая,
Весело было тогда.
Всё это юность лихая,
Как мне вернуться туда?

Память дарует блаженство,
Мы продолжаем там жить.
Сладкое, горькое детство,
Разве её нам испить?

Как далеки эти дали,
Вёрст и годов не исчесть.
Если б тогда все мы знали,
Что нам придётся несть.

Ветер опять по дороге,
Горькою дымкой несёт.
Я на пути без дороги,
Детство всё время зовёт.

Пусть хоть в строках поликует,
Кто-то и вспомнит себя.
И всей душой затоскует,
Что не вернуться туда.















А тебе всё мало,
А ты всё гребёшь.
Жизнь твоя запала,
Но ты не поймёшь.

Почему стегаешь,
Ты себя всю жизнь?
Почему всё маешь,
Хоть ты отравись?

А ответ не проще,
Чем твоя еда.
Ты смотри на мощи,
Вышел он куда?

Не остался в теле,
И червяк не съел.
Он на самом деле,
В небеса взлетел.

Вот зачем старался,
Вот зачем кропел.
В памяти  остался.
Мир, в котором пел.

Мир, который память,
Держит под замком.
Потому и ранит,
Что плохой твой дом.

Чтобы ты не делал,
Как бы не летел.
Ты повсюду мерил,
И сравнить хотел.

Память не откроется,
Всё внутри быльём.
Но в народе водится,
Жаба живёт в нём.

Так, достигнув цели,
Высоты большой.
Ты опять на мели,
Век недолгий свой.
А меня сожрала,
 Зависть за него.
Чтобы не упала,
Я кричу: «Моё!»

Вот свалился  с воза,
Чемодан большой.
А меня с курьёза,
На толчок гнилой.

Доски вон погнили,
Вместо крыши свет.
До меня тут жили,
Рук у них что ль нет.

И вокруг все сволочи,
Денег видно мрак.
Вышел один с бани,
Красный, блять, как рак.

Что он сука в баньке,
Кипятка не спил?
Я б к его Татьянке,
Перешёл, да жил.

Во, блять, закрутило,
Не пойму с чего.
Поровну  всё было,
И спалось легко.


Один томится в глубине,
Весь одиночеством терзаем.
Ему вся жизнь как на луне,
И про него всё знаем.

Другого знать мы не хотим,
Да и о первом тоже.
Мы по ночам в себя глядим,
А им опять не гоже.

Чтоб не задумал я тайком,
А сделать, не дай Боже.
Они готовы осудить потом,
И отхлестать по роже.

Но, слава Богу, руки есть,
Лишь у меня, Серёжи.
И чтобы молчала иха честь,
Я им по рюмке, себе тоже.

Всегда вливаю триста грамм,
Покой свинячий уже знают.
И не пойму уже, где сам,
Они мне дружно добавляют.

Один кричит: «Налей ещё!»,
А тот другой стихает.
А мне приятно уже всё,
И время улетает.

Потом под утро шум и гам,
Тут стресс, истерика встают.
И я пол литра уже сам,
А те спокойно утопают.

И утонуло их давно,
По меньшей мере миллионы.
Я видел, братцы, это дно,
Там не стихают стоны.

О, Боже, вразуми людей,
Простых, великих тоже.
Не делай ты из нас свиней.
И так на них похожи.






Далека дорога в степи,
Их с десяток, с большака.
Выбирай любую в свете,
Фары целые пока.

Постоишь, спустившись с склона,
С той дороги, что была.
Вспомнишь Бога без полона,
И машина поплыла.

Каюком иль малой лодкой,
Закидает по буграм.
Сразу станет пахнуть водкой,
И пропустим по сто грамм.

Брали мы её по многу,
В литрах если указать.
Не поставить сзади ногу,
Да и негде подремать.

И плывёт спиртова бочка,
По песчаным, по волнам.
Впереди у нас не точка,
Нам рассвет укажет сам.

Где привал, или стоянка,
Но, а в общем поудить.
А ещё точнее пьянка,
Да такая, хоть не жить.

Но уже отточен график,
И сценарий на местах.
Вот рыбёшку вынул Стасик.
И бутылка разошлась.

Ночь, уха и спьяну бредни,
За туманом чернота.
Все поднимутся к обедни,
А похмелятся с утра.

Будут пить покуда водка,
 Не закончится у нас.
А потом назад дорожка,
А похмелимся не раз.

Можно много нагутарить,
Про такие отпуска.
Но чего я буду парить,
Пьёт у нас народ пока.

Как-то грустно пьёт, вообще-то,
Да и скучно рассказал.
Вот на прошлое, на лето,
Сразу двух не досчитал.

Горе было небольшое,
Через месяц все пришли.
Степь она сосёт живое,
Да и вспомнить не могли.

Шли, питались саранчою,
Пол Калмыкии прошли.
А вода была слезою,
Далеко в пески зашли.



Нам , без Бога уже не прожить,
Мы селекцию с ног запустили.
Нужно небо просить,
Чтобы нас вразумили.

Нарожали уродов себе,
Рассадили в кресла золотые.
И летим мы давно по трубе,
Обсуждая столетья лихие.

Тут судьбою не пахнет давно,
Мы её променяли на гроши.
На плечах у нас точно оно,
И воняем от этой мы ноши.

Провонялись до низкой оценки,
Тупость дикая и душевная грязь.
Половина просится к стенке,
Слово, Родина, стыдно для нас.

Мы Отечеством его заменили,
В основном речь идёт о стране.
Мы от лени святое забыли,
Заслужили позор по земле.

Горем платим, слезами и кровью,
Обгоревшими трупами наших детей.
И великою, страшною болью,
Но, а рублики всё же сильней.














Я теперь не сказке,
Жизнь не пароход.
Сняли люди маски,
Стало страшно, вот!

От себя сильнее,
Воротит меня.
А ещё больнее,
Точно сволочь я.

Очень искушался,
Всё через края.
Наконец добрался,
Не пойму, где я?

Там ли под лопаткой,
Где всегда болит.
Или где украдкой,
Я хотел прожить.

Время бы сначала,
Пароход ко дну.
Чтоб в груди молчало,
Чтоб любил одну.


Пароход плывёт,
Водкой тешатся.
Настасия вот,
Руки чешутся.

По бокам волна,
Чуть прозрачная,
Весела она,
Жизнь удачная.

Облака с луной,
Тихо катятся.
Небосвод большой,
Рыбы прячутся.




Разве можно любить  так себя,
И в любви той забвенной купаться.
Посмотрите, вот ласковый я,
Как умею в любви наслаждаться.

Я от плоти до плоти иду,
Перед зеркалом годы мелькают.
Я уже в райском саду,
Только кто это знает?

И уже большинство нас везде,
Вот такими нас породили.
И не дело в гнезде,
Меньше бы пили.


Не знаю, что там будет после смерти,
Но жизнь на этой на земле.
Сказали пьяные мне черти,
Как наказание из вне.

Но сам Господь придумал штуки,
 И мысли всякие внедрил.
И прилепил нам обе руки,
И ноги быстрые пришил.

Всё ладно, спору нету,
Машина скорби, как яйцо.
«Я запущу её по свету»-,
Сказал с улыбкою в лицо.

И вот уже скорбят народы,
И кто кого сведёт быстрей.
И всё склоняется в утробе,
Ей нету равной, хоть убей.

Но неужели грех великий,
Такой уж прям не устоять.
Из-за того, что кто-то битый,
Нам вечность венную страдать.




Собаки бьют хвостами
О землю ледяную
А зайцы за кустами,
Прокляли жизнь такую.

Одним пожрать охота,
Да с лаем пробежать.
А зайцам вот забота,
Как жизнь свою спасать?

Всё время так и жили,
На этой мы земле.
И опыт не сложили,
Чтоб жить в одной семье.

Пройдёт немало время,
А может быть века.
И зайцы снимут бремя,
 И будут жрать волка.

А то бегут степями,
Им страшен белый свет.
Как плохо быть зверями,
Кем будешь ты в обед.

Сегодня волки махом,
Загрызли двух зайчат.
И съели их со страхом,
У них клыки торчат.















Если так пойдёт и дальше,
Как сейчас кричит кино.
То мы будем жить и раньше,
Позже тоже заодно.

Не умрём, а  в вечность канем.
И в такую благодать.
Жить в дерьме мы перестанем,
Только нужно умирать.

Вон свидетелей тьма-тьмуща,
Кто вернулся, кто пришёл.
А кого из самой гущи,
В жизнь вернули из оков.

Всё плетут такие оды,
Как там очень хорошо.
Что земные наши годы,
Ты послушай их ещё.

Всё заранее сложили,
Фонограмма ерунда.
Вот ребята там пожили,
Вот пожили – это да!

Хорошо театр пашет
 И продюсер свысока.
Вон смотри, рукою машет –
Зазывает дурака.

Будет долгая беседа
И картинок навоят.
Красить будут до обеда
И за звёзды улетят.

А с обеда тянут жилы,
Кровь народную всё льют.
Тут и гомики и филы,
Делом заняты, поют.

Ну, кА, выбери, сыночек
И дочурка, посмотри.
Вдруг останешься без почек,
Ты в больницу не ходи.

Выбор есть, всё разложили.
Ничего я не соврал.
Здесь и там, везде пожили.
И дитя курок нажал.



Сила будет  в смерти,
Она определит конец.
Кому стоять на паперти,
А кому и венец.

Начало будет такому,
В котором  родится цветок.
И время пойдёт по-другому,
И истиной станет исток.

Печаль обольёт с головою,
И жизнь потечёт в роду.
Нельзя идти стороною,
Ведь я так иду.

Иду. Обжигая ноги,
И пламень горит в груди.
Я знаю эти пороги,
Твои ещё впереди.

И так судьба за судьбою,
Похожими будут они.
Пока я иду с тобою,
И ты меня не гони.

И будем идти нога в ногу.
Ещё сотни лет.
Не выбрать другую дорогу,
И будет на свете свет.

Его я нести обязан,
И ты понесёшь, не беда.
Не нами он здесь заказан,
Узнаешь через года.

И так соберёшь ты древо,
Из многих веков.
А если уйдёшь ты влево,
Во чреве увидишь сынов.





Нету пользы
Добром, уговорами.
Их бы лучше кнутом,
Да затворами.

Может только тогда
Все покаялись.
Расцвели города
И поправились.


И пойдут страдания
В голове моей.
Было б тут желание,
Стало б веселей.

А страдать, не гнуться,
Землю не пахать.
Пусть надежды рвутся,
Буду пропивать.

Была бы причина,
Водку мы найдём.
Посмотри, кручина,
Как мы здесь живём.

Жонка надоела,
Дети всё хотят.
Жаба грудь заела,
Буду наливать.

На жену надуюсь,
Будто она б… .
Я же не красуюсь.
Ты детям хоть мать?

Кто отец не ведаю,
Что-то не в меня.
Вот пойду разведаю,
Растравлю себя.

И опять за старое,
Лишь бы не в ярмо.
Деточка я малая,
Мне опять в дерьмо.






Наверно глупо
Писать про всё.
А если тупо
Страшней ещё.

Пускай судачат,
На вид возьмут.
Душой не плачут,
В пух разорвут.

Пускай стирают,
Всё не любя.
Но вдруг узнают
В них и себя.


С миру по нитке,
А им не пожитки.

У моря клочок,
И к власти скачёк.

Беда только в том,
Что будет потом.

А будет, что всем,
Живём мы не тем.

















Мы будем плакать и смеяться,
Мы будем жить и умирать.
Ох, как бы сил набраться,
Чтобы финал весь увидать.

А я уверен будет точно,
Как только ввысь рванёт страна.
И то, что сделали мы прочно,
Начнём всё перестраивать сполна.

Таков народ, ему б ломать, да строить.
Своих в болота загонять.
Могилы вон траншеей роют,
Чтобы процессы ускорять.

Грозимся каждому народу,
Построить братство – первый класс.
Дадим такую им свободу,
Что проклянут они всех нас.

Мы завидовать можем.
Ты возьми и пойди.
Сердце зря твоё гложет,
Будет трудно в пути.

Результат обнулится,
А в замену другой.
Разве нужно здесь биться?
Если бег твой пустой.

Заберись ты на печку,
Да бутылку вина.
Затушить в груди свечку,
Что сжигает дотла.










Убегай, беги,
Чтобы сердце стало.
Чтоб горели сапоги,
И тебя не стало.

Только так ты сможешь,
От себя сбежать.
И другим поможешь
Этот путь познать.

Чтоб они не тлели,
Да не шёл и смрад.
На лету горели,
Чтобы смерти рад.






























Где здесь правда, где ложь,
Мир таков, ну и что ж.

Для кого и важна,
А кому не нужна.

Всё живём на потом,
Нету пользы кнутом.

В звёзды смотришь в тиши,
Там покой для души.

Да и то лишь на миг,
А потом снова сник.

Мир запутан в предел,
Почти всем надоел.

Нету время любить,
Нету время и жить.

Я б сказал бы за всех,
Да поднимут на смех.

Всё равно не поймут,
Что без жизни живут.

На скаку и умрём,
А её не поймём.

Может в следующий раз,
Бог полюбит всех нас.

Вразумит, успокоит
И глаза нам откроет.









Вот так-то смеются Боги,
Они и пыток хотят.
Чтоб жил ты всегда в дороге,
Не смог повернуть назад.

Чтоб солнце светило ярко,
А ночью кричал ты в мат.
И было от страха жарко,
И смог ты себя узнать.

Оценку на всё прикинул,
Пусть будет она на грош.
Себя в приисподню кинул,
Чтоб зверем смотреть на ложь.

Мириться не стал с бедою,
Руками искал ты путь.
Гордыня прошла стороною,
И смог в небеса взглянуть.

А там отольются слёзы,
Ты скажешь, что жил и я.
И кинет прохожий розы,
За то, что не крал себя.


Вот пустота разлеглась с поволокой,
Вечер осенний настал.
Кто-то задрался с дремавшей сорокой
И воробьёв напугал.

Смотришь в окно, а тебя вроде нету.
Звуки, как эхо давно отстают.
И в пустоту, как бабочка к свету,
Ты ускользаешь, а сверху поют.

Глаз не моргнёт, и рука онемела,
Здесь никого, а оно всё сильней.
Кто-то стоит и толкает несмело,
Песня одна и ты уже с ней.




Все мы в плену желаний,
Даже не видим свет.
Жизнь вся полна страданий,
Им оправданий нет.

Всё чепуха и только,
Глянешь назад, и что ж.
Время потрачено сколько,
На произвольную ложь.

Сами себя стираем,
В пепел, дотла.
Но, а потом желаем,
чтобы вера пришла.


Он лакал студеную воду,
А мысли сжигали его.
Волк бежал на свободу,
Но круг замыкался легко.

Не будет степи глубокой,
 И в небо ты не споёшь.
Не будет дороги далёкой,
На волчат своих не взглянёшь.

Охотники в глаза не заглянут,
Они не в силах понять.
Смехом его помянут,
Но шкуру сумеют содрать.

И будут тереть свои ноги,
О мысли того волка.
Да разве простят нас боги,
Что смерти хотим пока.









Не нужно торопить события,
Для них давно начертан путь.
А нужно ждать прибытия,
Чтобы на гребне отдохнуть.

Определится часть сознания,
В душе истерзанной твоей.
И потекут тихонько знания,
Про жизнь измученных людей.

Они, что ведают творя?
Для них всё будет на повторе.
И не взойдёт для них заря,
Они угаснут в личном горе.

А ты прислушайся себя,
И удели на это время.
Тебя ведь любят здесь любя,
И облегчают твоё бремя.

Твой путь, он только твой,
Его ты должен весь принять.
И след, оставленный тобой,
Тебе поможет всё узнать.

А если ты прошёлся рядом,
Живот, поглаживая свой.
В поступках ты остался гадом,
И ангелы не станут за тобой.


Вся она белая,
Словно первый снег.
И такая не смелая,
Как весенний побег.

В кротости и смущении,
Лучшей нет красоты.
Да и в своём падении,
Лучшая ты.




Расплескался по тучам закат,
Только я ни чему не рад.
Тучи красные, словно медь,
Не хочу я на них глядеть.

Вот и сырость в обнимку с тьмой,
Опустилась надо мной.
Паутина плывёт живая,
Я в плену, я у края.


Пир горой, жратва на рвоту,
Мы с тобой клянём работу.
Без неё нам хорошо,
Наливай, браток, ещё.

Будем пить пока,  нам пьётся,
Остальное как придётся.
Что ж не пить, когда всё дрянь,
Правит нами тоже пьянь.

Так уйдёт великий люд,
Видно мало его бьют.
Мало топчут и гнетут,
Все свои, а как живут?



















Детей подавил,
Пролёт этажёвый.
А кто же сложил,
Этот домик хреновый?

И волосы рвут,
И крик не унять.
А рядом везут,
Со стройки продать.

И будут так красть,
На крови детишек.
Потом будут класть,
Разорванных мишек.

У каждой могилки,
И Бог во слезах.
Стрелять бы в затылки,
Воров на глазах.

А кто же стрельнёт,
Закон утвердит.
Поболе тот прёт,
Кто у власти сидит.

А значит пролётам
Долго валиться.
И тем кашалотам,
Крови напиться.


Мир запутан людьми до предела,
Разобраться уже никому.
И бредут по дорогам без дела,
Возвышая в себе сатану.

Пустота и забвенье,
Злоба плещется в них через край.
И горят они словно поленья,
Без надежды на маленький рай.




Сани слепили,
В серёдке зимы.
Детей наплодили,
Вроде не мы.

Телега с колёс,
Давно отвалилась.
По улице пёс,
Луна народилась.

Блестит в колее,
Тонкой полоской.
И голос во тьме,
Идите с гармошкой.

Заныла печально,
В жёлтом окне.
Всё здесь случайно,
Они как во сне.

А был не посёлок,
Кузнец в два обхвата.
У стога телёнок.
И светлая хата.

Сломалась станица,
Не сеют, не жнут.
Страшные лица,
Сутками пьют.

Пьют и попы,
Потом в педофилы.
Боже, где ты?
Сравняй и могилы.









Думайте хоть малость,
Для чего мозги.
На пороге старость
Рвётся на куски.

Сбились в тень баранами,
Дышите дерьмом.
Водочку стаканами,
Лишь бы холодком.

Про судьбу не ведали,
От неё ушли.
На костях обедали.
В жизни, что нашли?

Не поймали птицу,
Не сорвали цвет.
Рвётесь за границу,
Будто счастья нет.

Топчете ногами,
Всё свое не цвет.
Шли бы за Богами,
Раз другого нет.




















Сознание и тело,
Единый агрегат.
Ему не будет дела,
Как только разлучат.

Ещё живёт страдалец,
Последние часы.
Сознание – скиталец,
Без рода и семьи.

Разорваны все нити,
Утрачен адресат.
Надежды все о жизни,
С покойником горят.

Энергию растащат,
Магнитные поля.
А тело закопают,
И будет «вуаля».

Субстанцией помянут,
В бутылках подадут.
Её жалеть не станут,
По рюмкам разольют.

И в каждом человеке,
По рюмке или две.
Останется на веки,
Вся память о тебе.















Я память свою ненавижу,
Она будто угли в груди.
Себя я молоденьким вижу,
Но знаю,  туда нет пути.

Стегаю себя в одночасье,
До боли мне жалко всего.
Ведь было оно это счастье,
 А я не заметил его.

Прошёл, улыбнулся простору,
И редко смотрел наперёд.
Бывало, катился под гору,
И думал, что это пройдёт.

Прошло, пролетело уныло.
 И к взорам уже я привык.
Но память моя не забыла,
Она так похожа на крик.


Жизнь такая штука,
Страшно с ней расстаться.
Но бывает сука,
Я готов поклясться.

Доведёт тебя в конец,
До такого срыва.
И ты словно, как слепец,
Полетишь с обрыва.

Страшен в этом не финал,
а  его значение.
Ты ведь просто ждал,
Своего падения.









Вода в реке остыла,
И звёзды не горят.
Весна и лето было,
Всё в памяти стоят.

Я вспоминаю про весну,
Про лето тоже.
Я в памяти живу,
Она всего дороже.

Мне без неё не жить,
Она как горький мёд.
И сладко её пить,
Когда по рекам лёд.

Сидишь ты на диване,
Подушки по бокам.
Вино горит в стакане,
И пьёшь ты сам.

Вот в память окунулся,
Она как одеяло.
И тут во сне рванулся,
Но сердце уже стало.


Жернова огнём,
Горечь выплюнул.
Захрипел конём,
Шею вытянул.

Зубы в трещинах
От насилия.
А туман в глазах
От бессилия.

По бокам мошка,
Руки крюками.
А в груди тоска,
Жили суками.




Вот я уже седой,
А братья молодые.
Смотрю на них с тоской,
Как жаль, что не живые.

Ушли в расцвете лет,
Не поняли, что жили.
Им загорелся  свет,
Они не обратили.

Бывает в жизни так,
Что надо сделать передышку.
За вас другой пойдёт чудак,
А вы забьёте крышку.

Ветер с ног валил,
Сосны ухали.
Я глаза закрыл,
Зубы стукали.

Не иду, стою,
Сила кончилась.
Не смотрю во тьму,
Смерть набросилась.

Плечи гнёт в снега,
Безутешная.
Поглотит меня,
Тьма кромешная.

Заблестел рассвет,
Снегирей спугнул.
На снегу силуэт,
Это я заснул.










Ничего не пройдёт,
Всё останется.
Солнце снова взойдёт,
Будем кланяться.

 Так согнёт,
В три погибели.
А потом споёт,
Вы уж выбыли.

Вот вздохнул тяжело,
Ну, а легче не стало.
Ты ещё и ещё,
А оно не пропало.

Это ноша у всех,
И с годами сильней.
Даже горький твой смех,
Пробуждение ей.

























За детей нам будут,
Хорошо платить.
А потом забудут.
Чем же их кормить?

Вы назад смотрите,
Сироты кругом.
Им хоть помогите,
А плодить потом.

На детей рублёвых,
Много нас рискнёт.
Но, а тех готовых,
пустим всех в расход.

Страшную картину,
Видит Божий глаз.
Видно за скотину,
Держат тут всех нас.

Или пусть плодятся,
Водки всем дадут.
Денег бы дождаться,
Спирт.заводы ждут.

Ждут, не ошибаются,
Всё пойдёт туда.
Так с нуждой справляются,
Наши господа.


Нет, в море корабли не тонут,
Они взмывают в облака.
Когда все люди разом стонут,
Фантомы остаются на века.

Плывут они по вечности в покое,
Для них маршруты Бог создал.
И не тоскуют про живое,
Ведь он на службу к себе взял.




Вот они дороги,
Только побеги.
За тобой тревоги,
Лучше ты лежи.

Водочки напейся,
Глазки замочи.
Как дерьмо разлейся,
На людей ворчи.

Как они все гады,
Жизни не дают.
И всему-то рады,
Хоть в мечтах живут.

Звёзды мерцали, рассвет наступал,
Люди кричали, Господь их призвал.

Видно по душам был сорванный план,
Значит, субботник устроили там.

Было угроблено много людей,
Землю трясло уже несколько дней.

Домыслам нашим не будет предела.
Слышится сверху: «Хватайтесь за дело».


Девять раз на землю мы вернёмся аж,
Так решили сверху – это ихня блажь.

А потом исправимся мы в конце концов,
И на суд появимся точно без грехов.

Ангелы хвалебную пропоют не раз,
И для всех счастливее не наступит час.

Глория откроет нам свои врата,
И на том закончится наша суета.


Вот луна огромная прямо предо мной,
Никогда не думал, что умру живой.

Стало мне на звёзды и луну плевать,
Без тоски и радости век свой доживать.

Кто меня тут держит, нужен я кому?
Отпустите к мёртвым, скучно одному.

О тело, мы рабы твои
И спишем на тебя грехи свои.
Но, как же не грешить,
Когда нам хочется любить.

Творенье Бога пред тобой,
А может, дьявол постарался.
Наверно, это рай живой,
При жизни нам достался.


Память притупилась,
Отцвела сирень.
Ты давно не снилась,
Превратилась в тень.

Города чужие,
Снятся по ночам.
Где те дни лихие,
Что достались нам.
















Он бил себя не на авось,
Промазать всё боялся.
Он просадил себя насквозь.
И в сердце пыж остался.

Стволы набралися крови,
На них секунду он держался.
Но если плохо, позови,
А он один остался.

Да, бросил смерть под ноги нам,
Жестокостью нетленной.
И может, где-то там,
Нашёл покой он во вселенной.

Вот камзолы намочили,
Душу грешную спасать.
Привязали и помыли,
Чтоб спокойнее лежать.

Гонит он на всю катушку,
Мозг раскалён добела.
Пот стекает на подушку,
Взор его, страшней нельзя.

Выйдет он никто не знает,
Богу отдана душа.
А вокруг него шагает,
Кто не выйдет никогда.

Солнце снова на закате,
Третий день пошёл с утра.
Что-то стихли все в палате,
Отошёл, пришла пора.

Камзолы – льняные верёвки.








Седая стала голова
И душу рвёшь до боли.
На полуслове все слова,
Торопишься позвать по боле.

Цена познаний велика,
Когда идёшь до цели.
И вот глядишь ты свысока,
А сам сидишь на мели.
Ёлка на носу,
Водкой пахнет сильно.
Всем подарки я несу,
За себя обидно.

Вата лезет в нос,
Да и рот забитый.
Видно праздник под откос,
Буду я разбитый.

В прошлом годе без зубов,
И мешка, и пьяный.
Материл своих врагов,
В электричке дранной.

Так и эта ёлка,
Чувствую, пройдёт.
И в больнице койка,
Верно,  меня ждёт.















Не одно, так другое,
Всё замешано на крови.
Разобраться, оно пустое
И не нам поют соловьи.

Видно выгодно где-то,
Что сгораем мы на лету.
А потом ещё и за это,
Мы предстанем на суду.

И судилище мы не забудем,
И судья не подкупный весь.
Что потом с нами будет,
Не узнаем мы здесь.

Волны на берег упали,
Да с силой такой.
Если б хотели, узнали,
О жизни другой.

Чтоб не горели души,
И не текла слеза.
Но затыкают уши,
И закрывают глаза.

В сытости нет предела,
Кормчий давно устал.
И получай за дело.
Ты ведь про это знал.

Слёзы твои не смоют,
Прихоть холёную.
И самого накроют,
Бездной зелёною.










Мы хотим на века,
Здесь оставить свой след.
А потом свысока
Насладиться  в ответ.

Но всё бред, но всё бред.
Не живём мы там, нет.


Воспеты луна и поляны,
Дубравы, и реки, моря.
Не вскрыты наши изъяны,
Попробую спеть про них я.

Ужасны. Одно только слово.
Другого  на ум не идёт.
И знайте – это не ново.
И что нас за это всех ждёт?

Продажные мы без разбора,
Цена только разная здесь.
И гоним коней до упора,
И я с вами весь.

А где-то обещано лето,
Зелёные травы кругом.
А может задаром всё это,
А мы- то рублём.

Пройдёт в нас затменье? Не знаю.
Но Боги людей укротят.
Сейчас мы бежим все по краю,
А завтра сгинем опять.











Трава зелёная в глазах стоит,
Вода студёная мой ум хранит.
И вот развалина, песок вокруг,
А в ней прогалина, и я там вдруг.
Песок, как воду я пью, и пью,
И на свободу рекой иду.
Вода студеная в ногах блестит,
Трава зелёная вдали стоит.
Так вечность стала моим крылом,
Надежду дала на отчий дом.


Задумайтесь, люди,
На ваших плечах.
Все эти судьи,
Порвал бы я флаг.

Взял бы винтовку,
И стрельнул в закат.
Или бечёвку,
И сам бы в отпад.

Но не стреляем,
И флаги не рвём.
А всё, что желаем,
Водкой зальём.

Льётся потоком,
Краёв не видать.
Шли бы к истокам,
Всё там взорвать.













Бегу на год, иль два вперёд,
Который год, который год.
Живу всегда я наперёд,
Бегу не в брод, бегу не в брод.
И знаю точно наперёд,
Что через год, что через год.
Я не осилю даже брод.


Откуда печаль,
Унынье откуда?
И всё то, мне жаль.
Не видел я чуда.

Всё дряхло и пошло,
Ответ разгадал.
Жить стало мне тошно,
Господь бы поддал.


Журавли стоят у дороги,
Даже нет в них тревоги.

Знают все, что любовь,
Не вскипит у них кровь.

И беда не случится,
Пусть живёт эта птица.















Жирует, бедствует страна,
Мы так давно не жили.
Украдкой смотришь из окна,
Чего там натворили?

Вина на каждом и на всех,
За то, что плачут дети.
Москва сожрала смех,
 И мы в ответе.

Как жаль, что нету мостовых,
И Ленин не родился.
Асфальт лежит на них,
А русский люд уж спился.


В звёзды не смотрите,
Думать не пытайтесь.
Жёлуди ищите,
Так прожить старайтесь.

Много их найдите,
Повезёт и вам.
Так и проживёте,
Век свой пополам.


Тишина ласкает,
Мысли всякие снуют.
Мало кто про это знает,
Что какой она уют.

В ней и горечь и разлука,
и такая благодать.
Что пред нею вся наука,
Как нам жить и умирать.

Разберёшь себя по полкам,
Место выберешь своё.
В небо глянешь ты не волком,
Но, куда-то без неё.


Запахи вдыхаю,
И весны и лета.
Всё объять желаю,
Видно жил я слепо.

Стороной промчался,
Был я отрешён.
А теперь сознался,
Что всего, лишён.

Как объять всё это,
Как впитать в себя,
Чтобы вспомнить лето,
Что пожил и я.


Люди бьются о стену,
Кровь бежит по щекам.
Всё равно всем в гиену,
И младенцам, и старикам.

Все заплачут и все завоют,
До вибрации облаков.
И другие других не зароют,
И не будет прощальных слов.



















Мне галстук надели, я съел половину.
Директор кричал: «Ты точно, скотина!»

Так с пионеров прогнали меня,
Вывод не сделал тогда для себя.

Теперь октябрёнок, два метра я ростом,
Сижу и курю коноплю за погостом.

Мне, кажется, лет уже много прошло,
А галстук всё давит горло моё.

Поднялся, покашлял, костыль подобрал,
Похоже, всю жизнь за погостом лежал.

Директора нету и школа  - руина.
А голос оттуда: «Ты всё же скотина»



























И ноги, и руки,
Связали нам суки.
Хотя рассудить,
Должны мы так жить.

Живём, слава Богу,
Рассветы встречаем.
Но тянет в дорогу,
А,  может, узнаем.

Как мир наш устроен,
Как люди живут.
Не будешь спокоен,
Пока не свезут.

А там обещают,
Такие как мы.
Что люди летают,
Читают псалмы.

Одними словами,
Мы там не живём.
Придумали сами,
Что там не умрём.




















Зеркала собрал, расставил,
Много сказок на слуху.
Свечку за полночь поставил,
И меж ними вел в углу.

Круг стоял вокруг блестящий,
Я смотрел поверх зеркал.
Холодок тянул манящий,
Я от страха задрожал.

Мир сломался в одночасье,
Не умом я понимал.
И схватился как в  несчастье,
В огонёк, что чуть дрожал.

От него теплее стало,
Запах добрый я вдохнул.
И сознал, его так  мало,
Но он мир в себе замкнул.

Мир, в котором жил с рожденья,
Хата низкая моя.
Как святое наважденье,
Всё в огне увидел я.

Время стало рассыпаться,
Растекалось как вода.
Нужно сил было набраться,
И смотреть, смотреть туда.

Посмотрел и всё остыло,
Свечка льётся ручейком.
И с душою всё как было,
Не ушла она тайком.

Час прошел, а может более,
Всё смотрел огню вослед.
И вздохнул я поневоле,
А я меня на месте нет.

И зеркал уже не стало,
Стал огромный мир другой.
Было места ему мало,
Он глотал и воздух мой.

Утро в окнах показалось,
От свечи огарок стыл.
Ив руке моей осталось,
Отпечаток, где я был.

Долго память напрягалась,
Как случилось это всё.
Но, а то, что мне осталось,
На глазах моих сошло.

Вот бы впасть в гипноз могучий,
И точнее всё узнать.
Но поверьте, этот случай,
Не хотел бы повторять.


И гидру ножом  я ударил,
И стихло всё сразу кругом.
А шкуру её я запарил,
И в скалах сожрал с огоньком.

Победа была не живая,
Её сотворили мозги.
Когда я проснулся икая,
То тело сжимали тиски.

Не пейте, ребята, так много,
Чтоб биться всю ночь напролёт.
Бывает другая дорога,
По ней вас Господь поведёт.


Будет Богу угодно,
Всё пойдёт ничего.
И скажу принародно:
«Вы любите его».

Соблюдайте каноны,
Хоть на треть, хоть на треть.
И молите в иконы,
Он не даст вам сгореть.


Ты мне на дорогу,
Моргни на удачу.
Её понемногу,
В пути я потрачу.

Пусть будет полегче,
Дорога в пути.
Я буду крепче,
Мне долго идти.







Много желаний на этой планете.
Но без страданий не жил бы на свете.

Как пострадаешь, смотри, поимел.
Вот и желаешь, чтоб снова горел.

Но всё это мило, до смерти твоей.
Душа, чтобы жила, ты платишь страшней.

Такие страдания ты примешь взамен.
Гроши те желания, чтоб приняли тлен.

Но только одно не могу я понять
Судить то за что, если нечего брать?

А может и страх у них на весах,
Поэтому в прах уходим в слезах.


А если устал и сел на дорогу,
А рядом идут, повыше всё ногу.

Ты вслед посмотри, завидовать смех,
Они, как и ты, устанут на грех.

А мимо пройдут, повыше всё ногу,
Костями усеем мы эту дорогу.

Она не простая, что выпала нам,
Но лучше синица, чем рай где-то там.

И будет не просто в забеге таком,
Дрова мы ломаем, а щепки потом.











В каждом лице печаль,
Боль в глазах застыла.
Не себя им жаль,
А то, что было.

Ладно, простили их.
И другие придут прощённые.
Но не наступит миг
Не станут они влюблённые.

Вот и стоят с укором.
Сколько? Им ждать?
Жили всегда с позором,
Будут и нас встречать.


Нормально падал свет.
Луна по небу плыла.
Прошло немало лет.
Но память не остыла.

Она в груди печёт.
И плачет, словно ива.
А жизнь течёт, течёт,
По склону до обрыва.


На свет породили.
И я уже суть.
Но разве спросили,
Меня кто-нибудь.

Хочу я на свет,
Божий явиться?
Хочу столько лет,
В сомнениях рыться.







«Всё это было вчера!»,-
Громко кричала сова.
Вторило эхо глухое,
Поле чернело пустое.

Также чернеют поля,
Совы куда-то слетели.
С ветром играет зола.
Разве мы это хотели?


Мы живём уже хорошо,
Не пугают нас голодом смело.
Подождали бы малость ещё,
Чтобы наше подвинулось дело.

Но утопией пахнет во всём,
И законы такие смешные.
Будто пишут их не пером,
А вилами по рекам «глухие».

Может просто я где-то не внял,
И кипят понапрасну страсти.
Но поверьте, я много видал,
Как ворами становятся власти.

Обирают народ до предела.
Будут скоро и шкуру сдирать.
Эх, Россия, ты так заболела,
Что пилюли напрасно давать.













Я за жизнь свою не в ответе.
За чужую тем более.
Мало живём на свете,
А могли бы по более.

Навсегда уходя, уходим,
В сказки верить перестаём.
И с пустой головою бродим,
 Когда песню свою допоём.

Потеряли мечту на вечность,
Страх один заставляет жить.
Впереди одна только млечность,
И от смерти ответа не быть.

Разорвут на такие речи,
Ведь царям нужен рай не тут.
Мы поставим у крестов свечи,
Пусть родные нас подождут.

Я на песке лежу,
Который был горами.
Я в небо так гляжу,
Усталыми глазами.

Я вижу край,
Где все томятся.
А где тут Рай?
И как туда добраться?

Дорога здесь,
Вдруг озарило.
Я в страхе весь,
За то, что было.










«Век истончал,
За миг проживаем»,-
Кто-то кричал,
А знать не желаем.

Сами кричим,
А крика не слышно.
В себе мы молчим,
Так уж всё вышло.

Нет виноватых,
Себя осудили.
Вспомнишь забратых,
Плохо мы жили.


Летит по небу клин усталый,
А мне лишь небо посмотреть.
Хоть я и человек не малый,
Но никогда мне не взлететь.

Обузой жизнь, и вся работа.
Послал к чертям и полетел.
Но, хорошо, что хоть охота.
Ещё я значит не отпел.



















Мы сейчас не в пламени,
Просто нам тепло.
Мы идём по знамени,
Красное оно.

Видим, как струятся,
Языки огня.
Можно не бояться,
Нету там меня.

Облако закатное,
Далеко плывёт.
Наша жизнь превратная,
Что нас после ждёт.

Видел я в утробе,
Время там не в счёт.
Счастье быть во гробе,
Куда жизнь ведёт.

Страх его не знает,
Ведаем испуг.
Вот облился чаем,
Стало больно вдруг.

Боль опять не та же,
Слёзы, брат, не те.
Мы и грамма даже,
Мы живём во сне.

Посмотри вселенная,
Вот её объём.
Будет душа пленная,
Вот на что мы бьём.

Больше всей вселенной,
Больше, брат, всего.
На земле не пленный,
Так сравни его.





Он видел в землю три аршина,
Годов с десяток наперёд.
Он слышал, как поёт картина,
И как играет небосвод.

Всё время мысль его терзала,
Зачем он слышит небеса.
Зачем душа его познала,
Как с листьев падает роса.

Он не умом, а сердцем слышит,
Как степь натянута струной.
И как она ночами дышит,
Уйдя с заката на покой.

Всё обострилось болью сладкой,
И страх покинул враз его.
Теперь не смотрит он украдкой,
Когда хоронят самого.

Всё здесь гармонией зовётся.
Наладчик где-то в небесах.
И сердце радостнее бьётся,
Что не одни мы на весах.




















Туманы в дождик превратились,
Листва посыпалась черна.
Вся грудь тоской заполонилась,
А была праздника полна.

Были и звёзды, злата осень,
И солнце грело так любя.
Вот в зеркале увидел проседь,
И не узнал себя.

Стираю мысли водкой дранной,
Но знаю так не убежать.
И с мордой пьяной,
Хочу курок нажать.

И не в курке-то, братцы, дело,
Его для рифмы я сказал.
А то, что враг нам наше тело,
Про это точно я узнал.

Ответ получен, время тает,
И фактов целая гряда.
Но мало, кто узнает,
Что  мы есть главная беда.




















Года вселили мне такое,
Уверенность я с ними получил.
И я хватаюсь за живое,
Но сознаю, что я не жил.

Укор и за спиной смеются,
Когда я говорю, то слышу смех.
А нервы потому и рвутся,
И не даёт покоя грех.

Я дальше в одиночество стремлюсь,
В надежде, что найду покой.
И сам же над собой смеюсь,
Как мне идти, ведь я слепой.

Моя на старости обитель,
Где умирают за двоих.
А я зараза и носитель,
И там не место для своих.

Свезут меня на катафалке,
Да алкаши чуть пронесут.
И не посадят там фиалки,
Попа навряд ли позовут.


Споил ты отравой,  душу свою,
Не бился с гиеной в страшном бою.
И было не просто, и был результат,
Но жизнь прошла постно, и ты ей не рад.
А смотришь другие как будто в хвосте,
Но души живые и всё на кресте.
И радость по жизни у них не отнять,
Но разве их можно без сердца понять.
Хорошая сказка, но было бы так,
На этой дороге всякий дурак.
И веру, и правду и всё чем живём,
Меняем на грош, за грош и умрём.






Я теперь не в сказке,
Жизнь не пароход.
Сняли люди маски,
Стало тошно – вот.

От себя сильнее,
Воротит меня.
А ещё больнее,
То, что сволочь я.

Очень искушался,
Всё через края.
Наконец, добрался,
Не пойму где я.

Там ли под лопаткой,
Где всегда болит.
Или где украдкой,
Я хотел прожить.

Время бы сначала,
Пароход ко дну.
Чтоб в груди молчало,
Чтоб любил одну.




















Образа кругом,
Купол светится.
Мы опять придём,
Может,  встретимся.

Ты с небес сойдёшь,
 Грудь наполнится.
 И себя поймёшь,
 Всё исполнится.

Зашумит вода,
В речке талая.
Пролетят года,
Жизнь не малая.

И взойдёт росток,
Ликом вылитый.
Посильней поток,
Ты уж выжатый.


Своих мы ненавидим,
Чужим поклоны бьём.
Из этого не выйдем,
Себя мы обречём.

У нас идёт по роду,
Колодезь заплевать.
Потом идём по воду,
С него же набирать.

Стеклянными глазами,
Мы хлопаем потом.
Залившися слезами,
Жалеем об одном.

Жалеет вся планета,
Жалеет об одном.
И плачут все за это,
Что не вернёшь потом.





Запылает рассвет над рекою,
Разольётся закат вдалеке.
И не будет мне ближе с косою,
Никого на этой земле.

Обниму я холодные кости,
В капюшон загляну не крестясь.
И как пьяные гости,
Мы пойдём,  ничего не боясь.

Отчего мне бояться, судите,
Там давно дожидаются всех.
Напоследок скажу: «Вы простите»,
Я невольный участник за смех.

Там конечно расставят кавычки,
Запятые, тире и дефис.
И осудят мои все привычки,
И погонят меня только вниз.

В приисподне работать я буду,
Без обеда трудиться за всех.
Ничего я, друзья, не забуду,
Как кружил меня девичий смех.

Отработать смогу я, не знаю,
Но вернуться оттуда мне шанс.
А потом я вовсю загуляю,
И в конце мой вам всем реверанс.














Доконаю  себя, я знаю,
Не пройдёт и годок.
Побегу я рыдая,
Побегу на восток.

Побегу, упаду в колени,
Изломаю суставы – вот.
Пусть вокруг будут тени,
Моей жизни оплот.

Пусть цепляют меня за ноги,
Пусть завалят туманом грудь.
Пусть высокие будут пороги,
Но хочу измениться чуть.

Пусть от ноши такой избавят,
Тяжела она, тяжелей.
Пусть меня направят,
Чтобы в жизни я стал светлей.

























Мы есть, то что мы есть,
И в поезд другой нам ни залезть.
Время скомкаем на тыщу узлов,
Всё мы познаем, не будет и слов.

Верить ли станем, души сгноим,
Сердце пораним, всё будет по им.
С Богом, без Бога, а легче не жил,
Всё здесь дорога, пока не почил.

Мёртвый я стал, а смерти не дали,
Как я стонал, они не слыхали.
Что за дорога и где  в ней конец?
«Вот от порога»,-  сказал мне мудрец.

А тут не дорога, а в кучах стерня,
Это, Серёга, и жизнь не твоя.
Горько мне стало, когда написал,
«Но этого мало», - ответ услыхал.

Сразу взбодрился, широко шагнул,
«Знать не нажился»,- себе я шепнул.
Пусть потерзают, на крест разорвут,
Точно прознают как нас зовут.

А как привыкаем в хлеву-то мы жить,
Кровью харкаем, чтоб заслужить.
Мёртвые слева, а справа кровище,
Вот оно «древо», а корни из днища.















Вот уже я в роли,
С головы до ног.
Нету больше боли,
Всё я превозмог.

Одолел сомнения,
Одолел себя.
Но слышу пения,
Растворился я.

Горечь не вкушаю,
Радость не поёт.
Потому что знаю,
Как произойдёт.

Только вот обида,
За себя и всех.
Нет на нас там вида,
Делали на смех.

Будут нас мытарить
На земле и там.
А потом и жарить,
Резать по кускам.

Есть одно спасенье,
Выход не плохой.
Делай воскресенье,
Каждый день ты свой.

Всё равно расплата,
Всё равно скорбеть.
Всё равно утрата,
Как не посмотреть.










Разлетелися в брызги,
Замки жизни моей.
Душу крысы изгрызли,
Ну, а я всё о ней.

Не могу я поверить,
Не могу осознать.
Как мне правду отмерить,
Как по жизни шагать?

А шагать мне придётся,
И не всё хорошо.
Вот уж парус  мой рвётся,
А хочу всё ещё.


Вот покой мне снится,
Облака плывут.
Можно помолится,
Если позовут.

Почему о Боге,
Вспоминаем мы,
Когда жизнь в тревоге,
Когда страшны сны?

Значит, где-то знаем,
Что он нам отец.
И когда рыдаем,
То  не здесь конец.














Я в чудо верил, как и все,
До хрипоты, бывало, клялся.
А то не верил я вообще,
И сильно ошибался.

Теперь на землю я свалился,
С той высоты, в которой жил.
И попросту разбился,
Когда ответы получил.

Бывал и страх, тряслись и  руки,
И ком такой не проглотить.
И жалки стали все науки,
И страшно становилось жить.

О, лучше б я не видел чуда,
Картошка, хлеб и кошелёк.
Теперь мне стало очень худо,
Зато что жил я поперёк.

























Вот какой удачный,
Вот какой я весь.
Аж до слёз прозрачный,
Перед вами здесь.

Расхвалить умею,
Я себя в пылу.
Вот уже я рдею,
Будто на ветру.

Только мне задача,
Невезуха ждёт.
Похвалюсь, удача
Мимо проплывёт.

Видно здесь таится,
Замысел такой.
Нужно не хвалиться,
Если не больной.

Всё плохое знаю,
От меня идёт.
Зря себя пытаю,
Бог нам подаёт.

Нету в нас заслуги,
Нету никакой.
Мы у Бога слуги,
Век недолгий свой.















Дом чаша полная, сознаюсь,
Да и вокруг всего полно.
Но от желаний сильно маюсь,
Хочу, хочу я всё равно.

Хочу всё время, нет предела,
Хочу всё время наперёд.
То ублажаю своё тело,
А то ищу всё время брод.

Что за отраву съели махом,
Чего таится там внутри?
Уже хочу я всё со страхом,
Ты хоть на небо посмотри.

А нет нам время, всё желаем,
Всего хотим мы и скорей.
И мало, что про это знаем,
Ты хоть головушку разбей.

А мне приснился сон прекрасный,
Мы не найдём здесь компромисс.
Хоть этот путь давно опасный,
Но нам компьютер не завис.

И отказаться нету силы,
И нам всё время здесь хотеть.
Хотеть мы будем до могилы,
Чтобы потом на всё смотреть.

Вот там найдём, что мы желаем,
На что утратили все дни.
И, наконец,  про всё узнаем,
Зачем так сладостны они.










Ты не поверишь потому,
Что это было не с тобою.
А верить одному,
Что в стену головою.

И вот сижу, держу перо,
Хочу душой излиться.
Ведь было, брат, оно,
Могу сквозь землю провалиться.

Я заложить могу себя,
И сто таких в придачу.
Он удосужился любя,
И мне послал удачу.

Кипела кровь моя,
А тело стыло.
И будто бы стоял не я,
 И это было.

























Наступил рассвет,
Серость серая.
С облаков не свет,
Каша белая.

Прям спадает вниз,
Еле дышится.
Под ногами слизь,
Мысли слышаться.

Тишина кругом,
Как свинцовая.
Я иду пешком,
Жизнь не новая.

Подошёл, стучу,
Морда красная.
Я уже кричу,
Хмель ужасная.

Наконец глотнул,
Жидкость белую.
До конца рванул,
Литру целую.

И накласть теперь,
На всё хочется.
Я уже как зверь,
Встречный косится.


Тут оказалось
Полено в руках.
И покосилось,
Тело в ногах.

Кашей свалились
Мозги ей на лоб.
Больше не бились,
Готовили гроб.




Играй, играй ты, странник, жизни,
Играй ты век не долгий свой.
Азартом на людей ты брызни,
Любовью к жизни, как водой.

Пускай судачат, не стихая,
Пускай завидуют не все.
Зато, какая жизнь лихая,
Но не отыгрывайся – не.

Не отыграешь – ты не первый,
И время в спять не повернёшь.
Он сам с собою путь не верный,
И зря надежду обретёшь.



На шею иконку,
Рубашку как снег.
Пойду на бетонку,
Пусть давят мой смех.

Я стану дорогой,
В колёсах умчусь.
И больше к убогой,
Стране не вернусь.

В обочине может,
Цветок прорастёт.
И скучный прохожий,
Глазом скользнёт.












Так оно, конечно,
Ничего плохого.
Только очень грешно,
Жить как Казанова.

Жить инстинкта ради,
Наблюдать пейзаж.
Как горят все дяди,
И не там, сейчас.

Сам огнём пылаешь,
Сам уже в аду.
Ну, а то, что знаешь,
Всё равно пойду.

Сладко мёд, да ложкой,
Да ещё какой.
Это, брат, не сошкой,
Это не косой.

Тут как есть таится,
Тайна всех сильней.
Можно и сродниться,
С Богом если в ней.

Вот откуда грешно,
Вот откуда АД.
Я скажу вам честно:
«Богу ты не брат».

А с любовью свято,
Бог нам проводник.
Это, брат , не клято,
Это тайный лик.










Хочешь, не хочешь,
А надо идти.
Хочешь, не хочешь,
Всю жизнь ты в пути.

Путь твой не долог,
От края на край.
Скинется полог,
Секунды считай.

Жалок ли будет
Твой пройденный путь.
Сильно ль осудят,
И что там возьмут?

Может за грех,
И пустые года.
Поднимут на смех-
Те господа.

Ад будет горьким
И Рай не утешит.
Всё будет долгим
Лишь водка потешит.

Пока ты в силах,
Бери,  наливай.
А если и в прах,
Поди  их узнай.

Мир лучше не станет
И будет таким.
Он будет нас ранить
И будет больным.

Его не излечат
И в тысячи лет.
Он будет калечить
На том стоит свет.

Он хуже всё будет
На тысячу крат
И нас не рассудят,
На то есть и Ад.

Настрогали по пьянке,
Пол страны дураков.
И играют тольянки,
Прославляя любовь.

На инстинктах живём,
Слава Богу, оставил.
Мы без них пропадём,
Он и это заставил.

Размножаться и ждать,
Думать будут другие.
Но, а нам с водкой спать.
Разве мы не больные.

Миру хвалимся хором,
Как умеем мы пить.
Что вся жизнь под забором,
И другого, не быть.

Дайте водки напиться,
Пару лет без конца.
И открыта граница,
Здесь не нужна война.


Ещё поживу на этом горнище,
Но знаю одно, не буду чище.
Ко времени стану я точно Иудой.
И в землю сойду настоящей поскудой.

Не примут меня за вольные мысли,
Они будто крысы душу изгрызли.
Не верю себе и Богу теперь,
Зачем я открыл ту запретную дверь.







Смотрю я на могилы,
Весна сменяется весной.
Века утрачивают силы
И мы  с тобой.

Молчим уже публично,
И взор пустой.
И память бредим лично,
С ужасною тоской.

Что там нароем, накопаем,
Во времени своём.
Что время – вечность, знаем,
А мы уйдём.

Огромная страна,
Голодных псов кусачих.
И утопает вся она,
В делах собачьих.

Собачатся тут все,
От Сахалина и до Бреста.
Идёт война везде,
За тёпленькое место.




















Сострадать умеем,
Делаем с охотой.
Хорошо жалеем,
Тут ведь не работай.

На ступеньку ниже,
Тот, кто оступился.
Но, а мы повыше.
И в себя влюбился.

Но, а тот, что в луже,
Он давно сидит.
Мы его не хуже,
Он с тоской глядит.

Вот пошёл он в гору,
И пошёл на грех.
Нам бы радость в пору,
Но, а нам не смех.

Не дано за друга,
В радости смеяться.
Не моя заслуга,
Что ж тут любоваться.

Ангелы сорадуются,
Весело  у них.
Они чисто радуются,
За дела чужих.

Разве можно другими стать,
Если прошлое всё в крови.
Нам бы Бога на помощь звать,
И унять все желанья свои.

Бросить вызов утробной жабе,
Быть любимыми и любить.
И молить о пощаде,
И во славу Всевышнего жить.





За меня будут думать другие,
Ну, а я вроде, как без мозгов.
Облака вон поплыли пустые,
А пустые они для ослов.

Уподобился я первострою,
Брюхо глажу весь день напролёт.
И живу я в блаженном покое,
И сознанье моё не поёт.

Жизнь пройдёт, оценить не успею,
Смерть приму, страшней никуда.
И как в песне поётся, заблею,
Что в пустую прошли все года.

Не увижу красоты земные,
И рассвет никогда не встречал.
Дети будут такие ж слепые,
Пожалею, что их нарожал.

Наша земля – это клоны.
Чистятся души на ней.
Где-то рисуют иконы,
Чтобы мы стали добрей.

Но не хотим мы признаться,
В том, что живём много раз.
В будущих жизнях воздастся,
То, что творим мы сейчас.

Слова, слова, как много в них таится,
Как в нотах музыка живёт.
Так и в словах, такое вдруг родится,
Что сердце спляшет и споёт.

А мы не любим многословье,
И всё жалеем слов своих отдать.
Видать такое мы сословье,
Что, как не слово, то е…….




Мне судьба подарила всё,
И роптать на неё мне стыдно.
Но тащу на себя ещё,
Чтобы солнца не было видно.

Запленён я её дарами,
А на каторгу сам иду.
Разве можно сравнить с делами,
То, что рядом и на виду.

Вот рассветы один за другим,
Красота в них такая.
А живу я совсем не живым,
Всё бегу, наперёд забегая.

Мне б вернуться к истокам своим,
Ублажиться запахом хлеба.
И не быть на земле чужим,
И увидеть величие неба.

Мы будем строить казино,
И много их построим.
Конечно, нам не всё равно,
Но землю уже роем.

Крестьянин тоже заживёт,
Он выиграть там сможет.
И в гору всё пойдёт,
Фортуна всем поможет.

Теперь понятно почему,
Заводы нам не нужны.
Работать будет некому,
В игре мы будем дружны.










Я шанс не дал врачам своим,
Не совершил я подлости великой.
Душой не пал к её ногам,
 И не была душа двуликой.

Я знаю, мука будет не легка,
Я видел смерть, держал её запястье.
И в ад кромешный не столкнёт рука,
И смерть не будет, как несчастье.


Устал давно и очень, очень,
Смотрю, смотрю на небеса.
Слезятся сильно мои очи,
Ну, брат, какая там краса.

Не с перепугу я взираю,
На те,  бездонные края.
Душой и телом понимаю,
Что эта бездна не моя.


Я демонов вызову с Ада,
Пускай улыбаются нам.
И каждого встречного гада,
Мы будем рубить пополам.

Взорвётся Россия, как прежде,
И воду заменит нам кровь.
В большой я живу надежде,
Что коммунисты поднимутся вновь.

Мы будем рубиться на славу,
Чужих  и своих на куски.
И перестанем кормить отраву,
Что оттянула до пола соски.







Страшно жить, страшно умирать.
Потому и пьём, чтобы не гадать.
Раньше пили, раньше умирали,
Но, про то всё, сильно не гадали.
Не было в народе страху за детей,
А теперь боимся. «Ты, браток, налей!»


Пустота за пустотой,
Двери все закрыты.
Ты ещё живой,
Хоть и нервы вскрыты.

Мы во сне прожили век,
Флаги всё таскали.
На молитву шли в буфет,
Ничего не знали.

Вот зарплата, вот аванс,
Цель была – стремиться.
Но сыграла реверанс,
Гордая столица.

Все захлопали в ладоши,
Нам свободу дали!
А взамен у всех калоши,
Под шумок снимали.

Положил немало нас,
«Бум» той перестройки.
Кто остался, пьём за вас!
Не вставая с койки.












Я люблю тебя глоткой
Россия родная.
Хоть залей тебя водкой,
Всё равно ты святая.

Мне и жизни не жаль,
Я отдам улыбаясь.
Только вот мне печаль,
Всё живём надрываясь.

И махну я рукой,
На все блага земные.
Я на веки с тобой,
Лишь бы были живые.


Не трава, не роса
И не пыль горячая.
Утомилась душа,
Как собака бродячая.

И не гонят уже,
Жалость дикая.
Не до боли вообще,
Мерзость сытая.

Не замёрзнет весна,
В ночь студёную.
Превратится она,
В степь калённую.

От ветров, песков,
Песня слышится.
Не порвут сто ветров,
Ей там лучше дышится.









Словами многих мы убили
И души разломили пополам.
Но лишь одно мы упустили,
Что передали они нам.

Не будет счастье, если гое,
Тебя преследует давно.
И если даже улетишь за море,
В душе останется всё то.


Всё ты понял и прожил
И недуг себе нажил.
А теперь твоя душа,
Загляделась в небеса.

Да и там покоя нет,
Вспоминают все Завет.
Жёлуди носком толкая,
Жёлтый лист ногой сминая.

Мысль проела всё внутри,
Вот душа рассвет, смотри.
А душа уже в пути,
Что хотят там все найти.

Нет ответа и не будет,
Все уйдут и всех забудут.
















Всю жизнь на цепи,
Всю жизнь сторожил.
Он к вам от любви,
Да лучше б не жил.

Смерть тело сковала,
А блохи пьют кровь.
Надежда пропала,
Он к смерти готов.

А ты где хозяин,
Чего не идёшь?
Забыл что ли Каин,
Ведь сам так умрёшь.

Глаза помутнели
И веки дрожали.
А  в доме всё пели,
Друг другу желали.

Чтоб лучше жилось
И  хлеба побольше.
Чтоб всем довелось,
Пожить бы подольше.

А рядом слеза
Всё катилась на цепь.
Закрылись глаза,
Не видавшие степь.


Я смерти вызов дал,
На днях начальных.
Я ей про всё сказал,
Теперь на равных.

У ней обиды нет,
А я без страху.
И плоть свою,
Отдам с размаху.




Вот добрался до цели,
А теперь всё держитесь.
Если вы не успели,
 То теперь помолитесь.

Шкуру драть я умею,
И рабов научу.
Я такое затею,
Только вплоть палачу.

Власть великое дело.
Изучали веками.
Я в рабочее тело,
Закреплюся штыками.

Все свои отклонения,
Что родители дали.
Я поставлю на пение,
Чтоб меня все узнали.

Даже прихоть больную,
Воспоют все чины.
И фантомы всплошную,
Засверкают в ночи.


Определил он сам себя,
Запреты приоткрылись.
Какие мысли у тебя,
В душе больной сложились?

Что заставляет нас,
В запретное стремиться.
На всё здесь Божий глас.
Не даст он отклониться.

Чего должно, тому бывать,
Что на роду, то всё навек.
И не должны здесь люди знать,
Как появился человек.




Вот завязли ноги,
Не песок, не грязь.
Почему в тревоге?
Почему не князь?

Почему пытаю,
Я себя всегда?
Видно что-то знаю,
Мне дойти туда.

Чтобы окунуться,
И святым наверх.
Вижу, стропы рвутся,
Падаю я в грех.

Падаю всё время,
По краям кино.
Я устал от бремя,
«Наливай вино!»

В нём утехи нету,
Но упьюсь я в смерть.
Чтоб душа к рассвету,
Не нашла и твердь.

Мы не пьём, а лечимся,
Не живём, калечимся.

Инвалиды смолоду,
Не войны, не голоду.

А живём в распятиях,
Крест несём в проклятиях.

На могилках ссоримся,
Против веры боремся.

Век прожить стараемся,
А живём, не каемся.





Удар за ударом,
Судьба всё наносит.
Живу я недаром,
Плачу, что попросит.

Взяла б убила
И нечего брать.
Душа хоть остыла,
Забыли б, как звать.

А то вдруг окликнет,
И в морду с размаху,
То шпорами тыкнет,
Тебе же на плаху.

Бегу я на плаху,
Закончились муки.
Рванул я рубаху,
Давайте же, суки.

Топор словно бритва,
Подумать успел.
Закончилась битва,
И ангел запел.


Меня за руки Бог подержал,
Холодок пронизал до костей.
И чуть слышно мне в ухо сказал:
«Ты до дна свою чашу допей».

Пью, давлюся и носом идёт,
Видно горечь осталась одна.
Только ветер мне песни поёт,
Только он утешает меня.









А если взять и разобраться,
Хотя бы вскинуть на глазок.
Зачем на жизнь свою ругаться,
И проклинать свой городок.

Вы посмотрите всё прекрасно,
Луна и небо, и лесок.
И реки не текут напрасно,
И даже этот городок.

Да разве здесь чего-то не хватает?
Чтоб жизнь прожить и не любить.
Оно, конечно, всякое бывает,
Но, чтобы так себя казнить?

Найти причину, обновится,
Откуда боль в душе твоей.
Ведь всё, что есть, от нас родится,
А нам подай всё поскорей.

Никто не хочет взять лопату,
И посадить вишнёвый сад.
Он лучше сходит, прям за хату,
И будет ждать себе наград.

Смеяться можно до икоты,
Бумаг не хватит никаких.
Мы настоящие проглоты.
 И лень у нас не двоих.

Теперь чего тут разбираться,
Коли ответы на лицо.
Ведь мы хотим, хотим продаться,
Да и желаем как никто.

Вот только покупатели другие,
Они берут с размаху жизнь.
А те, кто  трудятся святые,
И после смерти помнят их.





Хороший дом построил я
И одеяло в две ладони.
Уже разъехалась семья,
Мои года на склоне.

А склон такой, не устоять
И сознаёшь ты телом.
Хотелось в жизни всё понять,
Но был я занят делом.

Чего узнал я с той горы,
Когда к вершине добирался?
Не будем знать мы до поры,
Я сам себе признался.

Здесь нет вопросов, нет ответов,
Живём не столько, чтобы жить.
Тут множество советов,
Но не поймаем жизни нить.


На разум Бог не скупился
И Землю создал, как в Раю.
Не уж-то народ весь взбесился,
Что топчется весь на краю.

Мгновенье держит планету,
Другой такой не сыскать.
Вот мальчик сжимает конфету,
А город огнём весь объят.

Не Боги ведут на мученье,
Их слышать давно не хотим.
Великое ждёт нас паденье,
Пока лишь в бездну летим.








Вот они вехи,
Про них я наслышан.
Они как огрехи,
По ним я и вышел.

Смотрю я с пригорка,
Десяток их вниз.
Наверно Егорка,
Твой это карниз.

О страхе нет речи,
Пожил вроде бы.
А что там далече?
Такие ж столбы.

Никто не расскажет,
Наверно,  то бред.
Вот облако скачет,
Другое вослед.

Прольются дождями
И, ну, в небеса.
А мы-то слезами
Умоем глаза.

В страданиях диких,
Завесу порвём.
И счастьем облитых,
Мы всех там найдём.

Меня во купелю
И ангелы мыть.
От скверны неделю,
И дальше грешить.

А, может, сгнию
Я вместо купели.
От страха пою,
Чтоб черви не съели.





Он бил себя не на авось,
Промазать всё боялся.
Он просадил себя насквозь.
И в сердце пыж остался.

Стволы набралися крови,
На них секунду он держался.
Но если плохо, позови,
А он один остался.

Да, бросил смерть под ноги нам,
Жестокостью нетленной.
И может, где-то там,
Нашёл покой он во вселенной.


Мы любить хотели,
Сладко нам было.
Соловьи нам пели,
Всё вокруг цвело.

Сердце трепетало,
Билось на взлёт.
Всё вокруг кричало,
Ложкой ели мёд.

Мы горели ярко,
Лет не замечали.
Становилось жарко,
А потом молчали.

Так тоска великая,
Иногда всплывает.
Как собака дикая,
Сердце разрывает.

Пусть грызёт подольше,
В памяти остаться.
Нам не будет больше,
Хоть в тоске скупаться.




С миру по нитке,
А им не пожитки.
У моря клочок,
Да к власти скачок.
Беда только в том,
Что будет потом?
А будет, что всем,
Живём мы не тем.




































Озеро в степи,
Краснотал по краю.
Некуда идти,
Журавлям вздыхаю.

Звуки ублажают,
Их не разобрать.
Рыбы так играют,
Всё хочу объять.

Солнце закатилось,
Зарево тускнеет.
Небо в воду слилось,
Красок не жалеет.

Остров за луною,
По волнам бежит.
Тут и ночь стеною,
Над водой стоит.

Всё в такой гармонии,
Мы тут не к чему.
Ведь живём в агонии,
С горем – потому.

Прячемся от чуда,
Верить не хотим.
А оно оттуда,
Куда мы глядим?

«Он» раскинул краски,
«Он» налил воды.
Не было бы сказки,
Не было б беды.










А время неумолимо
Бежит с каждым днём вперёд.
А я от вина и дыма,
Сбавляю всё время ход.

Отстал на такие дали,
Что грусть уже не берёт.
И нету во мне печали,
Потратил всё наперёд.


О той ли дороге
Пророчил мудрец,
Когда ты в тревоге,
Шагнёшь за венец?

И мысли живые,
Поступки на суд.
И люди другие,
И страшен не кнут.


Я проповеди слушал
И часто засыпал.
И в пост я мясо кушал,
А Бог меня прощал.

Прощает и поныне,
И даже бережёт.
Как мать о сыне,
Всегда со мной идёт.












В гордыне купаемся смело,
Аж стыдно её созерцать.
Любое воняет дело.
Друг друга хотим мы подмять.

Подмять, раздавить и расплющить,
И запах ноздрями втянуть.
И быть там всегда, где погуще,
Чтоб можно ногой ковырнуть.

А как же Райские сады,
Аллеи в цветах и лозе?
Ведь мы от рождения гады,
И нету нам места нигде.

Вскипает невольно утроба
И хочется впрыть на толчок,
Когда ты в пол метре от гроба,
А там не сидит дурачок.


Закричал ямщик,
Кони в пропасти.
Слышен хрип кобылиц,
Пьянка в тонкости.

Кнут жуёт в слезах,
Соль лошадная.
Не под глаз, а в пах.
Жизнь прохладная.

Закружит метель,
Кнут останется.
Ему снег постель.
Эх ты, пьяница!









Всё в зарево смотришь.
Как будто впервой.
И всё себя моришь.
И сам ты не свой.

Чего там увидел?
Боишься моргнуть.
Кого ты обидел?
Раз трудно шагнуть.

Дождался, темнеет,
Сиреневый всплеск.
И небо полнеет,
И радужный блеск.

А я всё стоял,
Почти бездыханный.
Внутри трепетал,
Мой дух окаянный.

Кто-то играется мною.
Факты - упрямая вещь.
То не найду я покоя,
То забываюсь я весь.

И в забытье мне всё снится,
Будущих дней череда.
То разгрызает мне брюхо волчица,
То мимо проходит беда.

Тянутся дни, как резина,
То пролетают стрелой.
Скоро лопнет пружина,
То я весёлый вернулся домой.

Всё в бесконечность уже превратилось
И не пойму, почему я такой.
Видно душа уже птицей забилась
И собралась на покой.





Всё время вдоль ходил забора,
И надпись чёткую читал.
Читал её я до упора,
За ней забор я не видал.

И вот прозрел, забор увидел.
В нём труд, искусство, красота.
Не знаю, кто меня обидел,
Что на полвека слепота.


Я хочу умереть,
Чтоб в сознании был.
До конца, чтоб сгореть
И узнать, что  я жил.

Ведь не жили, ушли,
Да и смерть не познали.
Мимо рядом прошли,
А себя исчерпали.



Не любовь, а тлен
И не жизнь, а плен.
Я б махнул рукой,
Да кричат мне : «Стой!»
Не стою, не иду,
Как во сне, в бреду.
Где-то там скрипач,
Струну давит в плач.
Ну, зачем пришли?
Что мы здесь нашли?
И опять струна зазвенела в ночь.
Я себе вина,
А вы шли бы прочь.







Всё было понарошку,
Со стороны его друзей.
И он ушёл не сразу, понемножку,
С глазами полными огней.

Ушёл вопрос, ушёл ответ,
Которого мы не услышим.
И не прольётся на нас свет,
Которого давал нам свыше.


Судьбу - на копыта
И вот тебе конь.
Ничто не забыто
Его я в огонь.

Узнает и плётку,
И дождик, и зной,
И горькую водку,
И выход слепой.

А то всё глумится
Над долей людской.
Пускай породнится
С жизнью такой.

Забить бы её,
Чтобы вольными стали.
А горе своё
На себя возлагали.

Она нам помеха,
Идти до конца.
Бывает до смеха
Клюём на живца.









Я истине служил
Страдал от этого немало.
Я душу в истину вложил,
Но истина молчала.

Я понял, истина не злато
Она изменчива в летах.
И если встречу истину когда-то,
То это будет не в словах.

Лень одолела.
Живу, абы как.
Вишня поспела,
А мне всё не так.

Бросил под ноги
Янтарный я плод.
Где эти Боги,
Пустил бы в расход.

Вот и судите
Теперь вы меня.
Только поймите,
Что вы – это я.




















Только наша страна,
Одуревши от водки.
Горькой жизни полна,
Рвёт себя по щепотки.

Разорвал бы , убил
Я себя на кострище,
Если б чуть изменил
Этой жизни кладбище.

Виноваты кругом,
Мы в единое слились.
Не живём на потом,
Все давно уже спились.

Не царю и не Богу
Нету дела до нас.
Потеряли дорогу,
К Богу, к Богу.

























Убивать и делить,
Разве можно так жить.

Коротка наша жизнь,
Ты пред нею склонись.

Жизни другой не дано,
Чтоб поспело вино.

Чтоб глоток за глотком
Ты ушёл стариком.

Чтоб мозги не загнали,
Чтоб от горя печали.

Не надел бы корсет,
Не взорвал ты рассвет.

Песню жизни не спеть,
За идею сгореть.

А была ли она,
Если крови полна?

Ты до ста доживи
И людей не трави.

Сам поймёшь, что живёшь
И других не взорвёшь.















И вот итог я подвожу,
Черту жирнее ставлю.
Какому Богу я служу
И что ещё поправлю.

И вот поправки начались,
Смешнее смешного стало.
Откуда все они взялись,
На них и жизни мало.

Выходит жизнь прожил я вкось,
Не так как мне хотелось.
Она промчалась на авось
И вороньё слетелось.


Что ж ты маешься, бедный?
Сам себе надоел.
Ликом стал бледный.
Уж давно околел.

Тело ещё живое,
Памяти в нём нет.
Разве хотел такое,
Чтобы таял твой след?

Раньше ты принял муки,
Но и святым не быть.
Кто же те суки,
Что заставляют так жить?

Правду искать не дело,
Ты посмотри кругом.
Рядом проносят тело,
А ты уже в нём.









Всё было так, как я хотел.
Года в единое сливались.
И даже в чем-то преуспел,
Но в глубине они смеялись.

Я сопоставить смог всю жизнь,
Я перебрал её до корки.
Ты в гильотину хоть ложись ,
Тебе не хватит там верёвки.

Всё было так как я хотел,
Но сомневаюсь всё сильнее.
Не я здесь в чём-то преуспел,
Зато живу теперь полнее.

Надежды крепнут, страха нет,
Закаты душу обливают.
Не мы пришли на этот свет,
Они нас посылают.


Раскололи мир
Силы страшные.
А идут на пир
Рожи красные.

Поедим, поспим,
Пусть шевелятся.
Мы во сне горим.
Они  в жизни мелются.

Хорошо везде.
Где б запрятаться.
Те и те в узде.
В приисподню катятся.

А к попам пошёл.
Начал кланяться.
И с ума сошёл.
Они  маются.




Хохотнул мне в ухо
И вдогонку слог.
Правда, хоть и сухо,
Разобрать я смог.

Всё здесь на печалях
И конца здесь нет.
Все мы у начала
И начала нет.

Сон рукой смахнуло,
Холодно спине.
В ухо что-то дуло,
Дуло точно мне.


Загнали душу в тело
И, ну, её терзать.
Такое, братцы, дело
Да разве их понять.

Кручинимся подолгу,
Потом приходит срок.
Поднять не можешь ногу
И прогнивает бок.

Молится нету силы,
А смерть всё не идёт.
Порвались в теле жилы,
А филин всё орёт.

Душа вот-вот взорвётся
И в сердце будет сбой.
Как в песне той поётся:
«Уйдём мы на покой».









Вот заснул ты крепко,
А душа долой.
Было тело клеткой,
А теперь стрелой.

Полетела к югу,
В день грядущий мчит.
То рванула к другу,
То в степи стоит.

Так всю ночь свободу,
Обретает в раз.
И не нужно броду,
И не нужен час.


Народ загнали в стойло.
Своих же братьев во Христе.
И всё подпихивают пойло,
Чтобы тащились на хвосте.

Кому нужна такая Русь?
Наверно правят там иуды.
Зачем нам их клянусь,
Когда слились все люди.

Наврали столько коробов,
Как раз по три на брата.
Уже хоронят без гробов,
Такого не было, ребята.

Всё обещают, заживём,
В достатках и веселье,
А мы как пили, так и пьём
Отравленное зелье.

Теперь детей мы наплодим,
За деньги демократам.
И их же в рабство отдадим,
Зажравшимся магнатам.

Прекрасная страна,
Как не указ, так худо.
Давно пора сойти с ума,
Да не даёт нам чудо.




Не замёрзнут руки
И душа не в лёд.
Не отравят  суки
Знаю наперёд.

Если ты за веру
Проживёшь свой век.
Если ты за меру-
Будешь человек.


Не от страха роюсь
Я в своём белье.
Я как будто моюсь,
Знаю по себе.

Чище верно стану
Я душой на миг.
Неба край достану
И не брошусь в крик


Вот так и я когда-то,
С бугорка глядел.
Завидя брата,
К нему летел.

Не бугорка, не брата.
Да и хата та ли?
Оттуда нет возврата,
А мы тогда не знали.

Не знали мы тогда,
Что жизнь коварна штука.
Пройдут года,
Всё поглотит разлука.

А память горше, горше
Мне ядом жжёт.
Мне жить бы проще,
Но память не даёт.

Наверно глупо писать про всё.
А если тупо-
Страшней ещё.

Пускай судачат,
На вид возьмут.
Душой не плачут,
В  пух разотрут.

Пускай стирают
Всё не любя,
Но вдруг узнают
В них и себя.

Загубил, любил,
Память скверная.
Не скажу, что жил,
Гибель верная.

Для души не рай.
Ад не спешится.
Видно в этот май
Черти стешатся.

Закружат не здесь и не там
Беспредельники.
Я рванул бы сам
Эх, подельники!
















И бежал спотыкаясь
Я всю жизнь доселя.
То утробно ругаясь,
То взаймы векселя.

Всё старался умыкать,
 Всё старался стяжать.
Совесть в нишу затыкать
И бежать, и бежать.

Добежал, рассмеялся,
Хохотал, как больной.
Что легко так продался
С этой дикой страной.

Не придумал такое
И не я сочинил.
Всё вокруг не живое,
Вот и гроб сколотил.


Мерцают в небе звёзды,
И утро за горой.
Луна прогнала дождик,
Любуются собой.

Тут замерло мгновенье,
Его не описать.
Такое в небе пенье,
Что глаз не оторвать.

Я стал частичкой моря
Бескрайнего  в ночи.
И нету больше горя,
Его там не найти.

Смотреть, не видеть чуда.
Его я отыскал.
Оно течёт оттуда,
Его нам Бог послал.




Откуда печаль?
Унынье откуда?
И всё то, мне жаль,
Не видел я чуда.

Всё дряхло и пошло,
Ответ разгадал.
Жить стало тошно,
Господь бы подал.


Бежал налегке,
Грузил понемногу.
И думал, себе
Найду я дорогу?

Чтоб легче была
И склонов побольше.
Чтоб совесть моя,
Спала бы подольше.

Колени трещали,
Спина горбылём.
Хапугою звали,
А я всё о том.

Чтоб легче жилось
И хлеба побольше,
Чтоб всем довелось
Пожить бы подольше.

И вот задыхаюсь,
Идти нету сил.
За что-то цепляюсь.
«Да разве, я жил?»

Не будет здесь ладу
На этой земле.
Бреду я по саду,
А сам уже вне.




Крестами грудь прикрывая,
Идёт плоть живая.
Затёрли ногами паркет,
А Божьего света нет.

Не любят они друг друга,
А что ж говорить о нас?
Любому нужна прислуга,
Не помнят они наказ.



































Закричать бы в пору,
Да уж нету сил.
Мне бы дальше в нору,
Чтобы там остыл.

Помолчать, не думать,
От всего уйти.
День и ночь запутать,
Только б не сойти.

Не сойти, не сбиться,
В пустоте своей.
Вот уж время мчится,
В голове моей.

За века умчалось,
Унося меня.
Вот в исток добралась,
Там уже не я.

Там начало бродит,
Скоро брызнет в тьму.
Жернова заводит,
Вольно всё ему.

И опять раскрутит
Мельницу свою.
И людей осудит,
Нужен крик ему.

Чтобы все кричали,
Думали навзрыд.
Чтобы так молчали,
Вечностью стал миг.










Мне за прошлым уже не угнаться
Оно кануло в реку, не днём.
Эх, куда бы податься,
Чтобы больше не думать о нём.

Или пусть разрывает мне душу.
Может это и есть благодать?
Если вынесет день хоть на сушу.
Я готов за него всё отдать.

Закружусь я тогда против ветра.
Все минуты учту наперёд.
Не оставлю пути и полметра,
Что подарит мне новый восход.

Ничего не придумал, и ладно.
Всё оно так и есть,  ты прости.
Но для Бога, наверно, накладно.
В одну реку дважды зайти.


И вот уже апокалипсис пророчат,
Нам не чинуши, а чины.
Такие байки мочат,
Чтоб запугать нас без войны.

Чтоб были заняты подвохом.
 Чтоб не просили сытно жить.
Гудят они как скоморохи,
И продолжают всех травить.

Зиму и лето в чудо ставят,
Вот посмотрите, как идёт.
Ещё годок, другой потравят,
И люд от страха весь умрёт.

Гудят последний год трагичный,
Зачем нам сеять, убирать.
И голос в телеке привычный:
«Осталось, братцы, мало ждать».




Орион спускается
На своём крыле.
Так для нас кончается
Время на земле.

Кто его отмерил?
Кто так порешал?
Он наверно верил,
В то, о чём писал.

Тайну пирамиды
Долго стерегли.
Души с Атлантиды
Видно помогли.

Континентов много
На земле откроется.
Только нам дорога
В приисподню строится.

Всё по кругу тронется
В сорок тысяч лет.
Наше время кончится,
Новый будет свет.

И опять дубинка,
Каменный вигвам.
А потом картинка -
Яблок ест Адам.

Ева крутит задом,
Кудри развалились.
Пот с Адама градом,
Так с пути мы сбились.










Я свободным не буду во век,
Потому что всегда желаю.
И желанья мои, как бред,
Оттого я всегда страдаю.

Меру выпил тогда с вином,
Упустил красоту познанья.
И жалею теперь об одном,
Что пустыми были страданья.

Про судьбу ничего не знал,
Верил я, что всему создатель.
Но когда сомневаться устал,
Понял я, что её предатель.

А теперь – не разлей вода.
И, что дадено ею,
Будет нормой, и навсегда,
До тех пор,  пока я не стлею.


Прошли те времена,
Дружней народы жили.
Не меньше пили мы вина,
Зато, как Родину любили.

Любили просто, ни за что,
И потихоньку продавали.
Но разве денег стоит то,
Что с молоком впитали?


Не нужен мне разум,
Я зверем хочу.
Покончил бы разом,
О том, что молчу.

И жил бы свободным,
Душа хоть остыла.
Пускай, что голодным,
Но раньше так  было.


Да разве есть права?
Ты хоть себя-то видел,
Чтоб говорить слова,
Которыми обидел?

Мы сами в пору,
Других бы поучить.
Ну даже, если в гору,
А нужно ль обходить?

Раскаяться успеем
И локти покусать.
Мы жить давно умеем.
Зачем нас доставать?

Твой опыт – это твой.
И нечего травить.
Ты лучше за собой,
А мы хотим так жить.


Они во власти утопают.
У них и палец уж не гнётся.
Но всё равно они страдают,
Когда покой к ним рвётся.

Где совесть обронили,
Где продались за грош.
Они себя похоронили,
А душу отдали под нож.














Мы разные и слава Богу,
Жестокость в нас не по злобе.
Когда ты смотришь на дорогу,
Всё относительно в тебе.

Идёт борьба на выживание,
Один наверх, другие вниз.
И правит здесь не сострадание,
Когда трамплином стал карниз.

Тут любопытство, огорчение,
А  мне ещё, то ничего.
А он парит ещё в падении,
А ты забыл уж про него.

Доволен ты собой порядком.
Хоть и не смотришь далеко.
Живёшь ты в мире гадком,
Зато сравненье велико.


Жаба сожрала,
Всё лучшее в нём.
Долго не спала,
Брала всё заём.

Выбрала всё,
Что только смогла.
Брала б ещё,
Да рядом слегла.

Оба хиреют
В постели сырой.
А мухи жиреют
Над паствой такой.









Если вдруг метеорит,
В душу нашу залетит.
Пролетит её насквозь,
Так без цели, на авось.
Он такой оставит след,
Можно рану разглядеть.
В той дыре увидишь всё,
Нет страшней в ней ничего.
Опалённые края,
И кричит душа моя.
То не был метеорит,
Наша жизнь вот так горит.
Пролетает вмиг она,
И на ком же здесь вина?
А душа продолжит путь,
Ей другую жизнь несут.
И опять метеорит,
И опять она горит.
Тут девятую подносят,
Без души пожить всё просят.
Пеплом тельце обтрусили,
И на том дела сложили.
«А душа?»,- вдруг крикнул кто-то,
Но живём же – ничего-то.




















Мне голову мысли просверлили,
Теперь в неё могу свистеть.
Мы столько здесь грехов нажили,
Что черти руки стали греть.

На старость думаем о Боге,
Ответ какой-то там держать.
И начинаем жить в тревоге,
Хотим всё заново начать.

Но не дадут нам оправдаться,
Грехи попрут ещё сильней.
И нам не нужно дожидаться,
А жить, как можно веселей.

А там, что будет, то и нам,
Чего заранее трястись.
Я на Голгофе уже сам,
И мысли ядом пролились.


Глаза не открылись,
А ноги бегут.
Ещё не родились,
А сложен их путь.

Для нас всё по плану,
Он где-то в голове.
Бывает с изъяну,
Бежим налегке.

Счастливейший тот,
Кто хлебом насущным.
Ему даже свод,
Дождями не пуще.









Дорогу в рай себе не строим,
О смерти думать не хотим.
Себя потом на мысли ловим,
Куда в конце мы полетим.

Миров реальность осознали,
Теперь бы можно выбирать.
Но веру в землю затоптали,
И не хотим чего-то знать.

А мир  другой к нам прорывался,
Его мы видели не раз.
Он с мистикой сливался,
И поражал всех нас.

Творить, как начинаем дело,
Он нас преследовал всегда.
Я утверждаю это смело,
Творцам дорога есть туда.

Над абсолютом темы строим,
Куда приладить бы его.
А что мы в нём нароем?
Когда в нас нету ничего.

Поднять мы голову боимся,
Чтоб не менять устоя своего.
Но а когда на путь ложимся,
То вспоминаем про «Него».


Нам историю несут,
Про неё нам так поют.
А история она,
Половину из вранья.
А то вся, а то вся,
Из вранья, из вранья.







Нам бы всем опомниться,
Вспомнить, что умрём.
Может не достанется,
Чиститься огнём.

Осознать мгновение,
Что мы здесь живём.
И услышать пение,
Под своим окном.

Примут там родные,
Может и простят.
Отстоят святые,
Если захотят.

А потом останется
Нам взирать с небес.
Как людьми играется
Ненасытный бес.


Лень одолела,
Живу абы как.
Вишня поспела,
А мне всё не так.

Бросил под ноги,
Янтарный я плод.
Где эти Боги?
Пустил бы в расход.

Вот и судите
Теперь вы меня.
Только поймите,
Что вы – это я.









А вообще есть доля, доля у меня.
Окрещён я полем, отпусти туда.
 Там свобода плещется с ветром по волнам,
Никого не нужно ублажать мне там.

Звёзды- покрывало, а матрац трава,
Никому не нужно говорить слова.
Дал бы Бог питание, силу на мороз,
Я б ушёл в скитание, не жалея слёз.


Мир сотворил не чародей,
Ему нет дела для людей.

Его он так слепил, не гоже,
Что всё живое плачет тоже.

Он в пору только для хмельных,
Он сотворён, он сотворён для них.


Живут здесь бывалые
Люди у моря.
Они все усталые
И знают про горе.

На водку и вёсла
Всегда налегают.
Живут очень просто
И много мечтают.

Поймать осетра,
Егерей обойти.
Чтоб завтра с утра,
Водку найти.

Задула морьяна,
Гремят каюки.
В заливе Кизляра
Поют рыбаки.



Попробую взглянуть
За те я грани.
И пусть меня несут,
Те бешенные сани.

За гранью смерть,
Душа покинет тело.
И там не твердь,
Но я шагаю смело.

Все знают, что умрём,
Но это лишь слёза.
Бояться нужно, что потом,
Когда закроются глаза.


Бегут по дорогам
Пожитки в руках.
Сидят по острогам,
Уже не в бегах.

Возьми и на печку,
Побольше ей дров.
Поставь Богу свечку,
Живи, будь здоров.

Но нету возврата
И нету начала.
Убил ты не брата,
Душа закричала.

Покойники стали,
В них страх не живёт.
Вонзит кусок стали
И глаз не моргнёт.

Но было начало,
Была и мечта.
Душа ликовала,
А стала пуста.




Вольному воля,
Спасённому Рай.
Пили мы троя
И был месяц май.

За водкой сходили,
Купили в ларьке.
И двое не жили,
А я налегке.

Оправился сразу,
Одёрнул штаны.
Подумал, заразу
Пьют наши сыны.

«А нам уже поздно,
И выбора нет»-,
Сказал бы я грозно.
Да мучает свет.

Он льётся из Рая,
Где буду я жить.
Открыл дверь сарая,
А там гроб стоит.

Подушка из стружки,
Внизу простыня.
В углу две кадушки,
В гробу лежу я.

По маслу картина,
Была б хороша.
Но кто та скотина?
Что умерли зря.

Погибли во славу,
Не знаю, чью?
Засыпал канаву
Трактор мою.

И колышек вбили,
И крестика нет.
Россию сгубили.
Кто скажет ответ?

Ответа не слышно,
Его не видать.
Россия, как дышло
И всем наплевать.                *******************
Заболела душа,
Сердце ноет.
Раньше вот ни шиша,
А теперь поет.

Что случилось за век,
Тот короткий, что жил?
Стал теперь человек,
Раз людей полюбил.

Сумма знаний большая,
А того не было.
Не заменит слепая,
А теперь всё прошло.

Институтов и званий,
Не оправится жизнь.
Ты от боли скитаний,
В ряд с людьми становись.

Станешь им ты до смерти,
И грехи ни почём.
Раньше правили черти,
А теперь всё о нём.


Страна, страна- великая страна!
Таких не знала вся планета.
В ней чаши переполнены сполна.
И как любить тебя за это.
Здесь нет серёдок, нет наполовину,
Всё до краёв, когда я сгину.












Горит подошва, скрепит керза,
На лоб полезли мои глаза.
Так в гонке этой я , как в бреду,
Наверно, скоро с ума сойду.

Свободу дали, а хлеб забыли
И сто миллионов уже остыли.
И нет предела эксперименту,
Затёрли напрочь всё ту же ленту.


Звёзды с неба упали,
Плещутся на волнах.
Тихо русалки звали,
С блёстками в волосах.

Так я сидел у края,
Слушал себя и всех.
Кто обещал мне рая,
Кто говорил, что грех.
























На дно души я опустился,
Страшней не видел ничего.
Зачем я над собой глумился,
Зачем и для чего?

Списать бы можно, есть причины,
На то, на это наплевать.
И на краю пучины,
Я буду всё равно кричать.

Молить пощады, снисхождения
И скорбь так будет велика.
А за минуту я забвения,
Отдам над морем облака.

Но там не звери, не люди,
У них свои расчёты есть.
Не поднесут тебе на блюде
И не нужна им наша лесть.

Смеяться тоже там не модно,
Что заработал – получай.
Располагайся, как удобно
И на жаровне не скучай.

Для многих сказка и пустое,
Для них разорвано звено.
И не возьмёт их за живое,
Всё от Фомы идёт давно.















Хотя ещё, наверно,
Я проживу немало лет.
Но знаю верно,
Чего прошло, того уж нет.

И разве есть за что держаться,
За те привычки, что нажил.
И разве можно наслаждаться,
Гуляя меж родных могил.

Тут души вознеслись на небо,
Оставив тело догнивать.
А мы привычно тащим хлеба,
Себя хоть малость оправдать.


Мразь тешется, ликует,
И на крови людской пирует.
Что толку ей посылы слать,
Она готова и себя сожрать.
Тем кончится, когда придёт ей срок.
И в одиночестве не мытая уйдёт.
Раскаяться ей -  не дадут,
И душу с телом в яме загребут.


Ты роль свою играл, как мог,
То был в бою, то падал с ног.
И цель преследуя, не жил,
Духовность в брюхе утопил.
Так счастье ты своё ковал,
Душой тихонько торговал.
Но, а когда пришло прозренье,
Остановить не мог паденья.
Ты весь в сомненьях и на дне,
И нет прощения тебе.







Филин засмеялся.
Не хороший смех.
Воробей сорвался.
Вылетел на грех.

Перья полетели
В свете фонаря.
Так его и съели-
Напугался зря.

Нервы подкачали.
Сделан был прыжок.
Многих так сожрали.
Был бы тот рывок.

Страх большое дело.
Многих подкосил.
Не шагали смело.
Не было в них сил.


Не искушал плодов я весенних,
Не испил я воды с родников.
Не досталось и дней мне блаженных,
К жизни этой я был не готов.

Не заметил просторов глубоких,
На закат и зарю не смотрел.
И в печалях до неба высоких,
Свою жизнь, как поскудник имел.

Всё в прошедшем ,исправить не можно.
И в тоске доживаю свой век.
Вот поднялся, иду осторожно,
Эх ты дряхлый, больной человек!









Время стояло
И шли наугад.
Было нас мало
И встречный был брат.

Но прокатилась
Волна на земле.
Время забилось
И ахнули все.

Стали плодами
Для чрева земли,
Те, что веками
Из моря пришли.


Прольются года
Сквозь пальцы песком.
Сюда никогда
Не вернусь я потом.

Чем крепче сжимаю
В руках я песок.
А разве желаю,
Чтоб не был тот срок?



















Камень бы в руку,
Да граммов пятьсот,
Да в голову суку,
Что травит народ.

Мозги бы в ладони,
Да глянуть бы в них.
Наверное они
Отходы больных.

Не может нормальный
Народ свой травить.
Пусть стих мой банальный,
А как дальше жить.

Смотрю я направо,
Пьяный идёт.
Смотрю я налево,
Мужик бабу бьёт.

А это, что видно,
А что под низом?
За Родину стыдно
Продались кругом.




















«Всё это было вчера!»,-
Громко кричала сова.
Вторило эхо глухое,
Поле чернело пустое.

Также чернеют поля,
Совы куда-то слетели.
С ветром играет зола.
Разве мы это хотели?

Мы живём уже хорошо,
Не пугают нас голодом смело.
Подождали бы малость ещё,
Чтобы наше подвинулось дело.

Но утопией пахнет во всём,
И законы такие смешные.
Будто пишут их не пером,
А вилами по рекам «глухие».

Может просто я где-то не внял,
И кипят понапрасну страсти.
Но поверьте, я много видал,
Как ворами становятся власти.

Обирают народ до предела.
Будут скоро и шкуру сдирать.
Эх, Россия, ты так заболела,
Что пилюли напрасно давать.















Утратил вновь
Я твёрдость шага.
И жизнь бьёт в бровь,
Тут не до флага.

Иду в тени
На свет, боюся.
Ещё раз пни –
Я удивлюся.

Потом остынет,
Душа вздохнёт.
И снова кинет
Ударит в лёт.

Потом стареем
Мы не в строю.
Других жалеем
Для них пою.


Прошёл старик,
Он головы не поднимает.
Я слышу крик,
Его душа страдает.

Он одинок
В таком огромном мире.
Его сынок
Весь день в трактире.


Разве можно другими стать,
Если прошлое всё в крови.
Нам бы Бога на помощь звать,
И унять все желанья свои.

Бросить вызов утробной жабе,
Быть любимыми и любить.
И молить о пощаде,
И во славу Всевышнего жить.


Мы разумные твари
И умеем считать.
И давно нас по паре,
И ума не отнять.

А что твари, то твари,
До сих пор дикари.
Рубим ели в угаре,
Ты вокруг посмотри.

Новый год на задворках,
Мёртвых сосен и елей.
И страна на подпорках,
Мы совсем очумели.

Пляшем, скачем в ночи,
С ёлок слёзы ручьём.
Мы точь в точь палачи
Всё утробой живём.

Не рубите вы ели
Пусть и сосны живут-
Это наши постели,
Это наш и уют.

Хватит болью питаться,
Хватит лес вырубать.
Нужно весело браться,
В праздник ёлки сажать.

Будет всё по-другому,
Будет климат иной.
Будет видно слепому,
Что мы, ёлка, с тобой.

Но, а если под ёлку,
Будем песни орать.
От неё нам иголку,
Через век не сыскать





Я выпал с системы, хоть там и не мёд.
Надежды все тают, как в озере лёд.
А дни, как отрава, глотаю я их.
И выхода нету в мыслях моих.

Играли мне музыку, сказка в ответ,
Теперь эти мысли, затмили мне свет.
Шумит голова, опустилися руки,
И водку вливаю в себя я от скуки.

Удел не из лучших, но всё же забота.
Достал и напился, тоже работа.
Друзьями завёлся, словно рабы,
Рогами толкают в хату гробы.

Я им не помощник, я им господин.
Они мне с поклоном: «Померь, хоть один».
И вот я во гробе, он мне по плечу.
Спокоен, доволен, куда-то лечу.

Вот кончились вехи, туман за бортом.
И черти притихли, а я их кнутом.
Не тянут родные, устали видать,
Наверно приехал, чего же мне ждать?

И вот санитарка над мордою с уткой.
«Ну, что покатался дорогою жуткой?
Смотри погоняйло, сколько таких.
Всё гонят и гонят коней молодых.

Тебе как не многим ещё повезло,
Вернулся оттуда врагам ты назло.
Вот только беда, перекошенный весь,
Надолго останешься с нами ты здесь».










Скрежет и пещали
Дятлы на висках.
Утро простучали,
Сразу день погас.

Утонул во мраке
В мыслях до краёв.
Видно вурдалаки
Скинули покров.

Вижу, как смеются,
Ходят стороной.
То кружочком жмутся,
Шепчутся змеёй.

Вдруг один, что слева
За руку повёл.
Ты, дружочек, смело,
Ты же, как орёл.

Улетишь от мыслей,
И дрянных забот,
Только зубы стисни,
Там увидишь брод.

Песня зазвучала,
В голове свежо.
Детство вмиг промчалось,
Пыльное село.

А всё же глазами
Мы трём небосвод,
Чтобы с годами
Найти там приход.

Старость свою
Надеждой питать,
Чтобы в раю
Жить-поживать.





Я меру знаю,
У всех - по две.
А я вливаю
В себя вообще.

Впадаю в спячку,
На суток троя.
И пью заначку,
Уже не стоя.


Дороги мы не выбираем,
Бывает, в тёмную идём.
За это сильно мы страдаем,
И выход к свету долго ждём.

Ошибку быстро не исправишь,
Но опыт наберёшь.
И душу здесь ты не отравишь,
Но хорошо себя встряхнёшь.

Ломать ты голову впустую
Часами будешь под окном.
А может, схватишь нить живую,
И всё окупится потом.

Нас Бог создал как по шаблону,
А роль дал каждому свою.
Один идёт к крутому склону,
А ты держись , держись в строю.


Тут оказалось
Полено в руках.
И покосилось,
Тело в ногах.

Кашей свалились
Мозги ей на лоб.
Больше не бились,
Готовили гроб.


Мне без мыслей уже не прожить,
Они роем кружатся во мне.
Каждый день продолжаю я пить,
Нет покоя мне даже во сне.

Разделился на два человека,
Один ищет дорогу в рай.
А другой,  хочет жить два века,
И всё утро кричит: «Наливай!».

Наливаю всегда и по многу,
Так бывает, что носом идёт.
А тот первый всё тянет в дорогу,
Где покой, да смиренье живёт.

Так, наверно, когда-то разъедусь,
Перестану дружить с головой.
Но в душе я всё время надеюсь,
Не случится такое со мной.

Перестану я водкой травиться,
На закат посмотрю первый раз.
Будет сердце радостно биться,
И появится зависть у вас.


Я куплю себе туфельки новые.
И пойду, загребая бурьян.
Буду щёлкать орешки кедровые.
И исчезнут во мне сто изъян.

Перекроют они все невзгоды,
Запоёт соловей в голове.
Всё зависит теперь от погоды,
Чтобы мог любоваться в толпе.









От водки веселье,
Хороший приход.
Но будет похмелье,
Порвал бы я рот.

Раскатятся глазки,
на две стороны.
И страшные сказки,
Рванут из башки.

Прольются на пол,
Заполнят кровать.
И ты, как осёл,
Начнёшь их лягать.

Виденья такие,
Нельзя описать.
Они как живые,
Но страх не унять.

Погонят  с балкона,
Башкой на Брадвей.
И вздрогнет икона,
О жизни твоей.

Ногами мечты,
Растащит народ.
И даже цветы,
Не скрасят уход.


Ахнуть бы дверями,
Чтоб откос упал.
И бежать дворами,
Чтоб никто не знал.

Куда милый делся,
И отец родной.
Я на вас не взъелся,
Я во век такой.




В утро морозное,
Пиво холодное,
Жажда Российская,
Смертушка близкая.
Всё изначально.
Только очень печально.


Лунный падает свет,
А меня уже нет.
И не там, и не здесь,
Я сгорел уже весь.

Водка утром вкусней,
Не тоскую о ней.
И не раб, и не царь,
И себя мне не жаль.

Не нашёл я ответ,
А скорей его нет.
Пустотой я объят,
Только звёзды горят.

В них я вижу покой,
Только там я живой.
Жаль, что в той тишине,
Не приснишься ты мне.


Так ушёл он от нас молодым,
Глаза на лбу, а сопли до пола.
Первый раз его сняли живым,
А теперь он глядит не весело.

Всё закончилось в раз навсегда,
Оказался он просто не в деле.
И гудят провода,
На которых ещё не успели.





Мир лучше не станет
И будет таким.
Он будет нас ранить
И будет больным.

Его не излечат
И в тысячи лет.
Он будет калечить
На том стоит свет.

Он хуже всё будет
На тысячу крат
И нас не рассудят,
На то есть и Ад.


Нигде тоска не рвёт так душу,
По крайней мере, не видал,
Когда шагами мерил сушу
Нередко в небо я взирал.

Вот там поистине печально,
Да и тоску не описать.
И как-то горько и отчайно,
Что тех глубин нам не понять.

Не воспринять душой немытой,
Не изменить себя вовек.
А в оправданье жизни сытой
Могу сказать: «Я - человек!»


Чтобы мёд да ложкой
Да во благе жить.
Нужно глубже сошкой
Землю ворошить.

И не ждать причала,
Где одарят с ног.
Чтобы всё сначала
Одолеть ты мог.



Каждый раз пишу я стих,
Думаю последний.
Но возьмёт меня вдруг псих,
Аж, бываю бледный.

И давай строчить перо,
Выливаться в строки.
Как наскучило мне дно,
И свои пороки.

Всё хочу я рассказать,
Поделиться с вами.
Чтобы вы могли всё знать,
Лёжа на диване.

Чтоб не вас камзол тянул,
В тьму страшнее света.
Как во сне я водку дул.
Не дай Боже это.

Почитаете, авось,
Бросите срамиться,
Что живёте, братцы, вкось
И боитесь биться.

За себя и за детей,
И за жизнь хорошую.
Ты, народ, родной не пей,
Не живи как скошенный.

Есть у нас ещё дела.
Посмотрите вдали.
Не совсем страна сошла.
Придави педали.

Пусть ползёт зелёный змей,
За кордоны наши.
Но, а ты, народ, не пей,
Разве нету каши?

Ты набей себе живот,
И работай в славу.
Пустишь ум свой в оборот,
А не жизнь  в канаву.

Жалко, братцы, погибать,
При таком размахе.
Не было б в стране, что жрать,
Заберут ведь шляхи.

Камзол- льняные верёвки

Я вырос в родине своей,
Её Россией кличут.
О Боже, сколько лет я в ней?
И столько носом тычут.

Здесь нужно пить и пропивать,
Да так, чтобы дымило.
А если воровать,
Чтоб пол страны заныло.

Вот  и гуляем, вашу мать,
Семь дней в неделю мало.
Вы не желаете узнать,
Когда у вас не встало.

У нас всё время не встаёт,
Не на какие дали.
У нас само собою прёт.
И не нужны педали.

Смотри вот новый год прошёл,
Страна в таком запое.
Аж, Ангел с небес сошёл,
И пожалел живое.

А тут морозы, вашу мать,
Их никогда не ждали.
И кто кого начнёт ругать,
За то, что прохлебали.

Мы прохлебали всю страну,
И что нам до морозов.
Мы стали верить  в Сатану,
Без никаких угрозов.

За просто так, за сто грамм водки,
За колбасу и кожух старый.
За новые подмётки,
И пьянку под гитару.

Но кто нам ткнём в мурло,
Все эти блага.
Хватай скорей весло,
И загребай,  бродяга.
И вот две тыщи лет греём,
Чем под руки попало.
А в основном мы пьём,
И пьём совсем немало.



Хочешь, не хочешь,
А надо идти.
Хочешь, не хочешь,
Всю жизнь ты в пути.

Путь твой не долог,
От края на край.
Скинется полог,
Секунды считай.

Жалок ли будет
Твой пройденный путь.
Сильно ль осудят,
И что там возьмут?

Может за грех,
И пустые года.
Поднимут на смех-
Те господа.

Ад будет горьким
И Рай не утешит.
Всё будет долгим
Лишь водка потешит.

Пока ты в силах,
Бери,  наливай.
А если и в прах,
Поди  их узнай.
Мир лучше не станет
И будет таким.
Он будет нас ранить
И будет больным.

Его не излечат
И в тысячи лет.
Он будет калечить
На том стоит свет.

Он хуже всё будет
На тысячу крат
И нас не рассудят,
На то есть и Ад.

Перебьют, перестреляют,
Танки пустят по ногам.
Все тогда узнают,
Что свобода стоит нам.

Но не будут пули свистом,
Разрезать воздушный слой.
И не будут в небе чистом,
Вертолёты бить стрелой.

Так хотят и те, и эти,
Чтобы не было «пучей».
Выправляют всё на свете,
Чтобы жили веселей.

Вот и пляшем и смеемся,
Зарекаемся не пить.
И всё время продаёмся,
Даже страшно стало жить.
























Вот он рассвет, вот он рассвет,
Тучи озёрами плыли.
Хочешь ли нет, хочешь ли нет,
Многое здесь забыли.

Падал ли свет, падал ли свет,
Все мы когда-то были.
Множество лет, множество лет,
Мы обо всём грустили.

К старости лет, к старости лет,
В грусти всё время жили.
Падает снег, падает снег,
В сердце льдинки застыли.

Вот он рассвет, вот он рассвет,
Руки на грудь сложили.
Вскрикнул я – нет, вскрикнул я – нет,
Но занавески плыли.

В облаке свет, в облаке свет,
Знаю, что всех любили.
Кончился век, кончился век,
И облака застыли.




















Наверно бесполезно,
Писать рассказы в свет.
Вы думаете лестно,
А я скажу вам: «Нет!»

Другое точит чрево,
Зачем мы так живем?
Утратили мы древо,
И остов мы пропьём.

Такая боль томится ,
За Родину свою.
Никто не хочет биться,
Поэтому кричу.

Пускай рассветы сгинут,
Закаты прогорят.
И волки шкуры скинут,
А людям всё подряд.

Ищу я в горизонте,
Рассвет или закат.
А там всё на бомонде,
А людям, всё подряд.