Нет-нет, не разучился я любить...

Нет-нет, не разучился я любить,
Хоть кажется обратное порою;
Сумели люди скоро позабыть
Влюблённого поэта и героя.
Я жертвой пал того, что был с людьми
          Терпим, учтив и откровенен,
Они хлестали медными плетьми,
          И пал я, сангвой закровенен.

От радости подняли клёкот, писк
Стервятников скопленья голошеих,
Зашёл за твердь земную солнца диск,
И скрылся я от хищников в траншеях.
Скрипели злые птицы в вышине
          И знали, что во рвах я стражду,
Желали клювом выпить очи мне
          И утолить глазами жажду.

Однако ж средь гнилых канавных вод
Я был неомрачаем и беззлобен —
Простил я недостойнейший народ,
Мой корпус истязавший до колдобин,
И радости прощающей лучи
          Сырые топи озарили,
В душе неиссякаемой ключи
          Из-под земли струёй забили.

Узрев вдали таинственный родник,
Умолк животный мир вокруг канавы,
Затихли звери, птичий гомон сник,
Стволы оцепенели средь дубравы.
В тиши покорной ключ любви журчал
          И мерно затоплял долину,
Сияя миллионами зеркал
          Любви небесной и былинной.

В любовь мою, которую людью
Сломить не удалось животной силой,
Впорхнул чрез миг, похожий на ладью,
Пушистый гусь, громадный, светлокрылый.
Сияя, белоснежный проводник
          Поднял крыла гостеприимно,
И в небо взмыл любви моей родник,
          Звенящий брызгами, как гимны.

Весь мир глядел, как бил небесный ключ
В глуби глухих оврагов непролазной;
Слепил глаза любовников мой луч,
И мерк их свет любви, скупой и праздный.
Кипучее вино любви моей
          Настоек терпких было слаще,
Которые мильярды любарей
          Глотали для утехи вящей.

Завидовали сотни тысяч глаз
Рокочущему светлому потоку;
Над ним на небесах звезда зажглась
Средь мглы густой Вселенной черноокой.
Пытались по подобью моему
          Такой же ключ открыть другие,
Но из грудей забили в ночи тьму
          Одни фонтаны питьевые.

Любить с такою силою, как я,
Подлунные созданья не умеют;
Из их души едва ли бьёт струя,
Дающая напиться Гименею.
Весь мир, по низким сохнущий страстям,
          Иссохнуть жаждает быстрее,
Но в пику обезличенным властям
          Мой огонёк не зачерствеет.

Люблю не ради тела и утех,
Люблю я не для продолженья рода;
Люблю я, чтоб спасти любовью всех;
Люблю я, будто ветр седобородый,
Античный бог, всклокоченный Борей,
          В свеченье дымчатом белея;
И тем я лучше прочих любарей,
          Что я люблю не вожделея.

14 февраля 2012.


Рецензии