Остров капитана Ная

Когда-то давно, в те далёкие дни,
О коих блуждают в народе легенды,
Когда пароход не был создан людьми
И значила мало фамилия Гендель,
Когда украшали одежды швеи
Вручную из пряжи полученной нитью,
А медники в цехах уменья свои
Едва получали с трудом по наитью,
В приморской державе жил Най-капитан,
Бесстрашный моряк, судоплаватель хватский,
Имевший и ум, и внушительный стан,
И говор, подобный поэзьи элладской.
За долгую жизнь он весь мир обходил,
Планету Земля обогнул он без карты,
Нехватку припасов и зной победил
И к зрелым годам не утратил азарта.
Он был одержим стародавней мечтой —
Найти райский город средь тверди планеты,
Где был бы народ не знаком с нищетой
И где бы мораль чтили выше монеты.
Однако все страны узрел судовщик,
И в сердце его было трезво и грустно:
Народы Земли червь корысти постиг,
Объял государства дух праздности гнусной.
Утопли в служении деньгам миры,
Горели таланты в корыстном пожаре,
И головы людям секли топоры
В державах обоих земных полушарий.
Мечта же у Ная была такова:
Найти государства пример идеальный,
Где илот не пашет спустя рукава,
Где связан народ добротой кордиальной.
В желанной стране нет сословий и каст,
Нет армии, церкви, судей и налогов;
В ней здравого смысла никто не предаст,
Не станет роптать на судьбу и на бога.
Однако в оплаванных Наем краях
Везде было рабство, везде несвободно;
Была иерархия в косных слоях,
Дышали цари мефиансом холодным.

Однажды, когда в сорок пятый виток
Планета пошла от рождения Ная,
Причудливых мыслей внезапный приток
Взбодрил моряка, как вода ледяная.
Он твёрдо решил, что корабль соберёт
И прочь из Европы навеки уедет,
Поскольку забитый и тёмный народ
Мешает ума и рассудка победе.
Желал мудрый Най состоянье продать
И судно отстроить на личные средства,
Чтоб в дальней земле обрести благодать,
С любою страной избегая соседства.
Народам Земли капитан бросил клич:
«Придите ко мне, о мудрейшие мира!
Довольно неправды терпеть паралич
И ждать снисхожденья от царской секиры!
Уедемте вместе из старой земли,
О люди, достойные лучшего края,
Куда не ходили ещё корабли,
Но первым придёт судно вещего Ная.
Все те, кто чужим предрассудком душим,
Кто грамотен, пылок, безленостен, боек —
Давайте же подвиг сплотясь совершим,
Чтоб каждый из нас был боритель и стоик.
Чрез год я корабль храбрецов соберу
И в земли далёкие тут же отчалю,
Чтоб вечно служили мы только добру
И мрак царских прихотей нас не печалил».
Услышан был клич, и из разных земель
В приморье стянулись великие люди,
У коих в рассудке губительный хмель
Не смог дать начало опасной причуде.
Искрились их очи стремленьем к труду,
Светились готовностью к самоотдаче;
Они не боялись в далёком аду
Попасть в жуткий зной или в холод собачий.
Иные искатели, к Наю прибыв,
Ему накопленья свои отдавали;
Их дух охватил бескорыстный порыв,
И сила их воли была твёрже стали.
Все-все добровольцы, что к Наю пришли,
Заранее знали, что будет им трудно,
Но мускулы молча они напрягли
И начали строить заветное судно.
Взметались до неба трудяг молотки,
Вгрызались в волокна стальные долота,
И в кожу, как будто бы влага в цветки,
Входила полуденных солнц позолота.
Вонзались железные гвозди в стволы,
Как клювы болотных прожорливых цапель,
И денно и нощно возили волы
Сосновые доски-гиганты на стапель.

Двенадцатый месяц строительства шёл,
И мина вельмож как вино багровела,
Поскольку всё боле могуч и тяжёл
В порту становился корабль-каравелла.
Злословили подло о Нае чины
И прочили гибель в пути мореходу,
Грозились, что чёрт из морской глубины
Утащит некрепкое судно под воду.
Сжимали в бессилье цари кулаки,
Впивались в суставы им перстни и кольца,
Но были от чёрных их уст далеки
Невинные уши творцов-добровольцев.
В последние дни массы глупых крестьян
От мук любопытства наполнили доки
И стали глаголать о Нае: «Смутьян!
Бунтарь безрассудный и фат неглубокий!
Почто трудолюбов на смерть ты ведёшь?»
В ответ улыбались им ясные главы:
Рискованным было их дело, и всё ж
Они не боялись под парусом плавать.
Вот день отправленья уже настаёт,
И Най обращается к жителям порта
И голосом смелым вопрос задаёт:
«Кто хочет вступить в миролюбов когорту?
Сознательных граждан, бессребреных веж
Я днесь призываю: идёмте скорее;
В худом государстве дух мысли несвеж,
А здесь, на борту, вы сольётесь с Бореем,
Построите высший и нравственный мир,
Без царского жезла, без риз, без тиары,
Чтоб вами не правил ни царь, ни эмир,
Ни шах, ни князья, ни иной бестиарий!»
Тем временем в путь проводить экипаж
На улицы люд потянулся угрюмо;
Звенел разнородный морской такелаж,
С любовью на дно опущаемый трюма.
Мужланы кричали: «Погибнете вы!
Вас тёмное море волной покарает!»
Из связки, натянуты, как тетивы,
Солёный портовый эфир разоряют,
А Най и команда, готовы отплыть,
Сжигают пылающим факелом шварты,
И мудрый корабль, набирающий прыть,
Отходит от брега, ведомый без карты.
За ним, образумясь и бешено мчась,
Пытаются спрыгнуть с причала хромые,
Убогие, карлы и прочая мразь,
Кричащая волнам угрозы срамные,
Но им каравеллы уже не догнать:
Счастливые люди, наос направляя,
Плывут, оставляя спесивую знать
Давиться пороками старого края.

Три месяца море корабль рассекал,
Скрипели сосновые мачты и озды,
И Най в этот скрип у штурвала вникал,
Задумчиво глядя на ясные звёзды.
Разумно расходуя свой рацион,
В продуктах команда не знала нехватки;
От страшной цинги был заране лимон
Засоленный набран в немалые кадки.
Громадное судно, каких океан
Не видел на волнах лазурных сызвеку,
Себе подчинило бескрайний циан,
Как мощная дамба — равнинную реку.
Казалось, что волны, весь мир наводня,
За долгие месяцы судно задушат;
На счастье своё, Най до сотого дня
Узрел средь лазури желанную сушу.
Подчалил корабль к каменистым брегам,
Кругом обошёл островного участка —
Поднялся на палубе радостный гам,
Команда к стоянке сложила оснастку,
Спустила на берег торжественно трап,
И Най по нему прошагал, окрылённый;
Размеренный волн прибивающих храп
Едва ли шуршал в тишине отдалённой.
Ликующий Най произнёс: «Мудрецы!
Отныне си земли поистине ваши!
Пусть правды глагол и духовности рцы
Взойдут на земле, что усердие вспашет!
Работай без страха, трудись без царя,
О край, преисполненный подлинной воли,
И буду уверен я в том, что не зря
Отъездом мы гнёт королей побороли».
С взрывною овацией, шумно вихрясь,
Гурьбой из кают повалила команда,
И кроткие нравы, едва распалясь,
Сбежали на сушу rapido volando.
Держали мудрейшие тёплую речь
И дали обет добронравья и чести,
Чтоб в новой земле прежних зол не разжечь
И нравственный град возвести в новом месте.
Назвали свой остров в честь Ная они,
Чтоб имя в веках сохранить капитана,
Кто был им наставником долгие дни
И лишь о высоком радел неустанно.

Я слышал в Европе, что это не миф,
Что остров добра на Земле существует,
Где жители, книгами разум омыв,
Лучат во Вселенную истины струи.
Однако тот остров от мира сокрыт:
Попасть на него людям было неплохо б,
Когда бы не риск, что из ржавых корыт
Польётся в тот мир тирания и пОхабь.        | * Похабь (п`Охабь) — пошлость, предмет похабства.
Но жажда познанья чресчур глубока,
Желание странствовать жарче испуга;
Мечтаю причалить на брег островка,
Похожего чем-то на остров Тортуга,
И будет мне пляж с каравеллы кормой
Для поисков рая ступень отправная,
И я не сумею вернуться домой,
Найдя островок доброты — остров Ная.

11–13 февраля 2013 г.


Рецензии
Илея понятна, рифмы добротные, но в целом - великоват объем. Он сильно портит впечатление.

Сурен Парсаданян   12.10.2013 00:49     Заявить о нарушении
Снова перечитал стих. Он ближе всего к притче. Теперь понравилось, снимаю предыдущую запись. Так держать! На Ост!

Сурен Парсаданян   18.01.2014 12:16   Заявить о нарушении