9 мгновений войны

Посвящается доблестным воинам- терновцам,
 участникам Великой Отечественной войны,
    удостоенным высокого звания
      Героя Советского Союза
(Воронежская область, Терновский район)


Не утеряв менталитет
Непобедимого народа,
Россия чтит цену побед.,
Ей дорога её свобода!

И никому не разгадать
Солдата русского мышленье...
Как можно жизнь свою отдать
Без страха и без принужденья?!

Быть может, гнев, безумства страсть?
Но телом накрывая дзот, ТЫ,
Под пули рвался, не страшась,
Собою защищая роты...

Блажен, солдат, твой чистый лик!
Приняв геройское решенье,
Пошёл на смерть ТЫ в грозный миг
Во имя нашего спасенья.

          1
Командиру стрелковой роты,
младшему лейтенанту
Николаю Степановичу Шевлякову,
уроженцу с. Козловка

Была задача непростая,
Ведь рота молодых солдат.
И пулемет, не умолкая,
Кидал в лицо свинцовый град.

Упав в заснеженные травы,
Стремясь вперёд, ты видел дзот,
Который личному составу
Мешал для взятия высот.

Но вновь и вновь, всё понимая,
В атаку роту поднимал,
В руке оружие, сжимая,
Приказ военный выполнял.

Опорный пункт любой ценою,
Но Ново-Кобелево взять!
Ты-командир! И за спиною
Убитых больше не поднять.

И чтоб спасти от смерти роту,
Ведь жизнь любому дорога,
Решил один подкрасться к дзоту
И уничтожить в нём врага.

В обход по рытвинам и ямам
Под неприятельским огнём
Ты к дзоту двигался упрямо
И думал только об одном:
-Кто сможет это, как не я?!
Врага я вижу очень близко...
Над амбразурой наклонясь,
Упал на пулемёт фашистский.

И захлебнулся пулемёт!
Фашист не мог понять с досадой
Непредсказуемый народ,
На смерть идущий, если надо.

И рота с криками:"Ура!"
Опорным пунктом овладела.
И наступила тишина.
И где-то иволга запела.

                2
Старшине роты 342-го стрелкового полка
     Ивану Анатольевичу Лапшеву,
      уроженцу с. Александровка

Много дней под Ленинградом
В селе Марьино шёл бой.
Была прорвана блокада
Сорок третьего зимой.

В январе фашистов гнали
По дорогам и полям.
В гости их сюда не звали -
Смерть непрошенным гостям!

И в атаку взвод стрелковый
На врага, как сатана,
Вёл бесстрашный и бедовый
Иван ЛАпшев - старшина.

Жёг обветренные руки
Раскалённый пулемёт:
-Получайте вражьи суки!
Знайте наших наперёд!

И дыша фашистам в шею,
Поливая их свинцом,
Первым спрыгнул он в траншею,
Оторвавшись от бойцов.

Уложив с десяток фрицев,
Старшина вошёл в кураж!
Тут уж не остановиться.,
Вот, он, вражеский блиндаж!

Дверь с петель сорвав ногами,
Губы сжав, замедля вздох:
-Вот и встретился я с вами,
Гады-фрицы! Хенде-хох!

И для верности, чтоб кто-то
Вновь прийти в себя не смог,
"Полоснул" из пулемёта
Над врагами в потолок.

С пылу, с жару и без меры,
Применив российский мат,
В плен Иван взял офицера
И четырнадцать солдат.

После боя все курили,
Наслаждаясь тишиной
И, до слёз смеясь, шутили
Над геройским старшиной.


           3
  Генералу-лейтенанту авиации
Алексею Александровичу Плохову,
    уроженцу с. Терновка

Висели тучи. Снег и ветер
Творили над землёй метель.
Но летчик, это всё заметив,
Вёл самолёт, имея цель!

Спешил во мгле бомбардировщик.
Кругом зги Божьей не видать.
А мог бы..., это было проще,
Погоды лучшей подождать.

Но там, в тылу врага, у рощи
Скопленье техники. Туда
Летел в ночи бомбардировщик,
Чтоб сбросить бомбы на врага.

Ориентируясь неплохо,
Открыв спокойно фюзеляж,
Смеясь в душе, Алёша Плохов,
Фашистам сбрасывал "багаж".

Горели танки и цистерны.
Последний выпустив снаряд,
Бомбардировщик планомерно
Взял курс уверенно назад.

Таких, как Плохов, было мало.
Он в летном деле асом был!
А с лейтенанта начинал он -
До генерала дослужил!

Он всю войну не знал предела.
Не мог он просто не летать.
А сколько вылетов он сделал?!
Представить трудно - триста пять!

     Эпилог:
В войну, потом в командировках,
В каких бы не был городах,
Он вспоминал свою Терновку,
Всю утонувшую в садах.

Пруды, савальских рощ массивы,
Поля ржаные за селом,
Весь малый край большой России,
Где затерялся его дом.


            4
Командиру 24-го отдельного истребительно-
   противотанкового дивизиона майору
      Ивану Александровичу Шарову,
        уроженцу с. Дубовицкое

Дивизион стрелков на марше
Столкнулся с танками в упор.
В дивизионе он был старшим
И по годам, и как майор.

Семь танков, будто под угаром,
Подбил. Был ранен, но в строю
Остался всё ж под Краснодаром
В станице Брыньковской в бою.

Дивизион, как мог, сражался,
Но танкам не было числа.
Майор один в живых остался,
А кровь на снег текла., текла...

Фашисты взяли командира
Уже замёрзшего в пурге.
Как развлечение для пира,
Его подвесили к слеге.

В безумстве радуясь победе,
Их пыткам не было конца.
Майор, теряя силы бредил,
Закрыв опухшие глаза.

Удары сыпались по телу.
Рвались перчатки у врагов.
Руками бить им надоело,
Но терпелив майор Шаров!

Сорвав с веревки, сапогами,
Сопя, долбили, как мешок.
Иван смеялся над врагами.
Иначе просто он не мог.

Иван Шаров не ведал страха
И знал, за что погибнет он.,
И верил в неизбежность краха.
Врагу одна дорога - вон!

-Победа будет лишь за нами! -
Пытался выкрикнуть, привстав,
Но не успел. Его штыками
Проткнули в нескольких местах.

Но русский воин крепок телом -
Скрипя зубами снова встал
Кровавым месивом над белым
Февральским снегом и упал.

Прошитый пулями он замер.
Но эхом вторили ветра,
Неся с востока над снегами
Родное, мощное:
-Ура-а-а-а-а-а!!!


           5
  Командиру 5-ой  батареи 727-го
  истребительно-противотанкового
 артиллерийского полка лейтенанту
   Михаилу Андреевичу Маренкову,
   уроженцу с. Костино-Отделец

Кипел Днепр, волны поднимая
От взрывов устремляясь ввысь.
Кричали люди, утопая
И берега его тряслись.

Рвались снаряды слева, справа.
И в этой бойне, как в аду,
Велась упорно переправа
Навстречу лютому врагу.

Иметь какие надо нервы?!
Но смело, с помощью плотов,
Всё ж правый берег в числе первых
Достиг с бойцами Маренков.

Подразделением бесстрашным
Пункт укрепленный сходу взят!
Всю удаль в схватке рукопашной
Российский показал солдат.

Не отдышавшись:
-Пушки к бою!-
Вдруг крикнул с хрипом Маренков.
Сверкая новою бронёю,
Шли танки нагло на бойцов.

Не растерялась батарея!
И командир не оплошал.
Он все быстрее и быстрее
Бойцам команды отдавал:
-Огонь! Огонь! Тряся дорогу
Стреляли пушки по врагу.
Спешили силы на подмогу
Артиллерийскому полку.

Плацдарм удержан! Наступленье
По фронту будет точно в срок.
Вот, оно, зримое мгновенье -
Он, Маренков и жив, и смог...!

И на Днепре все стихло снова.
Бои гремели вдалеке.
Лишь только цвет воды бордовой
Всё оставался по реке...

В геройской пятой батарее
Был исключительный привал.
Солдаты возле кухни грелись.,
Как вдруг нагрянул генерал!

На вид он выглядел сурово
И лейтенант тревожно ждал...
Но Маренкова, как родного,
Тот генерал к себе прижал.

Он награждал не по приказу.
Волнуясь был он суховат,
Твердя одну и ту же фразу:
-Всё, что могу. Всё, чем богат...


            6
  Генералу-майору авиации
Ивану Николаевичу Ефимову,
 уроженцу с. Новотроицкое

Он всю войну с её начала
Бомбил безжалостно врага.
Он сделал выстрелов немало,
Всего - сто восемьдесят два!

Он штурмовал., летал в разведку,
Всё время только на ИЛ-2!
Бывает этакое редко
И здесь - правдивая молва...

Иван Ефимов неустанно
Победы время приближал.
По взятым им в разведке данным
Врага к разгрому обнажал.

Где надо, он давал возможность
Для рейдов в тыл наземных сил.
Где это сделать было сложно.,
Сам неприятеля бомбил.

Когда мешали мессершмитты,
А это было много раз,
Он уходил. Ведь быть подбитым.,
Тогда не выполнить приказ.

Меняя азимут полёта,
В атаку шёл он с высоты.
Прицельно бил из пулемёта,
Ругаясь, в чёрные кресты.

Клубился дым от мессершмиттов
И значит, выполнен был план!
-Теперь мы с вами, Гансы, квиты!-
Так про себя считал Иван.

Но как бы не было, пусть туго.,
Всё ж над поверженным врагом
Он делал два победных круга!
Потом - на свой аэродром.

Глотая пыль аэродрома,
Открытым ртом взахлёб дышать -
Позволить мог у себя дома.,
Друзей, расслабившись, обнять.

И, вылезая из кювета,
Рукой махая на ветру,
Готов был техник с трафаретом
Печатать звёзды на борту.

Сто грамм заслуженных в столовой.
Горячий борщ. А поутру
Уже приказ - работа снова
В глубоком вражеском тылу.


           7
       Рядовому пехоты
Александру Васильевичу Самойлову,
    уроженцу с. Протасово

Всё ближе было до Берлина.
Всё тяжелей был каждый бой.
Фашизма адская машина
Терпела непривычный сбой.

Менялись, как в театре, роли
У двух воюющих сторон.
Одни, на силу "напоролись"
И были выдворены вон!

Другие долго отступали,
Судьбы глотая горький ком.
Они таких "гостей" не ждали
В миролюбивый тихий дом.

В предместье города Фриштадта
С врагом шёл рукопашный бой.
Сражались русские ребята..,
А командир был рядовой!

Погиб комвзвода и Самойлов
Повёл солдат в атаку сам
Всё для того, чего б не стоило,
Не дать опомниться врагам.

Пример бесстрашия и воли
Прибавил сил бойцам в бою.
Все шли за ним, забыв про боли,
Места заняв свои в строю.

Как командир, сражаясь с верой
В победу, больше десяти
Убив солдат и офицеров,
Смог положение спасти.

Разбив врага, тот город взяли.
С подходом наших главных сил
Солдаты дальше наступали
И впереди Самойлов был!


           8
Командиру танка 108-ой танковой бригады,
 старшине Василию Евдокимовичу Власову,
     уроженцу с. Костино-Отделец

При ясной , солнечной погоде
Шла группа танков на прорыв.
Форсировала реку Одер,
Броню кустарником прикрыв.

Давя фашистов своей массой,
Плацдарм расчистила сполна.
Лукавил старший в группе Власов,
Любимый всеми старшина:
-Взят левый берег! Дальше двинем!
Нет смысла в Польше нам торчать.
Один бросок - и мы в Берлине!
Пора с фашистами кончать.

Но девять дней танкисты с боем
Плацдарм удерживали свой,
Порою жертвуя собою,
Не зная, что там за рекой.

А там готовились, как надо!
И переправив артполки,
Артиллерийской канонадой
Врага "подняли на штыки".

Бегом, ползком, за ротой рота,
Присев на танковой броне,
Шла в наступление пехота
И танки мчались вместе с ней!

По европейским твёрдым трассам
Дымя трубою выхлопной,
Давил на газ Василий Власов,
Сидя в машине головной.

Между боями, как обычно,
Шутил весёлый старшина:
-Когда в Берлин я въеду лично.,
Тогда и кончится война!

С боями, с жертвами, но всё же
Победа с радостью пришла
Весенним тихим днём погожим,
Когда черемуха цвела.


           9
Командиру расчёта 82-го миллиметрового
           миномёта сержанту
     Владимиру Петровичу Чернову,
       уроженцу с. Братки

-Чернов Владимир - ишь каков?!
Не тот ли, что герой с Братков?
-Тот, тот - старушки одобряли.,
Газету свежую читали,
Столпившись днём на остановке
В далёкой радостной Терновке.

А было это в сорок пятом -
Все говорили о солдатах.
Весь вешний воздух с комарами
И с паравозными гудками
Победой был пропитан весь.
И письма.., и любая весть...
Да всех примет не перечесть!
Боялись все лишь почтальона-               
Так много было похоронок?!

Зато газету все читали!
Точнее - больше обсуждали.
Чтецов в то время - не сыскать.
А как хотелось всем читать,
Когда мы стали побеждать!
Гордились каждым пунктом взятым,
Особенно в том - сорок пятом!

С азартом раздувая ноздри
Читал мальчишка:
-Город Моздырь
Расчёт Чернова брал огнём,
Ведь миномёт всегда при нём.
-Огонь!- кричал он. - Бейте, братцы!
Не дать фашистам окопаться!

Убитых немцев было двадцать!
Смел десять точек огневых:
-Нет, фрицы, всё ж вы не правЫ!
И с миномётом на плече
Гнал с русским матом сволочей!

Давя на вражеские нервы,
И в город Пинск вошёл он первым!
Засыпав минами их дзоты
Из преданного миномёта.
И "клал" Володька мины так -
Без шанса оставался враг.
В порядке шахматном взлетали
У немцев каски и медали,
Шинели, ноги, сапоги,
Чтоб вновь прийти к нам не смогли.

За Белоруссией - Европа!
По ней ещё так много топать.
А сколько впереди боёв?!
И рвался в бой сержант Чернов!
Как человек калач был тёртый.
А год уж шёл сорок четвёртый...

Потом - латвийская земля.
И там давал Чернов огня!
Бил фрицев не жалея мин,
Всё ближе, ближе был Берлин.

По фронту всюду за врагами
Земля горела под ногами.
Осознавая близкий крах,
Они дрались, теряя страх!
И чаще конратаковали -
Войны конец отодвигали.

Пять дней бои шли за Эйбуте,
Латвийский очень тихий хутор.
В разрывах вся земля дрожала.
А немцам было крови мало.
Уж в третий раз в атаку шли,
А взять тот хутор не смогли!
Там минометчики Чернова
Встречали их огнём суровым,
И доблестно сдержав атаки,
Местами доходя до драки,
Но терпеливо били., били
И в бегство немцев обратили!

Вновь на Чернова был Указ!
И орден Славы третий раз!
Да, наш земляк сержант Чернов
Есть кавалер трёх орденов!
Трёх орденов трёх степеней
Героем стал на той войне!

Статью мальчишка дочитал
И много думал, размышлял.
Его неистовый запал
По жизни долго не остынет.
Держа газету, как святыню,
Сменился мальчик тот с лица,
Смотря в газете на бойца.
Хотел он бить фашистов тоже
И на героя быть похожим.


        Эпилог:
Проходят годы, но поныне
Земля Терновская, как мать,
О каждом помнит своем сыне -
Нельзя героев забывать!

История не бесконечна
Без рода, племени, корней.
Нельзя постичь по жизни вечность
Идущим в Завтра по стерне.

Нельзя ссылаться на невзгоды,
От прошлого отгородясь.
Прервать не в силах даже годы
Всех поколений наших связь.

С седых веков в народе сила!
Нам прошлой славы не забыть!
Не одолеть врагам Россию.
России нашей вечно быть!

Быть городам и малым сёлам,
Соседям, близким и родным,
Пока о грустном и весёлом
Мгновенья в памяти храним.

17.01.05

   
 


                               













 
 


Рецензии
Замечательное посвящение нашим доблестным воинам!

Анатолий Гришин   11.05.2015 16:57     Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.