Русский лабиринт

ДРУЗЬЯ, жду всех 10 декабря (вторник) 18-00 в Доме книги на Арбате!
Представление на ваш суд моей книги прозы "РУССКИЙ ЛАБИРИНТ"(изд. "ВЕЧЕ").
Также состоится подведение предварительных итогов читательской викторины
"РУССКИЙ ЛАБИРИНТ - самый внимательный ЕДЕТ В ПАРИЖ!"
Условия и призы на блоге автора www.dmdarin.ru
Дом книги на Арбате (Новый Арбат дом 8) НАЧАЛО - 18-00.

РУССКИЙ ЛАБИРИНТ

В одном намоленном городке в Подмосковье  за стойкой бара в самом дорогом местном ресторане сидел крупный подвыпивший мужик лет пятидесяти. Ему было хорошо. Он вонзал строгие глаза в каждого входящего, будто подозревая, что тому не нравится, когда ему хорошо. Некоторые посетители отводили взгляд, а то у нас ведь как – сначала вопрос «чего уставился?», потом вне зависимости от ответа – «ты сам кто такой?», потом слово за слово - и вот, пожалуйста, драка, милиция, протокол. И все на пустом месте. Но некоторые задерживались глазами на его холеном, но опухшем лице, «фирменном» пиджаке и крупном перстне на правой руке.
- Варя, а ну-ка – водочки мне плесни, красава! – громко, на весь зал, сказал мужчина официантке за стойкой, не отворачиваясь от входящего посетителя.
Барменша Варя – полная аппетитная женщина в фирменной рубахе   «а ля рус» - только качала головой.
- Да полно уж, Валерий Степаныч,  шли бы домой, жена же ждет.
Было понятно, что Валерий Степаныч гость здесь неслучайный.
- Жена на то и жена, чтобы ждать! Зачем мы, мужики,  на вас, дурах бабах, женимся, а? – вопрошал мужчина, принимая от барменши рюмку.-  Зачем, я тебя спрашиваю? А?
Варя с понимающим смешком пожимала пампушными плечами.
- А-а! – мужчина поднял палец с перстнем.  - А затем, чтобы она, то бишь, жена…ждала! Вникаешь? За нее!
Варя вздохнула.
- Степаныч, ну мы тебя ждем на крыльце, задубели уже, - в ресторан вошел другой мужчина, помельче Степаныча, в куртке -аляске и нерповой боярке.
- А-а! Паша! Ты вот там меня ждешь, жена меня дома ждет, - Валерий Степаныч обернулся к барменше за подтверждением, Варя утвердительно кивнула, - А я здесь жду! Мы все ждем и все в разных местах! Вникаешь?
Мужчина, названный Пашей, подсел за стойку.
- Варвара! По рюмахе нам быстро организуй!
Барменша вздохнула. Но спорить с авторитетным Степанычем не решилась.
-  Павел! Давай за тебя! Вот сколько я тебя знаю, а сколько я тебя знаю?
- Лет пять.
- Во! Вникаешь, я тебя пять лет знаю…
- А то и больше, - задумался Паша.
- Во! Даже и больше…и ни разу…слышь…ни разу ты меня не подвел. Вот я тебя не люблю, можно сказать, в тебе мне многое не нравится, а за это вот люблю! Потому что – ни разу, - Степаныч поднял драгоценный палец, - ни разу не подвел. Вникаешь?
Паша с тоской посмотрел на рюмку, почти в точности повторив Варин вздох. Было понятно, что свое он сегодня отгулял. Мужчины смачно чокнулись и выпили.
- Степаныч, все, давай, все уже замерзли на улице, - Паша взял товарища за руку.
- А чего они мерзнут? – удивился Степаныч, - пущай сюда идут, я угощаю!
- Мы тут уже полдня просидели, пора уже! – возразил Павел. – Вон, другим отдыхать мешаешь! – Павел указал на скромную пару за ближайшим столом.
- Я мешаю?! – изумился Степаныч, - парень, я тебе мешаю?
Молодой человек быстро помотал головой и даже приложил руку к сердцу, какая, мол, помеха, все нормально.
- А бабе твоей мешаю?
Юноша помотал головой и за спутницу.
- Вишь! – Степаныч повернулся к приятелю, - совсем не мешаю, а даже наоборот! Вникаешь? Это жинка твоя? – Степаныч снова отвлекся на соседний стол.
Было заметно, что молодой человек напрягся. То ли девушка с ним была «неофициально», то ли он не знал, как ответить.
- Ну ладно. Не обращайте внимания, молодежь. Давай, одеваемся уже. Где твой номерок?
- А где мой номерок? Вот он, мой номерок, - Степаныч бросил на стойку гардеробный номерок, словно  фишку на рулетку и снова уставился на спутницу молодого человека.
Варя передала номерок рядом стоящему официанту, совмещавшему, по-видимому, должность гардеробщика. Вместе с Пашей они кое-как напялили на Степаныча меховое  пальто и нахлобучили дорогой лисий малахай. Повели, держа под руки, к выходу. Молодой человек, не стесняясь своей дамы, выдохнул с облегчением.
- Погодь, а на ход ноги? – вдруг опомнился Валерий Степаныч,  - Как же без посошка, а? Нет, погодь! Варя!
Буфетчица, убиравшая было рюмки, выпрямилась.
- Варюха! Давай нам это…на посошок! Не…стременную пока! Вникаешь?
Варя досадливо поставила рюмки на стойку, молодой человек по соседству закусил губу.
- Эх, Варюха! Ты знаешь, как я Пашку уважаю! – Степаныч положил свой малахай на стойку и расцеловал товарища трижды, по-православному.
Паша почти не уклонялся.
- Ну, давай накатим!
- Давай, Валерий Степаныч, но по - быстрому. Люди ведь ждут.
- Ждут…ждут, ждут…мы все кого-то ждем…а кого?
- Кого? – сконцентрировал внимание Паша.
- Во! Мы ждем того, кто ждет не нас…кого угодно, но не нас. Вникаешь? Вот моя жена, к примеру. Я ее ребенка усыновил, пасынка, то есть…сейчас  взрослый уже – вон, как этот охламон, - Степаныч опять уставился на юношу, - Тебе сколько лет-то, охламон?
- Тихо, Степаныч, не бузи! – Паша взял товарища за руку и попытался сдвинуть с барного стула.
- Вот такой же молодой охламон, - Степаныч перевел взгляд на друга, - а знаешь, что он у меня деньги из бумажника пиз…т?!
- Тихо, не ругайся громко, чего ты? – Паша потянул сильнее, но безрезультатно.
- Я тебе говорю! Причем незаметно так – из тридцати тысяч – три, - Степаныч показал три пальца, -  Из двадцати – две, Степаныч загнул один палец, -  Из десяти…
- Одну! – закончил за друга Паша..
- Откуда ты знаешь? – изумился Степаныч.
- Догадался. Пошли, Степаныч, самая пора уже.
 – Ты что, мои деньги считаешь? Мои деньги считать удумал? – Степаныч хотел взять товарища за грудки, но Паша его руки, хоть и вежливо, но уверенно с себя снял.
- Да никто ничего у тебя не считает, что ты! Почапали!
- А ты знаешь, сколько у меня денег? Хошь скажу?
Паша поморщился.
- Это твои деньги, зачем мне знать. Ну, пошли.
Степаныч помотал головой.
- А я тебе скажу! А я скажу! У меня денег…у меня денег…внукам хватит, вникаешь? Я все девяностые эти, мать их туды-сюды, по тонкому льду ходил, чтоб свое взять. Чтобы то, что мне положено, взять. Чего только не было, да ты сам знаешь, чего было. Чуть не посадили, а стрелок сколько забивали, а? А сколько пацанов на этих стрелках полегло, а?
За пацанов! Варя, по полной! За пацанов!
Опытная барменша подвинула рюмки – налила заранее.
- За пацанов! Давай! – Степаныч опрокинул свою одним махом.
Паша чуть попридержал, выдохнул и выпил.
- . Был пацан и нет пацана
Без него на земле весна
И шапки долой и рюмку до дна
За этого пацана
На последней строчке Степаныч уронил голову на Пашину грудь.
- А знаешь что? – рыдалисто вопросил Степаныч.
- Знаю. Мы должны идти уже. Пойдем, Валер. Пойдем, дорогой.
- Мы пой…пойдем другим путем!
- Вот именно, - Паше как-то удалось стащить товарища  со стула, - к другим!
Друзья  направились к выходу , шатаясь, как на палубе в шторм. Юноша – «охламон», не выпускавший их ни на минуту из периферического зрения, заметно приободрился и что-то сказал своей подруге. Та помотала головой, отказываясь. Когда за «пацанами» закрылась входная дверь, в зале стало ощутимо тише, и можно было расслышать, как молодой человек заказал официантке кофе с молоком и тортик. Официантка посмотрела на девушку, та снова помотала головой – было ясно, что ей хотелось уйти отсюда поскорей. Этого хотел и ее спутник, но когда «опасность» миновала, он, видимо, расхрабрился. И  напрасно, потому что не успела официантка отойти за заказом, в зал снова ввалилась та же компания и даже в расширенном составе. Степаныч вел за одну руку Пашу, за другую -женщину в желтой дубленке с капюшоном. Женщина упиралась заметнее.
- Наташа! Наташенька! Красавица моя! Сейчас выпьем за твою красоту и точно пойдем! Вникаешь?
- Валера, ну сколько можно? Тебя же дома ждут, мы ждем, все ждут, ну! У тебя же дочка больная дома, а ты все…
- Варя! – не поддавался на увещевания Степаныч. – Давай еще одну рюмаху!
Буфетчица с отрешенным видом достала три рюмки и бутылку водки. Степаныч взгромоздился на стул и почти насильно усадил женщину. Павел остался стоять.
- За милых дам! – провозгласил Степаныч и сильно чокнулся с Наташей, чуть не выбив рюмку из ее пальцев.
Наташа переглянулась с Павлом, и оба покорно пригубили.
- Не! Так не пойдет! – не потерявший бдительности Степаныч не дал им опустить рюмки на стойку. – За дам – до дна!
Выпили до дна.
- На-та-ли! Но в дороге я устал…На-та-ли! Утоли мои печали, На-та-ли! – запел во весь голос удовлетворенный Степаныч.
«Охламону» принесли кофе, тот нетерпеливо стал пить его горячим и поперхнулся. Степаныч смолк и вперился мутными глазами в молодого человека.
- Тебе что, песня не нравится? Или Натали?
В его голосе звучала уже неприкрытая угроза. «Охламон» отвернулся к окну и усмехнулся, но так, про себя, чтобы не было заметно. «Натали» дернула Степаныча за рукав – не приставай, мол, к посетителям. Степаныч высвободил руку и начал приподниматься со стула.
- Варвара! – приказал многоопытный Паша, рюмки сразу наполнились.
- За здоровье твоей дочки! –  Паша, действительно давно знал Степаныча –  внимание того мигом переключилось.
- Во! Давай! Давно пора! Знаешь, какая она лапочка у меня…, - у Степаныча из кармана  донеслась металлическая мелодия «Раммштайна», - вникаешь, легка на помине.
Следующие несколько минут весь ресторан слушал разговор Степаныча с дочерью.
- А ты скажи маме, что я уже еду… . Ну час назад я тоже ехал, только не совсем…тут меня задержали немного…, - на этих словах Паша с «Натали» переглянулись, -  лекарства?...какие лекарства?...ах, для мамы…ну купил…почти…а мама тоже зачихала?... эту…флюенцию  подхватила?...а, от сердца, ну, слава Богу, то есть что я говорю…мы тут как раз за твое здоровье, доченька,…в смысле обсуждали…мамино тоже…а какие конкретно лекарства, напомни, - Степаныч полез было в пиджак за ручкой, но расторопный Паша протянул свою.
- Ага…ага…вникаю…записал, доченька, все куплю…а ты как себя чувствуешь? Еду, еду…
Степаныч положил телефон на стойку вместе с салфеткой, на которой записывал названия лекарств.
- Вишь, какая она меня – сама больная, а о маме заботится…
- Валера, ну вот – уже вся семья болеет, ехать надо, - решительно встала «Натали».
Степаныч покосился на пустую рюмку, но возражать не стал. Нахлобучив свой пышный рыжий малахай на самые глаза, он обнял Пашу и Натали, так что, когда они выходили, можно было подумать, что тащат раненого.
- Кто был со мно-о-ю, все меня поки-и-ньте! - вдруг пьяно запел Степаныч у самых дверей, оттолкнув сопровождающих, - Я заблудился, вы-ы-хода мне не-ет, в тебе бро-жу я, сло-о-   вно в лабиринте…
- Вот выход из лабиринта, - успокоил Паша, открывая дверь.
Юный «охламон»  пробормотал про себя, что, мол, давно пора на выход. Степаныч сделал было шаг на улицу, но остановился.
- А может, я  сердцем заблудился? А, может, я ее не люблю, вникаешь?
- Кого? – устало спросила Натали.
- А никого! - Степаныч мотнул головой, будто бодаясь. – Никого!
- Да ладно тебе, пошли, - Паша потянул друга за порог, - Они зато тебя любят!
- За что – за то?! Если любит,  почему она тогда глазки всем строит, а? – предъявил Степаныч.- На любой тусне, сука, со всеми танцует, кто пригласит. Я знаю – мне Ирка, подруга ейная рассказала. Никому не отказывает, тварь. Я уже ей раз сказал – что узнаю про тебя конкретное, не мужика бить буду, а по тебе пройдусь, так она чуть на развод не подала, самка задрипанная. А как деньги кончаются – так сразу «Валерчик, Валерчик, хороший мой». Вникаешь?
Паша вздохнул.
- Ну что ты хочешь, баба и есть баба.
- Тоже мне, подруге поверил, - подключилась Натали, - Женщина другую женщину редко хвалит.
- А! – поднял палец Степаныч, - потому что все вы одним мирром мазаны, суки! И ты сука!
Теперь вздохнула Натали.
- Если бы не дочь родная, послал бы ее с пасынком этим куда подальше. Даже денег бы дал, ей Богу, чтобы только отвязалась. Знаешь, сколько у меня денег?
- Внукам хватит, - Паша потер висок.
- А ты откуда знаешь? – снова насторожился Степаныч.
- Да ты сам сказал.
- Я не говорил, - по-бычьи наклонил голову Степаныч.
- Валер, ты пойми, в салоне все уже ждут больше часа. Без тебя никто не уедет – твоя же машина.
- Я не могу ехать, я же выпил. Хотя кто меня здесь остановит, каждая гаишная собака знает.
- Ну вот, - Паша снова потянул товарища за рукав, - тем более.
- Валерий Степаныч, дует из дверей! – осмелилась Варвара, поежившись за стойкой.
- Да не могу я, пойми! – не обращая никакого внимания на буфетчицу, Степаныч высвободил руку. – Не люблю я  ее. А дочку люблю. А кого из них больше - люблю или не люблю, не знаю. Пока не разберусь, не поеду! Все меня покиньте!!
- А гости? – уже не скрывая раздражения спросила Наташа. – Ты же их сам на юбилей пригласил. А теперь получается, что бросил. В гостиницу их довези и делай, что хочешь. А то некрасиво как-то. Не по-православному.
- Вот именно! А Ленка, сука, не пришла. На юбилей собственного мужа! Это красиво? Это про…по…по-праславному? Покиньте меня, я сказал! – Степаныч сделал шаг назад, в ресторан.
- Так заболела же, сам слышал, - Паша посмотрел на Натали, призывая ту в свидетели.
Женщина  махнула рукой и вышла. Степаныч грузно сел на неостывшее еще место у стойки и посмотрел на буфетчицу.
- Эх, Варя, Варя! Дай мне еще соточку.
Варя налила и внимательно посмотрела на оставшегося стоять в дверях Пашу. Тот безнадежно развел руки. Степаныч взял рюмку и повернулся к юноше.
- Ты меня извини, парень! Это я с излома. А девчонка у тебя красивая. Главное, чтобы любила, тогда все заладится. А любовь – это, знаешь что?
Нахохлившийся снова «охламон» неопределенно пожал плечами.
- Не знаешь…А я вот уже знаю. Любовь – это когда не за что-то, а когда несмотря ни на что….вникаешь?
Юноша снова пожал плечами. Девушка посмотрела на Степаныча более внимательно.
- Когда – вопреки! Да…а когда, вот как Ленка моя, с расчетом, тогда…тогда, как в этой песне поется  - каждый шаг подобен пытке...в общем – любви по плану не бывает, помни, парень! За настоящую любовь! – Степаныч опрокинул рюмку и на удивление всем встал и сам пошел к выходу. Шел нормально, не качаясь, будто и не пил столько. Посередине зала мужчина остановился, обернулся к буфетчице и наказал записать счет юной пары на него. Он сказал это совсем трезво, но так угрюмо-тяжело, что никто и не подумал возражать. В дверях Степаныч снова обнял друга Пашу , они вышли, на этот раз окончательно. Но еще стояли на крыльце, потому что даже с улицы нестройно доносилось некоторое время:
- Я заблудился, выхода мне не-ет!В тебе бро-о-жу я, словно в ла-а-биринте!
- Вот женятся на шалавах, - под нос себе сказала Варвара, вытирая стойку, - а потом «выхода мне нет». Чисто по-русски. Взял бы меня тогда замуж, не бродил бы по лабиринтам…козел!


Рецензии
Как же всё это знакомо и узнаваемо.Удачи Вам.С уважением.

Юрий Алексеев 3   05.12.2013 10:14     Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.