1. Пейзаж с трактором

ЧАСТЬ III. 101-Й КИЛОМЕТР

1. ПЕЙЗАЖ С ТРАКТОРОМ

1.
Всё пропадает в этих бескрайних болотах: деньги,
танковые колонны противника, казаки
хмурые, конные, пешие, половцы, печенеги,
изобретатели, народовольцы и дураки.

Умные, впрочем, тоже. И кажется, неподвижно
время — остановилось и более не течёт.
Только колышет ветер травы: репейник, пижма,
мята и зверобой, и только к дождю плечо

ноет и ноет, а сердца словно не стало вовсе —
что ему, бедному, попусту здесь унывать, болеть?
Все мы уйдём, конечно, и только прохожий спросит:
— Чей это крест? — А ничей. Никого здесь нет…

2.
Вырос дягиль на крыше сельмага,
тёплый дождик-плакун моросит.
Лес темнеет. Размокла бумага
на доске: «Продаётся РС».

В самом деле, не бык, не телёнок,
и под шум ошалевших берёз
льётся рэп из китайских колонок,
вьётся дым дорогих папирос.

А зимой все разъедутся. Станет
тихо-тихо в посёлке пустом.
Как писал бы Онегин Татьяне:
«Все несчастны. И очень притом».

3.
Картошкой торгует в сельмаге Татьяна —
и фишки берут, и дешёвое пиво —
а жить — это трудно, а жить — это странно,
и хочется счастья, и чтобы красиво.
 
Но дома мужик за бутылкой «Сливянки»
орёт, что к чертям надоела собачьим
жена и работа, бушлат и портянки:
— Танюха, давай-ка борща замастрячим!

А сын… этот вовсе забросил уроки:
— Где, — спросишь, — гулял? — Тусовался с Митяем.
Какой-то у жизни подходец жестокий,
и кажется: автор её невменяем.

Но есть ещё всё-таки, есть воскресенье —
блинов напекут и усядутся чинно.
И думает Таня: «Какое везенье,
что это любовь — и совсем без причины».

4.
— Эй, куда же ты сало кусками лопать?..
— Что важнее хлеба одна любовь,
говорил нам когда-то мудрец Ли Бо —
ты согласен, Михалыч?.. — Ёптыть,
ну конечно, согласен… А то я помню,
хоронили мы это… того… Афоню.
Всё копил он и помер. Не пил мужик,
жил ***во — так не живут бомжи!
Мы-то думали: жадный такой. Но Лёха
Шатуновский быстренько, ну, в комод,
и глядим — там квитанции: перевод
к переводу — на пять миллионов, эх-ма!
Всё Петру Афанасьевичу. Дела.
Сыну значит. А ты говоришь… Цела
голова и ладно. Не то потеха:
то поженятся, то разведутся — дурь,
чепуха. А иди оно всё в манду!
Наливай-ка шило — канистра вона!
Два по двести хлопнем-ка за любовь!
Так Ли Бо, говоришь?.. — Говорю: Ли Бо.
Говорю: Севилья, Мадрид, Верона!..

5.
Солнце в лес опускается, точно плаксивый кулик
на болотную кочку, где красная зреет брусника,
и водитель седой ухмыляется: — Водки плесни-ка!
Что нам эта природа — её не положишь на клык!

Как чухонская прялка, над лесом стоит тишина,
где печальные сосны глядятся в зеркальную влагу.
Здесь когда-то звериные шкуры дарили варягу,
мёда крепкую бочку, мешок золотого зерна.

Завтра хищные люди придут и растопчут грибы,
завизжат бензопилы, срезая упругие сучья,
и останется камень, да в небе свинцовая туча,
да в земле глубоко обездоленных предков гробы.

Опускается солнце, скрываясь в болотине той,
где топили по пьяни чумазый трелёвщик советский,
чуть обсохли и синих чертей материли по-детски,
а поля зарастали высокой, как смерть, лебедой.

На валун выползает погреться коричневый жук,
и съедается вдруг суетливой приметливой птицей.
Перегружен сосною, заплаканной клейкой живицей,
лесовоз издаёт свой густой механический звук.

6.
Сосны прямые, как речь мужика,
камень замшелый и омут проточный.
Хитрый прищур диковатый восточный,
свитер чинёный в четыре стежка.

Сели на хлыст, перетёрли: — Пойдёшь
завтра в контору? — Ды чёй-то неловко.
Там ить такая сидит прошмандовка.
И засандалил в колодину нож.

Водки хлебнули, заели сырком.
— Значит, воруют? — Воруют, Валера.
— А-а, ничего. Забери жеж холера!..
Кепку надвинул, сидит бирюком.

Пахнет смолой, колготится мошка.
Сплюнул и крякнул в нелепом замахе
цепкой руки — припекло мужика!
На лесосеке, возле движка,
крепко упёрты
сосновые
плахи.

7.
Где-то за срубами чёрных избушек
трактор шаляпински густо басист.
В банку солёных упругих горькушек
я добавляю смородины лист.

Саша-сантехник заходит с «горючим»,
но у меня не найдёшь стаканА.
Прадед был пахарь, а стал подпоручик.
Ну, а теперь и страна — не страна.

А по раздолбанной напрочь дороге
сонный, как муха, ползёт лесовоз.
Дверь распахну — постою на пороге —
в горле першит от беспомощных слёз.

Вот мы и выжили в заднице мира,
где в магазине тушёнка и соль,
килька в томате, водка и мыло —
радуйся, шваль, перекатная голь!

В роще сосновой прозрачно и сыро.
Сяду на хлыст, подожду бригадира.
Бедная родина —
старая боль!


Рецензии
Я-то как раз живу в краю половцев и печенегов? Неужели они "пропали" в чухонском краю? Не знала... -))) Впечатлил разговор о поэзии Ли Бо. В особенности "ёптыть" -)))

А вот строки, которые мне искренне понравились:

"Где-то за срубами чёрных избушек
трактор шаляпински густо басист.
В банку солёных, упругих горькушек
я добавляю смородины лист!".

Елена Котелевская   26.09.2018 19:35     Заявить о нарушении
Все мы пропали в этих краях... вы тоже...
А про Ли Бо - одно из лучших моих стихотворений о любви,
по мнению компетентных товарищей. А у меня, вообще, очень
хорошие стихи на эту тему.

Сергей Аствацатуров   26.09.2018 20:42   Заявить о нарушении
Ну что мне делать в ряду "компетентных товарищей"? Вы же сами знаете...не тяну. А о любви ... так и вообще...не очень люблю читать. Может, не понимаю чего...-)))
УДАЧИ!

Елена Котелевская   26.09.2018 20:49   Заявить о нарушении
Елена, я тоже о любви не люблю читать, если вы о тех стихах, что на стихи.ру.
Это всё чепуха несусветная. Вот, может, другие стихи:
http://www.stihi.ru/2014/02/22/5909

http://www.stihi.ru/2014/02/22/6092

Сергей Аствацатуров   26.09.2018 21:19   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.