А я-то ведь помню ещё те дворы...

                ***

                -1-

А я-то ведь помню ещё те дворы,
Где пахло сиренью и жареным луком.
Зачем их убили? Оставили б внукам
На память о музыке дивной поры.

Хотя сокрушили их в тартарары –
Порой отзываются давешним звуком,
Ведь память моя неподвластна разлукам,
И живы во мне те былые миры,

Как живы те люди, которых уж нет,
Которых давно отнесли на мазарки.
О, эти виденья так сказочно ярки!

И души всех тех, кто оставил свой след,
Как ангелы тихо парят надо мною,
Дождями слезясь над Самарой родною.

                -2-

А я-то ведь помню ещё те дворы,
В которых цвело моё давнее детство,
Моя ностальгия – вот верное средство
Всё то воскресить, что давно вне игры.

Я прежние те вспоминаю пиры,
Всех тех, кто окрасил моё малолетство.
Враги промотали былое наследство –
Дворы те, в которых все были – сябры,



Все знали друг друга, и кто чем живёт:
Родился, крестился, учился, женился,
Судился, развёлся, напился, лечился,
А нынче ликует и песни поёт.

Так жили все в мире, очерченном кругом,
Где пахло сиренью и жареным луком.

                -3-

                Где пахло сиренью и жареным луком…
У этих – блины, а у этих – чак-чак,
У этих – галушки, у этих – форшмак
И плюс ещё страсть к фаршированным щукам.

Не очень там верили сплетням и слухам,
А слухи ходили и этак, и так,
И были ещё пирожки за пятак
С повидлом и ливером – вкусным тем штукам

Подобья теперь уж вовек не найти.
Сегодня не так уже выпечка пахнет,
И старый самарец как вспомнит – так ахнет:
Да против того нынче всё не ахти!

Эх, нет тех миров – наступил всем каюк им.
Зачем их убили? Оставили б внукам.

                -4-

Зачем их убили? Оставили б внукам,
Но внукам навряд ли дворы те нужны.
А мне были запахи их столь нежны,
И дворик любой был и братом, и другом.


Но это всё вдруг помешало ворюгам,
Поправшим так нагло те сладкие сны,
То царство восторга, то буйство весны,
Что радовалось Рождествам и Ханукам,

В котором так много взросло поколений,
Отживших, отпевших, сошедших на нет.
И весь тот Самары исчезнувший цвет
Расцвёл под шатрами роскошных сиреней.

Ах, если бы те сохранились шатры
На память о музыке давней поры.

                -5-

На память о музыке давней поры
Останутся только мои эти строки.
Они не уйдут, как дожди, в водостоки
Среди надоевшей чужой мишуры.

Я их расцвечу, как узбечка ковры,
И рифмы в них врежу кристально глубоки.
Самарцы услышат пусть строк тех истоки,
Увидят в них разных тонов колеры.

И, может быть, музыку нашу услышат,
Какой в Струкачах капельмейстер Шатров
Восторги взрывал в тишине вечеров.
Той музыки нитями мир наш был вышит,

И были прошиты родные дворы,
Хотя сокрушили их в тартарары.




                -6-

Хотя сокрушили их в тартарары,
Всё ж мы не со всеми простились домами,
Которые дивно творили руками
Самарские плотники – не столяры.


Хотя во дворы и прокрались воры,
Которых вовек не встречалось меж нами,
Не властны они над самарскими снами –
Они ж не из нашей былой детворы!

Не нужно мне их золотого тельца.
Я прожил без них – проживу и остаток
Самарской судьбы, и о тех супостатах
Вовек бы не знал. Облетят, как пыльца,

Но город, что ими подвержен был мукам,
Порой отзывается давешним звуком.

                -7-

Порой отзывается давешним звуком
Самара ушедшая в сердце моём,
И мы с нею вместе те песни поём,
Которые – нет! – не подвластны наукам.

Панская в них вместе с «Утёсом» и «Буком»,
Со всем убиенным – вовеки быльём
Здесь не прорастёт – вновь гнездо мы совьём,
И будет в нём место хоралам и фугам,




Всему, чему д;лжно звучать из веков
В помин всех ушедших давно поколений
Самарских людей, и домов, и сиреней.
Мой город всё вспомнит! Мой город таков!

И я вспомню всё, не прибегнув к потугам,
Ведь память моя не подвластна разлукам.

                -8-

Ведь память моя не подвластна разлукам,
Разлукам-разрухам сначала в умах,
А после в самарских дворах и домах,
Что отданы на разграбленье хапугам.

И всем депутатам – их купленным слугам –
Легко хороводиться в этих потьмах.
Лишь я один думаю: что потом? Ах,
Каким заразили Самару недугом.

Но всё же Святым сохраняюсь я Духом
И слышу небесные те голоса
Людей, коих вновь бы увидеть в глаза.
Да будет земля им самарская пухом.

Слова и дела их мне были – дары,
И живы во мне те былые миры.

                -9-

И живы во мне те былые миры,
Самарские те родовые святыни:
Панская, Дворянская – всё, что поныне
В душе моей жаром горит, как костры.


Видения те отразились – стары –
В самарских небес очарованной стыни.
Вовек мне не надо иной благостыни,
Чем воспоминанья, что слишком остры.

И я в ностальгии моих мемуаров
Живу, заграждённый, как в коконе. Он
Не даст, чтоб враждебной рекламы неон
Свой яд расплескал средь моих тротуаров.

Во мне жив другой – тот – из прошлого свет,
Как живы те люди, которых уж нет.

                -10-

Как живы те люди, которых уж нет, –
Останется тайной для всех горлопанов, –
Наиль, Валентин, Юра Зотов, Макшанов,
И с неба заоблачный шлют мне привет.

Их помнить – храню я мной данный обет,
В душе их укрыв от враждебных буранов,
Ведь это – когорта таких ветеранов –
По давности  дружбы – сквозь пропасти лет.

Вон там – Горожанкин, Сапожников с ним,
Вон – Марк Николаич и Леонид Львович.
О них никакой не напишет Войнович,
Поэтому вот он – мой памятник им,

Тем, встречи с которыми были так жарки,
Которых давно отнесли на мазарки.




                -11-

Которых давно отнесли на мазарки,
Лишь в небе я вижу. Кравчинский – вон там,
И Внуков крылатый за ним по пятам,
Шутник Скороходов с бородкой из арки

Надзвёздной выходит – у всех у них чарки,
А в чарках тех налит нездешний бальзам.
Смотрю в вышину и не верю глазам:
Они там читают стихи без помарки.

А вон Саганбеков поодаль стоит,
Левей – Женя Тюрин – под мышкою ноты.
И Лёва им травит свои анекдоты,
И кашляет Струков, и Зуев – побрит.

И это самарский бомонд высшей марки!
О, эти виденья так сказочно ярки!

                -12-

О, эти виденья так сказочно ярки!
На них мне всегда обеспечен партер.
Ведь это виденья заоблачных сфер –
И здесь никогда не нужны контрамарки.

Картины былого – такие подарки,
И странствует взор мой в них, как Агасфер,
И их не снесут, как снесли «Англетер»,
Для скрытия тайны блатные огарки.

В Самаре ведь тоже ломали, ломают,
Да, и не дай Бог, дальше будут ломать.
Самара ведь мне, а не варварам мать.

Средь этих разрух устоять помогают
Следов тех заветных немеркнущий свет,
И души всех тех, кто оставил свой след.

                -13-

И души всех тех, кто оставил свой след
Во мне, нынче все в небесах над Самарой.
Оттуда доносится благовест ярый,
Который меня сохраняет от бед.


Я вижу их музыки сказочный цвет.
Он льётся и льётся мелодией старой –
Весь тот соль минор симфонической чарой –
На Китеж серебряный, коего нет.

Но я-то ищу его, может, найду,
И в нём мы опять соберёмся весною,
В апреле – воскреснувшей первой листвою –
В том Струковском, в том соловьином саду.

Они это знают и с грустью былою,
Как ангелы, тихо парят надо мною.

                -14-

Как ангелы, тихо парят надо мною
Былые самарцы. Гляди-ка, гляди!
Какое собрание! Только войди,
И дружеской тут же обступят стеною.

Они там, как лодки над волжской волною.
Израиль-то Лазарич тоже, поди,
Средь них же. Он с книжкой, прижатой к груди,
Прочёл уж её и доволен ценою.
Ну как же! Да вот он! А вот Осипян,
Он мыслями вновь обращён к Карабаху.
Вот – Костя – бульбаш, пропустивший рюмаху,
Да нет, не рюмаху – он здорово пьян.

Проходят их души шеренгой одною,
Дождями слезясь над Самарой родною.


                15-

Дождями слезясь над Самарой родною
Огромное серое небо стоит,
И в нём пребывает весь этот  Синклит,
Собравшийся вместе когортой чудною.

О них обо всех так взгрустнётся порою!
Ведь все колоритны, и каждый манит
К себе своей странностью, словно магнит.
Того притяженья, простите, не скрою.

Пройтись бы дворами всей этой гурьбою,
Чтоб скрючился чуждый мне век – прохиндей
При виде всех этих самарских людей.
Да только всё это я вряд ли устрою,

Поскольку на месте дворов – лишь одры,
А я-то ведь помню ещё те дворы.

06 – 11 мая 2008 г.


Рецензии
Авдеев Миша гениален!
Стихи писал он - будь здоров!
Хороший, без сомненья, парень
С пятидесятых жил годов
На тихой улице Панской.

Писал стихи про старый город,
Дворы хвалил и к Волге спуск.
Короче, всё, что сердцу дорог
В стихах своих оставил друг
С невероятною тоской...

Стихи гнусавил Скоромыкин,
Кудашев под гитару пел,
И Пиня, семечки от тыквы
Зубами щёлкая, сопел,
Рыдал среди друзей своих...

Пусть над могилой ветер свищет
И проливные льют дожди, -
Брат по перу тропинку ищет...
Спокойно гостя, Миша, жди!
Пусть чаще видят нас двоих!
Тагир Калимуллин.


Нил Лу Милак   09.04.2014 22:07     Заявить о нарушении
Немного сбивчиво, но искренне и светло о Мише ты написал, Тагир. Спасибо.

Надежда Блинкова   22.04.2014 22:46   Заявить о нарушении