Огненное мечтание

к О. К. от А. К.

Был зябкий вечер. Я глядел в окно витрины
И, экипажи провожая тихим взглядом,
Пытался тщетно в темноте ультрамаринной
Постичь природу, обернувшуюся адом*.                | * С отсылкой к «Лодейникову» Н. А. Заболоцкого.
Из ниоткуда возжигались в глади стёкол,
Как ignis fatuus**, подфарников диоды                | ** Блуждающие огни (лат.).
И пролетали пред глазами, точно сокол,
Попавший в хаос роботической природы.
От одиночества сознание мутилось,
Сливались лампы в обесформленные пятна,
И, не надеясь ни на чью скупую милость,
Я через силу начал думать о приятном.
В свеченье фар мне померещилась беспечность;
Огни мерцали, как глаза незримой Дафны,
И их зеркальных отражений скоротечность
Тянулась вдаль подобьем ленты телеграфной.
Забрызгал дождь, и опушились ореолом
Неровных лучиков несущиеся блики,
И каждый отсверк таял в мо’роке тяжёлом
И красил всполохами солнца мрак безликий.

Мой взгляд вперился в красно-жёлтую гирлянду
И стал выхватывать светящиеся сферы,
А те, вибрируя, как звуки тремоландо,
Повиновались, проплывая сквозь барьеры.
Сосредоточившись на пламени покорном,
Я начал мысленно слагать огни в картину;
Они ж, безропотным подобные придворным,
Лишь подчинялись инженеру-господину.
Я упорядочивал сферы, как скульптуру,
И заставлял сплавляться звёзды света в плазму,
Чтоб, раскаленья закрепив температуру,
Они цветному уподобились фантазму.
Внезапно мысль одна сознанье посетила,
И, чуть прищурясь от горячего сиянья,
Всё боле мелкие ловить я стал светила,
Чтоб прорабатывать детали изваянья.
Средь гладких контуров виднеться стали очи,
На кои сыпались лучей искристых нити,
И сотни линий, наносимые всё чётче,
Струились шёлком по светящейся ланите.
Моё творенье становилось всё изящней,
Напоминая стройный стан младой фемины,
А плазмы жар сменился мягкостью домашней,
Зардев таинственно, как угли из камина.
Покуда ж светлая отливка не застыла,
Я совершал над ней магические пассы
И делал девушку жар-птицею двукрылой,
Что воспарить могла б на небо без Пегаса.
Пестрели крылья огоньками перламутра
И отливали иризирующим блеском,
Как будто радужный макао летним утром
Купал перо своё в луче рассвета резком.

Однако ж статуя под измороси пылью
Теряла свет и обретала массу плоти,
А я не верил, что мечтанья сделал былью,
И улыбался уходящей позолоте.
На месте звёздочек, тянувшихся лучами
Как можно дальше от немеркнущей короны,
Златые волосы над робкими плечами
В ночном зефире колыхались несинхронно.
Иные локоны до лона доходили,
Чуть затухая, рассыпаясь тканью линий,
И шевелюра, как латунь в паникадиле,
Напоминала по оттенку глаз павлиний.
Я представлял, какие дева молвит речи
Устами, жаркими, как алая клубника,
И элегантные просвечивали плечи
Сквозь невесомую, как бабочка, тунику.
В её очах из голубого спектролита
Блестели фары, что явились ей причиной;
Её лицо, из света но’щного отлито, 
Едва мерцало под небесною пучиной. 
Поверх туники, супротив ночного бриза,
Пятнистый шарф был, точно радуга, наброшен
И закреплён непринуждённо подле низа
Златой иголкою едва ль приметной броши.
Стончаясь телом, как песочными часами,
Она очерчивалась талиею гибкой,
И, пробегая по чертам её глазами,
Я мог сравнить её лишь с женственною скрипкой.

Так полюбилась мне та статная фигура,
Так согревала хорошо средь стылой ночи,
Что всё вокруг внезапно стало тёмно-буро,
Всё, кроме девы, в цвет окрасилось сорочий.
В плену забвенья я следил за действом света,
Не вспоминая о земном хронометраже,
И ликом девушки душа была согрета,
И красотой её я был обескуражен. 
Сиенным жаром разгораясь, как горнило,
Весенней ночи сумрак пламенем ничтожа,
Она сквозь огнь своим пригожеством манила,
На древнегреческую грацию похожа.
Я в темень улицы вгляделся краем глаза
И приготовился с огнём соединиться:
Горящим взглядом, жарче сварочного газа,
Я возогнал в поток энергии частицы
И, обращая вспять процесс рожденья девы
Из пены хаоса, из плазмы завихрённой,
В Гефеста кузницу, не чуя перегрева,
Вступил всем телом, новым чувствам отворённый.
Мелькнула вспышка. Электрические дуги
Перед глазами кучей молний прокатились;
Под очищающие звуки райской фуги
Фотоны статуи в мой стан навеки влились.
Спустя секунду я стоял на той же стогне;
Стекло витрины, в каплях, звёздами блестело,
Но изнутри я ощущал ласканье о’гня,
И жизнерадостности не было предела.
Куда б ни ехал я, овеиваем мглою,
Средь сердца свет скульптуры девы светозарной
Преображал в огонь надежды всё былое
И синь небес зарёй окрашивал янтарной.
И так приятно мне с огнём соединенье,
Так сильно грации скульптурой дорожу я,
Что фонарей ночных дрожащему свеченью
Я всей душою отвечаю: «Аллилуйя!»

5--8 апреля 2015 г.


Рецензии