Мой папа

Мой папа родился в далёком 1925 году в Вильнюсе, ещё при Польше. Тогда Вильнюс назывался Вильно и в нём проживало 60 тыс.евреев. Почему-то папу ещё ребёнком отдали в хедер (религиозная школа, где мальчики обучались молитвам, грамоте и ремеслу). Папу обучали портняжному. Почему так случилось, что в папиной семье, которая не отличалась особой религиозностью, маленького мальчика отдали в хедер в то время, как обе его сестры учились в светских еврейских школах? Папа с болью и обидой вспоминал об этом, и сам религиозностью никогда не отличался. Наоборот, к религиозным евреям испытывал антипатию. Видно, не сладко ему пришлось в том хедере. Однако, в довоенном польском Вильно еврейская жизнь цвела буйным цветом. Было огромное количество синагог, еврейских школ, училищ, издательств, предприятий. Был музыкальный и драматический театр. Были даже высшие учебные заведения с преподаванием на идиш, одно из которых закончила папина старшая сестра, моя тётя. В Вильно также было очень много политических партий. Как шутил мой дядя, на одного еврея по две партии.

Папина семья с энтузиазмом встретила Советскую Армию, вошедшую в Вильнюс в 1940 году и передавшую Вильнюсский край Литовской Республике, которая в срочном порядке перед самой войной стала социалистической и советской. Бедные были люди, потому и симпатизировали социализму. Папина старшая сестра была весьма левых коммунистических взглядов и вышла замуж за революционера, члена компартии Западной Белоруссии. Муж папиной сестры сидел в тюрьме в буржуазной Польше за революционную деятельность. Он вышел из заключения перед самым приходом советской власти. У него даже не было вида на жительство. Но он отнюдь не торопился оформлять свою личность. Дело в том, что все его соратники по партии были советской властью уже арестованы и сосланы, если не расстреляны. Оказывается, Сталин не жаловал западных коммунистов с буржуазным оттенком. В общем, не хотелось моему дяде последовать той же участи, что его друзья, и он скрыл своё героическое революционное прошлое. Вскоре в марте 41 года у моих дяди и тети родилась дочь. В Вильнюсе к лету 41 года разыгралась эпидемия тифа, и всех детей семейства старшая сестра решила отвезти на родину мужа, в маленький городок Адутишкес подальше от опасной эпидемии. В этом городке располагалась советская военная часть. Моя тётя вспоминала, что перед самой войной её муж в клубе читал политинформацию, где очень уверенно объяснял, что между СССР и Германией войны быть не может, так как подписан пакт о ненападении, и немецкий пролетариат никогда не допустит агрессии против пролетарского государства. Буквально на следующий день началась война. Военная часть срочно начала эвакуировать офицерских детей и жён. Мой дядя записался добровольцем в армию и упросил, чтоб всю его семью: жену, дочку, младшую сестру и всех сестер и брата жены приняли на борт машины, которая увозила в эвакуацию офицерские семьи. Военное командование пошло навстречу. Моему папе тогда только исполнилось 16 лет.

Так началась великая одиссея моего семейства в глубь России. Эта машина, увозившая женщин и детей от войны, сделала первую остановку в Бобруйске. Все заночевали в каком-то здании, а моя тётя со всем выводком почему-то решила пойти разыскивать родственника, проживавшего в Бобруйске. Родственника этого они нашли, но тот в ужасе замахал на них руками и велел спасаться, как могут. Город уже бомбили. Моё семейство вернулось туда, где заночевали офицерские семьи, и увидело руины. Здание было разбомблено, а офицерские семьи погибли. Родня моя присоединилась к толпе беженцев. То тут, то там взрывались бомбы. Беженцы шли по направлению к железнодорожной станции, где формировались составы для организованной эвакуации советских предприятий. Понятно, что родня моя ни к каким предприятиям принадлежать не могла. Они и по-русски говорили еле-еле. Вскоре перрон опустел, и на нём стояла только моя заплаканная тётушка с грудным ребёнком на руках, окруженная детьми мал-мала-меньше. Мимо проходил какой-то военный, спросил, что случилось. Тётушка стала объяснять, что муж у неё на фронте, а их не пускают в вагон. Командир резко рванул дверь товарняка и грозно потребовал, чтоб немедленно впустили в вагон жену солдата и её детей. Так они все оказались в поезде. Поезд тоже по дороге бомбили, кто-то погибал, а они все живые доехали до Волги. Там их пересадили на пароход и привезли в Татарию, в деревню Мурзиху Алексеевского района.

В деревне очень скептично смотрели на эту компанию худых, полураздетых детей и подростков во главе с молодой мамашей истощённого ребёнка. У тётушки моей молоко от голода пропало. Её маленькая дочка смотрела огромными застывшими глазами и даже не плакала, не было сил. Кто-то сказал, что ребёнок не жилец. Кто-то другой сказал, что лучше бы ребёнка бросили, а чемодан привезли. Уже стояла осень, а на них была летняя одежда, все пожитки ведь пропали во время бомбежки в Бобруйске. Кое-как устроились на новом месте. Стали работать в колхозе. Тётушка тяжело болела, отнялись ноги. Но, когда встала на ноги, работала в детском доме воспитательницей.

А папу моего в 43-ем призвали в армию. Тётушка очень боялась за него. Как раз шла самая беспощадная битва той войны, битва за Сталинград, унёсшая неимоверное количество жизней. Но у папы из документов была только польская метрика. Долго разбирались, не шпион ли он, проверяли. На основании польской метрики выдали метрику и паспорт Татарской АССР, все как положено. И только тогда уже в 44-ом окончательно призвали в ряды армии. На фронте папа был контужен. После госпиталя служил ординарцем у одного военного начальника. 7 мая 45 года папа получил приказ командира уничтожить источник огня и убил одного немца, а другого захватил в плен. За это он получил медаль “За отвагу”. Папа никогда не рассказывал эту историю. Вообще все наши ветераны-родственники избегали даже упоминать, что они кого-то убивали, уничтожали во время войны. Это было табу. О папином подвиге я прочитала на сайте “Подвиг народа”, где собраны все данные о воевавших и их наградах и опубликованы выписки из наградных документов и приказов. Вот ссылка на этот документ.

http://www.podvignaroda.ru/…

Папа закончил войну в Любляне, в Югославии. Потом он ещё и после войны продолжал служить в армии и вернулся в Вильнюс в 47-ом. К тому времени дядя уже перевёз все семейство из Татарии. В ту деревню, где находилась моя родня в эвакуации, к окончанию войны начали доходить слухи, что немцы уничтожали евреев. До этого деревенские и слыхом не слыхивали о евреях и что это такое. А тут спросили у моих родных, не евреи ли они. Когда выяснилось, что да - евреи, сразу же стали смотреть на них косо.

Родители и родственники моего папы, кто оставался в Литве, погибли. Исчезли не только люди, исчезли даже следы их пребывания на этой земле, то есть фотографии, вещи, жилища. Я никогда не видела детские снимки своих родителей, никогда не видела фото своих дедушек и бабушек. Довоенное время для меня так далеко, как будто речь идёт о чём-то доисторическом, ничем не подтверждённом. Действительно всесожжение, Холокост. В 45 году в Вильнюсе оставалось только 600 евреев. Позднее оставшиеся в живых евреи стали возвращаться из партизан. Их таскали на допросы в органы. Выжившие в ужасе войны  были на подозрении о сотрудничестве с фашистскими оккупантами! Ужас на ужасе. У многих бывших партизан, к счастью, были польские документы, и они эмигрировали в Польшу, а уже оттуда в Израиль. Так моя другая тётя, папина младшая сестра, вышла замуж за такого вот бывшего партизана и уехала с ним через Польшу в Израиль, как будто на другую планету.
Мои родители поженились 23 февраля. Ровно через год, тоже 23 февраля, день в день, у мамы с папой родился сын, мой старший брат. Всегда задумываюсь над этой датой. Какая-то сакраментальность все же в ней есть. Все-таки именно советская армия для моей семьи была спасением. А для моего папы ещё в каком-то смысле и освобождением от того детского унизительного хедера. Мой папа был абсолютный атеист, но с большой светлой верой в светлое будущее и человеческую порядочность.


Рецензии
Здравствуй милая Ревекка. Искоене по тебн соскучилась Как ты? Да Бэееи не простая судьба папы твоего и близеих твоих. Моя бабушка в Нежине родилась в Западной Украине в Еврейской семье. Чудом выжила в Бабьем Япу. Войев Внликая Лтчественная в Киеве застала её. При бомбежках фашистских ы Киеве погибли старшин дети моей бабушки Оетябрина и Валентин. В детмад Киевский бомба попала. Было этим детям 6 лет и три года. Они были бы старшими сестрой и братом моей мамы.
Сыетлая память близким твоим. Добра и здоровья тебе.

Наталья Мурадова   16.05.2015 09:28     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.