Орнитология

Тает в гуле дорог,
в суете городов моя доля хромая,
мимо бродит народ,
и мчатся машины, и едут трамваи,
я сижу у окна,
я смотрю, как проносятся мимо страницы,
исчезает она,
блеклая тень моей пьяной судьбы остролицей.

Я сижу у окна.
Я все жду новостей, отключая колонки,
как живут без меня
журавли, и синицы, и вертиголовки,
как, прося высоты,
набирают они под крылом обороты,
а еще - как там ты?
А точней формулируя - кто ты и что ты?

Я дрейфую во льдах.
Ты несешься по небу жар-птице подобно,
в своих алых следах
облака ты (закаты) терзаешь продольно.
Истончается луч.
Из искры как из точки он рвется на волю.
Это ровная линия душ -
где ж мне тягаться с моею кривою?

И одно в голове:
удержаться над пропастью бы на весу лишь.
Новый ветхий завет -
только перед глазами ты вечно танцуешь.
За тобой горизонт,
а за мной совершенно иные полотна,
и я падаю, падаю, падаю в сон,
растворяясь в пучине холодной.

Этот выдуман мир.
Мне достаточно дернуться, чтобы проснуться.
Все затерто людьми:
даже бог; пирамиды; бекасы; якудзы;
я не верю в добро,
ведь я видел улыбки на лицах убийц и
скажи, доктор Моро,
как в этот долбаный мир
вообще можно влюбиться?!

Я спешу по следам.
Я роняю себя на ночные проспекты.
Остается слюда,
остаются лишь дыры, что к ордену сверлят.
Я борюсь с пустотой,
украшая форштевнем кораблик бумажный.
Я кричал бы: "Постой!"
Но твержу лишь: "Пожалуйста.
Ладно.
Неважно".

Камень точит вода.
Мне, поверь, лучше всех это чувство знакомо.
И уходит орда,
в моем сердце кочуя от дома до дома.
Нету сил, нету слез -
только песня, что носит плаксивый характер,
будто брошеный пес,
и корабль, пришвартованный в бухте-барахте.

Кто покажет нам курс,
по которому сердце менять на бумагу.
Я однажды проснусь,
но до этого дня не сойти мне с ума бы.
Многоглавые псы
сторожат мою дверь, чтоб не виделся с нею.

Пусть проходят часы.
Время перед рассветом всего холоднее.


Рецензии