Ночные бесы

Стемнело. Над замолкшею страною
Навис, нахмурен, страшен, кривобок,
Пугающий своею глубиною
В печальных скалах вырубленный Бок.
Промозглый мрак клубящейся завесы
Фонарный свет не может пробурить,
И слышно, как невидимые бесы
Меня их умоляют сотворить.

Незримы шанкры их щербатой плоти,
Неслышим стук их мелких челюстей,
Но чую их — и вмиг озноб колотит,
Морозом проникая до костей.
Роится бесов сонм и шепчет тихо:
«Ты звал нас? Так давай же, породи,
Как племя производит паучиха
Камней нагроможденья посреди.
Чего ты ждёшь? Вот камни в каплях влаги,
Висят, как паутина, цепи в ряд —
Держись за них, и бесы-матрифаги
Утёс твоею кровью обагрят.
Их скользкие тела тебя облепят,
Под кожу жала впрыснут едкий сок —
Тебя пожрут живьём под свист и лепет,
Слюною кислой капля на песок».

Не внемля бесовскому рокотанью,
Я в ужасе отпряну от окна,
И демоны, узрев моё роптанье,
Набьются в казематы дочерна.
Их туча, тьму и холод испуская,
Суккубом обернётся в пять секунд,
И тут же демонесса молодая
Красою засверкает, как корунд.
И рдение ланит её румяных,
И взгляда голубого глубина
Заставят потонуть меня в туманах,
Средь дымки цвета алого вина.
Я тотчас о делах своих забуду
И, бесов от красавицы гоня,
Взмолюсь, чтоб тот суккуб, как кукла вуду,
Послал свои страданья на меня,
Чтоб раны искусительницы милой,
Увечия от зубьев пентаграмм,
Судьба на мне жестоко повторила,
За шрамом прорезая в мясе шрам.
Когда же ей придёт отдохновенье
И радость тронет губ её черту,
Почувствую в душе я омертвенье,
Не в силах повторить улыбку ту.

Заметив, что грустит её добыча,
Жужжащих бесов тёмная волна
Нахлынет позади и, в спину тыча,
Заставит вновь податься из окна,
И, булькая баском какофоничным,
Над ухом бес рогатый пропоёт:
«Представь, каким прекрасным и трагичным
Окажется последний твой полёт!
Давай же, как Икар, с балкона Бока
Навстречу небосводу оттолкнись,
И станет для людского мира шоком,
Что прыгнул их кумир с утёса вниз.
Не хочется? Тогда сам Мефистофель
С тобой на крыльях в небо воспарит,
Чтоб города ночного строгий профиль
Раскрыл тебе свой мрачный колорит».
Я робко соглашусь, и чёрт крылатый,
Захлёбываясь смехом палача,
Средь сумрака покинет казематы,
Мой корпус по брусчатке волоча.
Под шелест перепонок гладких крыльев
Гигантский чёрт, колюч и длиннохвост,
Проделает версту и, обессилев,
Повалит ношу на Адольфов мост.
Летевшая за нами бесов стая
Опять осуществит метаморфоз,
И дева предо мною молодая
Появится, как будто бы из грёз.
Она свой лик, доверчивый и милый,
Ко мне в мгновенье ока обернёт,
И бесов рой лавиной чернокрылой
С меня все одеяния сорвёт.
Останусь я, нагой, в недоуменье,
Пред девой миловидной на мосту,
Закрывшись лишь руками, весь в смущенье,
И к бесам обращение прочту:
«Довольно вас глумиться надо мною —
К чему вам тешить нрав своих господ?
Зачем онейродинией ночною
Вы сделали души моей испод?
Вы, демоны, мучители и злыдни,
За что вы опорочили меня?
Сыщу ль теперь я деву миловидней,
Остатки прежних грёз похороня?
Ответствуйте ж, уродцы, без утайки!
Зачем я был вам нужен средь ночи?
На что в столь поздний час жужжащей стайкой
Вы мучите мой разум, палачи?»
От стайки чёрный бес отъединится,
Приблизит рыло к носу моему
И гаркнет, капля слизью из глазницы:
«Того не смыслить смертного уму!
Не ты ль искал дешёвой, быстрой славы?
Твой час настал, дрожащий, жалкий трус!
Тебе даём мы шанс с прекрасной павой
С моста Адольфа сброситься в Петрус!
Возьми же деву на руки и прыгай
На камня отшлифованный фасет —
Окутай смерть загадкой и интригой,
Чтоб громче были полосы газет!
Начнёт копаться люд в твоих бумажках,
Найдут портреты, музыку, стихи,
Простят тебе ошибки и промашки
И спишут совершённые грехи!»
«Довольно, хватит! — перебью я беса. —
Неужто ль я при жизни оплошал,
Чтоб сброситься с холодного отвеса
На голый камень аль обломки скал?
Да, были в прежней жизни сожаленья,
Но ими вам меня не укорить.
Ступайте, бесы прочь! Своим веленьем
Я вас не собираюсь сотворить!»

Рогатый бес сощурится в ухмылке,
Колючей лапой в воздухе взмахнёт,
И боль сиюминутная в затылке
Усилит сожаленья тяжкий гнёт.
Зажмурюсь я, мотая головою,
Массируя небритые виски,
А бесы, улюлюкая и воя,
Начнут искать источники тоски.
Проникнут черти в памяти просторы,
Отыщут все картины худших дней
И станут демонстрировать повторы,
Один другого жутче и страшней.
Всё то, что перед сном в мозгу роится,
Ошибки, стыд, печаль убитых лет —
В момент один в глазах отобразится,
Как фильм, в сквернейший памяти экскрет.
Все те, кого обманывал я ране,
Кому я лгал, пред кем я лебезил, —
Окажутся все вместе на экране
Рядком из свежевырытых могил.
Предстанут в кадре девушки и дамы,
Все те, кому я раньше помогал,
Начнут курить в мой адрес фимиамы
И сыпать в воздух тысячи похвал,
Какой я, дескать, «милый» и «чудесный»,
«Отзывчивый», «не может подвести» —
Но сами не желая в связи тесной
Со мною жизнь совместно провести.
Накопленная горечь и досада
Усилится от слов прекрасных дам —
Неужто ли нашли исчадья ада
Итог плачевный прожитым годам?

От виденных картин душою мучась,
Попячусь я, зажмурившись, назад:
К чему такая тягостная участь?
Зачем мне жить, коль жизни я не рад?
Не лучше ль с люксембургского моста мне,
Раз времени назад не повернуть,
Своею тушей броситься на камни
И демонов забрать в последний путь?..

Наутро солнца луч, средь дымки рваной
Едва ли выдрав воздуха лоскут,
Окрасил в цвет железисто-багряный
В подножье казематов мелкий пруд.
Гудели на ветру ограды звенья —
Не видели с тех пор ни бесов злых,
Ни канувшего в вечное забвенье
Творца, что против воли создал их.

11, 24 сентября, 21 октября 2015 г.


Рецензии
Ночные бесы? В самом деле?
А что Вы на ночь пили-ели?
:)))

Алеся Ошмянская   22.08.2016 21:54     Заявить о нарушении
Скажу Вам честно: ужас обуял,
На шее затянуть хотел удавку —
Вы поняли, что в куче одеял
Глотал я нощно гречневого... Кафку.

Андрей Викторович Костырка   23.08.2016 14:49   Заявить о нарушении
Добавьте на ночь в чай гормоны -
не будут сниться пыкемоны!
И не читайте на ночь Кафку,
все фильмы ужасов - под лавку!

Алеся Ошмянская   23.08.2016 16:37   Заявить о нарушении