Цепочка памяти жертв Холокоста...

 ВНИМАНИЕ!!!

        Составители данной подборки материала оставляют за собой право публиковать стихи авторов, разместивших свои работы для открытого доступа читателей на сайте СТИХИ.РУ, не нарушая их прав и давая ссылки на эти работы.

 *   *   *

  ЦЕПОЧКА ПАМЯТИ ЖЕРТВ ХОЛОКОСТА...

  Цепочка памяти, в память о 6,000.000 евреев и многих миллионах людей других национальностей и вероисповеданий, убитых, замученных, изнасилованных, сожженных, умерших от голода и униженных фашистами, искавшим другой путь.

  27 января в России и во всём мире отмечается Международный День памяти Холокоста, установленный резолюцией Генассамблеи ООН от 1 ноября 2005 года и приуроченный ко дню освобождения Красной Армией нацистского концентрационного лагеря Освенцим (Аушвиц-Биркенау) в 1945 году. (территория нынешней Польши).

     Памяти жертв холокоста
   
      Имануил Глейзер

   http://www.poezia.ru/works/52366


     Я надену звезду Давида
     В день всемирной еврейской скорби.
     Мне ни капли не будет стыдно
     Этой жёлтой звезды позорной.
   
     Я надену её как Память
     О шести миллионах евреев.
     То же самое было б с нами,
     Если б мы родились в то время.
   
     Нас бы так же сгноили в гетто,
     Расстреляли во рвах и ярах...
     Разве можно забыть об этом?
     Эту память время не старит.
   
     Знаем точно, что нас сожгли бы
     В бухенвальдской, в освенцимской топке...
     Разве мир придёт под оливы,
     Если будем беспечны и робки?
   
     Разве станет обычным шрамом
     Эта кровоточащая рана,
     Если нам продолженьем драмы
     Угрожают из Тегерана?
   
     Если в мире большом и малом
     Всё плодятся тёмные силы
     И со свастиками вандалы
     Оскверняют наши могилы?
   
     Да, у Памяти груз тяжёлый,
     Но его сохранить должны мы,
     Чтоб с нагрудной звездою жёлтой
     Вновь не стать крематорским дымом.
   
     Новый век и те же обиды?
     Чем их вырвать навеки с корнем?
     Я надену звезду Давида
     В день всемирной еврейской скорби.

     *   *   *

--------------- ------------- -------------
             НЕСГОРАЕМОЕ

             Юнна Мориц

Сегодня Всемирный День Памяти жертв Холокоста, геноцида, зверского уничтожения евреев Европы властью гитлеровского фашизма в странах Европы, которые этот европейский фашизм оккупировал во время Второй Мировой войны. Европейская часть Советского Союза, Украина, Белоруссия, Литва, Латвия, Эстония, оккупированные гитлеровскими войсками стали пространством геноцида евреев, которые там жили, но их Право на Жизнь было уничтожено – только потому, что они – евреи!.. Кем уничтожено? Философией "высшей расы", войсками гитлера и зверскими активистами из местного населения. Киевлянин Анатолий Кузнецов, который подростком оказался на оккупированной гитлером территории, написал об этом знаменитую книгу "Бабий Яр", задолго до всех произведений на эту тему, написанных на русском языке. Книга была запрещена и после того, как были напечатаны стихи и проза о Бабьем Яре, но я прочла эту книгу Анатолия Кузнецова в машинописной рукописи на прозрачной бумаге, рукописи не горят, они размножаются!

В Германии профессор всемирной истории поехал со мной в музей, где были выставлены экспонаты: военная форма всех видов гитлерья, тексты гитлеровских приказов, банковские сберкнижки уничтоженных евреев, на каждой – мелкая фотокарточка и мелкие деньги, но профессор умножил эти мелкие деньги на число уничтоженных геноцидом евреев и сказал, что деньги – очень большие, с ними удрать и жить в своё удовольствие может преступное гитлерьё, получив гражданство, работу в замечательных странах, которые не принимали евреев во время Второй Мировой войны и делали вид, что ничего не знают о массовом уничтожении европейских евреев.

Делать вид, что ничего не знают, это – "морда лица", уход в несознанку, "я – не я, и хата не моя".

Почему отмечают Всемирный День жертв Холокоста, который в переводе означает "сжигаемый целиком"? Гитлерьё уничтожало, сжигало, вешало, расстреливало человеков разных национальностей, но только евреев уничтожали только за то, что они – евреи.

Маленький ребёнок еврейского поэта Моисея Тейфа погиб в Минском гетто, "высшей расе" европейского гитлерья он жутко мешал достичь вершин превосходства и стать гегемонстром планеты Земля. В это время отец ребёнка сражался с фашистами, защищая нашу страну от ублюдков, которые скоротечно оккупировали другие страны. Он спасал и спас нашу страну и нас, а его ребёнок стал жертвой "сожжения целиком" – Холокоста.

Но великая поэзия не сгораема, и в этой несгораемости Моисей Тейф стал чистой лирикой вечности, пронзительной человечности, неистребимой прозрачности Мирового Океана Страданий, где нет ничего священней и драгоценней Права на Жизнь.

Более полувека назад я перевела на русский язык с языка идиш эти стихи, зная, что они бессмертны.

                Моисей Тейф

            Перевод Юнны Мориц

      ВОЗЛЕ БУЛОЧНОЙ НА УЛИЦЕ ГОРЬКОГО

            Город пахнет свежестью
            Ветреной и нежной.
            Я иду по Горького
            К площади Манежной.

            Кихэлэх и зэмэлэх
            Я увидел в булочной
            И стою растерянный
            В суматохе уличной.

            Все,
            Все,
            Все,

            Все дети любят сладости.
            Ради звонкой радости
            В мирный вечер будничный
            Кихэлэх и зэмэлэх
            Покупайте в булочной!

            Подбегает девочка,
            Спрашивает тихо:
            – Что такое зэмэлэх?
            Что такое кихэлэх?

            Объясняю девочке
            Этих слов значенье:
            Кихэлэх и зэмэлэх –
            Вкусное печенье,

            И любил когда-то
            Есть печенье это
            Мальчик мой, сожженный
            В гитлеровском гетто.

            Все,
            Все,
            Все,

            Все дети любят сладости.
            Ради звонкой радости
            В мирный вечер будничный
            Кихэлэх и зэмэлэх
            Покупайте в булочной.

            Я стою, и слышится
            Сына голос тихий:
            – Ой, купи сегодня
            Зэмэлэх и кихэлэх...

            Где же ты, мой мальчик,
            Сладкоежка, где ты?
            Полыхают маки
            Там, где было гетто.

            Полыхают маки
            На горючих землях...
            Покупайте детям
            Кихэлэх и зэмэлэх!

            Все,
            Все,
            Все,

            Все дети любят сладости.
            Ради звонкой радости
            В мирный вечер будничный
            Кихэлэх и зэмэлэх
            Покупайте в булочной!

            1960

Сегодня знаю не только, что эти стихи бессмертны, – знаю также и то, что есть европейские страны, где ублюдки, воевавшие на стороне гитлера, считаются ветеранами национально-освободительной борьбы, устраивают парады, носят знамёна со свастикой, и свастика у них не только на знамёнах, она – на затылках, на щеках, на одежде, главное – в мозгах! – свастика. И ненависть к России разжигается с той же яростью и теми же способами, как разжигалась ненависть к европейским евреям по законам гитлеровского фашизма. Русофобия, пропаганда ненависти к моей стране – та же музыка, которая сопровождала "сжигание целиком" европейского еврейства. Но у моей страны есть исторический опыт освобождения Освенцима от гитлера, драгоценный опыт спасения и защиты Права на Жизнь!

--------------------- -------------------- --------------------------

Альманах памяти жертв Холокоста

Ольга Мальцева-Арзиани

http://www.stihi.ru/2016/01/16/1991

     *   *   *

-------------- -------------- -------------

ГИРШ ГЛИК  (1921 – 1944) - поэт и партизан из Виленского гетто.

ГИМН ЕВРЕЙСКИХ ПАРТИЗАН

Не считай свой путь последним никогда,
Нас ведёт вперед победная звезда.
Грянет долгожданный час и дрогнет враг,
Мы придём сюда, чеканя твердо шаг.

С южных стран и стран у северных морей
Мы здесь вместе в окружении зверей.
Где хоть каплю нашей крови враг прольёт,
Наше мужество стократно возрастёт.

Солнца луч озолотит сегодня день,
Уничтожим мы врага и вражью тень.
Если мы не отомстим за нашу боль,
Полетит к потомкам песня как пароль.

Песню кровью написал своей народ,
Птица вольная так в небе не поёт.
С песнею на кровоточащих устах
Мы идём вперед с наганами в руках.

Так не считай свой путь последним никогда,
Нас ведёт вперед победная звезда.
Грянет долгожданный час и дрогнет враг,
Мы придём сюда, чеканя твердо шаг.

Перевод А. Баргтейла

* * *

 ПАРТИЗАНСКИЙ ГИМН

( Эту песню пел  Поль Робсон в Москве )

Никогда не говори: "Пришёл конец",
Пусть уже почти не слышен стук сердец.
Пусть свинцовой тьмою день заволокло —
Всё равно мы будем жить врагам назло.

Соберёмся мы со всех концов земли,
Зубы сжав от боли, скажем: "Мы пришли!"
И где сейчас на землю льётся наша кровь —
Встанет дух наш, встанет сила наша вновь.

Солнце снова озарит наш небосклон,
Враг исчезнет навсегда, как страшный сон,
А если так и не придет рассвета час,
Эта песня сквозь века дойдет до вас.

Не чернилами написана она —
Кровью красною в лихие времена,
И поют её не птицы в облаках,
А народ в бою с наганами в руках.

Никогда не говори: "Пришёл конец",
Пусть уже почти не слышен стук сердец.
Пусть свинцовой тьмою день заволокло —
Всё равно мы будем жить врагам назло.

Перевод Я. Кандрора

* * *
 ГИМН ЕВРЕЙСКИХ ПАРТИЗАН

Никогда не говори: “Надежды нет”.
Даже если тучи скрыли белый свет —
Но придёт наш час, мы вырвемся из тьмы,
Твёрдым шагом отчеканим: ЭТО МЫ.

От зелёных до покрытых снегом стран
Кровь горячая течёт из наших ран —
Но везде, где капли крови упадут,
Там наш дух и наше мужество взойдут.

Ясным солнцем озарится наш рассвет,
Где не будет ни врага, ни прошлых бед.
Но если поздно, слишком поздно рассветёт —
Эта песня, как пароль, до вас дойдёт.

В ней надежда, и свинец, и боль, и страх.
То не песня вольной пташки в небесах —
Эту песню пел народ полуживой,
Среди рушащихся стен готовясь в бой.

Никогда не говори: “Надежды нет”.
Даже если тучи скрыли белый свет —
Но придёт наш час, мы вырвемся из тьмы,
Твёрдым шагом отчеканим: ЭТО МЫ.

Перевод Р. Торпусман

* * *

 
ГИМН ЕВРЕЙСКИХ ПАРТИЗАН

Ты не думай, что пришёл последний час.
Тучи чёрные затмили свет для нас.
Но настанет день — его с тоскою ждём.
Барабаном отбивая шаг, идём.

Везде — от южных пальм до северных снегов —
Несём мы нашу боль в истерзанных сердцах.
Но там, где льётся кровь от подлых рук врагов,
Вскипает гнев и крепнет бесстрашие в бойцах.

Среди тьмы забрезжил нам рассвета луч.
Сгинет враг — и солнце выйдет из-за туч.
Если ж не дождёмся солнца и рассвета,
Нашей вестью людям станет песня эта.

Станет завещаньем детям от отцов
Песня, что писалась кровью и свинцом.
В рушащемся мире пели песню эту
Взявшие оружие мстители из гетто.

Так не думай, что пришёл последний час.
Тучи чёрные затмили свет для нас.
Но настанет день — его с надеждой ждём.
Барабаном отбивая шаг, идём.

Перевод Н. Юхнёвой

---------------------- ---------- ---------


----------- ------------ -------------------

Дети Катастрофы

Семен Цванг

http://www.stihi.ru/2013/01/27/9096

Фашисты убивали вас, травили
Повсюду и в утробе матерей.
Срываясь в бездну, стали звездной пылью
И дети не родившихся детей.

Дымились маген-дувиды* на спинах
В коричневом дыму концлагерей.
Сжигали вас, невидимых, безвинных
Потомков не родившихся детей.

За то, что мир ваш навсегда растоптан
И снова зреют тени палачей,
Вы нас простите, дети Катастрофы
И дети не родившихся детей.

------------ --------- ----------------

Жертвам Концлагерей

Юрий Ант

http://www.stihi.ru/2010/09/12/6466

Заслезились от ветра глаза,
И ударила кровь мне в висок,
Былой боли и страха слеза,
Загорелась упав на песок.

Днем и ночью хотелось воды,
А вокруг лишь столбы и ограды,
Вот последствия общей беды,
От немецкой,свирепой отрады.

Мы стояли на проклятой рее,
Не забыть никогда эти дни,
Нас терзали-за то что Евреи,
Били нас так как мы-не они.

Заслезились от ветра глаза,
А быть может от той былой боли,
От которой сгорела слеза,
За нехватку свободы и воли.

---------- ------------ ------------
   
\//\

________
В огне Холокоста сгорело
ШЕСТЬ МИЛЛИОНОВ ЕВРЕЕВ.
\//\

---------- --------------- -------------

Шелкопрядовый шёлк, точно вечер осенний, уныл...

Борис Рубежов

http://www.stihi.ru/2006/11/06-2086

Шелкопрядовый шёлк, точно вечер осенний, уныл:
Жёлто-красный пейзаж с фиолетовой лунной дырою,
Я проснулся и смолк – оказалось, что сам говорил
Непонятную блажь, что во сне догоняет порою.

В то поверишь с трудом, что полночного хуже кошмара,
Полевые гвоздики в забвения чёрной траве –
Красной Армии Дом и родные из Бабьего Яра,
И семейные лики, где худенький дед в канотье.

Киевлянам и венцам обугленный явлен скелет,
Держит Клио часы, но на цифрах тартаровый отблеск,
И дымит мой Освенцим, не зная сезонов и лет,
И смеётся в усы шестипалый сапожников отпрыск.

После стольких разлук нас никто у порога не ждёт,
Мы и сами едва повседневности шепчем: «Победа.»,
Подрастающий внук мне сжимает ручонками рот,
Чтоб не слышать слова заклинанья твердящего деда.

Из местечек жиды, мы кому-то – властители муз,
Наши песни порой на земле славословили лето.
Я из жёлтой звезды самый яркий сшиваю картуз –
Но не сходится крой из-за пятен кровавого цвета.

Лучше б просто сонет, чем такой неожиданный сон,
Средь зелёных ветрил померещиться может немало,
У истории нет сослагательных сроду времён,
Я бы ей одолжил, да пока самому недостало.

 06.11.06.

----------- ---------------------- -----------------

Письмо матери

Светлана Кокорева
(поэма)

http://www.stihi.ru/2016/02/19/5361

(по Василию Гроссману книга "Жизнь и судьба")

«Просите мира Иерусалиму…»
Псалом 121:6

Сынок, я верю, до тебя письмо дойдет,
Хотя я нахожусь в еврейском гетто.
Моя любовь тебя везде найдет,
Пусть далеко ты обитаешь где-то.
Я от тебя ответ уже не получу,
Чрез несколько часов меня не будет.
И я теперь единственно хочу,
Чтоб знал ты о моих последних буднях.
Мне с этой мыслью легче уходить,
И пусть о наших судьбах все узнают.
Дай Бог всем людям миром дорожить,
Пусть наших бед они не повстречают…

Враг быстро наступал, не помогла нам власть,
И не успели мы оставить город.
Нас немцы стали сильно притеснять,
В еврейские дома входило горе.
Вначале ужаснулась я, поняв,
Что никогда тебя я не увижу.
Не поцелую вновь, тебя обняв,
Твой милый голос больше не услышу.
Потом иначе стала думать я:
Ты в безопасности; какое счастье,
Что злая доля минула тебя,
И ты не испытаешь тех напастей.
Мы знали, нам пощады немцы не дадут,
Ведь мы им ненавистные евреи.
Они кричали нам: «Жидам капут!»
И унижали нас всё это время.
Так сложно, Витенька, людей понять.
Ведь даже некоторые соседи
Нас стали откровенно избегать,
Хотя делились мы куском последним.
Две женщины судачат под окном:
«Ну вот, жидам конец, и слава Богу!»
Дома их рядышком с моим двором,
И мы дружили даже эти годы.
Откуда это? Сын одной женат
На доброй, прехорошенькой еврейке.
Малыш родился пару лет назад.
Что будет говорить она невестке?
Вторая женщина уже вдова,
Имеет дочку малую, Аленку.
Она с пеленок на моих глазах росла,
Как васильки, у девочки глазенки.
Так вот, на днях вдова ко мне зашла
И сразу молвила бесцеремонно:
«Мне с дочкой ваша комната нужна,
Вы, как еврейка, нынче вне закона».
Назавтра прихожу с работы я домой
И вижу: мою дверь уже взломали.
В соседкиной каморке, темной и сырой,
Все мои вещи на полу лежали.
Чудно… С образованьем человек…
Ее покойный муж был тихий, славный.
Как всё меняется – где тьма, где свет?
Становятся другими нынче нравы.
А дочь ее, Аленушка, со мной была,
Мы пили в этот вечер чай с вареньем.
Уж поздно мать дочурку забрала,
Такое было это новоселье.
События менялись чередой,
И вдруг меня уволили с работы.
Я – врач-еврей и я теперь изгой,
И это участь моего народа.
Мою зарплату не отдали мне:
«Пускай твоя Москва тебе заплатит!»
Не знаю я, что всё же тяжелей:
Злорадство, жалость или же проклятья?
Ах, Витя, разве полагала я,
Что мне всё это пережить придется?
Иной, как на собаку, взглянет на меня
И быстренько с презреньем отвернется.
Как поражают многие меня.
Другой про Русь кричит и пышет паром
И вдруг пред немцем, как лакей, ведет себя
И Русь готов продать за тридцать марок.

Сынок, всё описать не хватит слов.
Нам приказали поселиться в гетто.
Как трудно оставлять свой милый кров,
Где всё твоим дыханием согрето!
Нас сотни, сотни шли по мостовой,
Неся свои тяжелые поклажи.
Детей, больных тянули за собой,
И вид у многих был совсем ужасен.
Глаза расширены, в них виден страх,
Слышны повсюду крики, плач и стоны.
О, мой народ! Какая боль в твоих глазах!
Какой судьбой врагом ты удостоен!
Вот бакалейщик наш в пальто идет,
Он толстый, задыхается, измучен.
Стоит жара, с его лица стекает пот,
А мне казалось, что над нами тучи.

Ты знаешь, наше гетто, как загон,
И мы для немцев просто скот рабочий.
Но всё ж народ не сломлен, не порабощен,
Хотя страдаем мы и днем и ночью.
Живут здесь люди все одной судьбы,
И это явно нас объединяет.
Нет злобных взоров, ссор и клеветы,
И, в общем, люди встреч не избегают.
Мы на одежде носим желтую звезду –
Печать евреям выдали фашисты.
Какую горькую познали мы нужду!
Как снится ломтик хлеба запашистый!
Сынок, здесь люди всякие живут:
Хорошие, трусливые, скупые.
Представь, я их теперь, как мать, люблю;
Мы все евреи, так что не чужие.
Я многих навещаю и лечу,
О, если б видел ты их благодарность!
Я даже мальчика французскому учу,
Так легче, это маленькая радость.
Как обижают полицаи нас –
Предатели из местных украинцев!
Отнимут всё – продукты, деньги и подчас
Не прочь одеждой нашей поживиться.

Недавно мы узнали, что враги
В округе всех евреев собирают.
Везут их в лес, велят копать им рвы,
Расстреливают всех и зарывают.
Фашисты не жалеют никого,
Казнят евреев всюду постоянно.
Их вырезают всех до одного,
И множатся еврейские курганы.
О, Боже! Я была всегда сильна,
Теперь ночами леденеет сердце.
Ты знаешь, я боюсь и я слаба,
Мне хочется в твоих руках согреться.
Я не могу представить, мой сынок,
Как эти папы, мамы, старцы, дети –
Весь этот шумный мир уйдет в песок,
И мы исчезнем вскоре, как ацтеки.
Сегодня мы узнали, что вблизи,
Где расположено село Романовка,
Десятка два евреев роют рвы,
Там завтра наши вырастут курганы.
Запомни, Витенька, название села,
Ты там найдешь огромную могилу,
Где будет находиться мать твоя,
А я с тобой прощаюсь, сын любимый.
Я ухожу, ты вспоминай меня,
Да даст Господь в последний час мне силы.
Целую лоб твой, волосы, глаза…
Тебе передадут письмо, мой милый.
Ну вот, последняя моя строка,
На предстоящую надеюсь встречу.
Мой Витя, Витенька, любовь моя,
Живи, живи, живи, сыночек, вечно…

Мама

«Восстань, светись, Иерусалим, ибо пришел
свет твой, и слава Господня взошла над тобою.
Ибо вот тьма покроет землю, и мрак – народы;
а над тобою воссияет Господь, и слава Его
явится над тобою».
Исаия 60: 1-2

------------- ------------- --------------------
Памяти детей Холокоста

Людмила Ларкина

http://www.stihi.ru/2016/01/28/1780

27 января Международный День Памяти Холокоста.

27 января 1945 года Советской Армией был освобождён нацистский концентрационного лагерь  Освенцим (Аушвиц-Биркенау).
1 ноября 2005 года Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций (ГА ООН) приняла резолюцию, в которой постановила, что день 27 января будет ежегодно отмечаться как Международный день памяти жертв Холокоста.

Ангелочков догорают платьица.
На щеках ложится смертью сажица…
Белый бант у Хедвы  расплавляется…
Для детей  игрою  это кажется…
 
Мама обнимает свою Фирочку:
-Ничего не бойся, моя деточка.
В «доме» том проверят твою бирочку,
И дадут печенья и конфеточку.
 
И с надеждой на игру и пряники
Уходили в печи ясноглазые;
Если по новее были валенки -
Их снимали пред огнём и газами…
 
Улетали в небо души детские
В лагерях  Освенцима нацистского,
Холокоста - мирового бедствия,
Под бокал  шампанского игристого.
 
Ангелочков догорают бантики,
На Славуте ямы все шевелятся;
И ряды скинхедов – то не фантики,
Для убийц построенная лестница….

-------------- ------------------ -----------


Рецензии
Эта подборка ВЕЛИКОЕ ДЕЛО, Аркадий. Снимаю шляпу в знак уважения. И надеваю кипу в память об этой великой беде. Это позор всего цивилизованного человечества!!! Этому нет срока давности. Оболенский

Профессор Оболенский   12.11.2016 17:58     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.