Чудесатое

 В  новую квартиру  его никто перевезти не догадался. В суматохе позабыли. Да и был ли он на старом месте? Своего существования  он никак не обозначал.
 
 В новых трёх комнатах расположились так: папа  с мамой заняли одну спальню,  нас  определили в другую. Зал остался свободным, как и полагается. Долго ли коротко,  нам  с сестрой вместе стало  тесно. Очень уж  отличаемся   привычками и характерами. Целеустремлённая и упорная во всём Татьяна  – жаворонок.  А я, необязательная,   хроническая сова. Ночи напролёт  просиживала  с  блокнотами, да тетрадками.  Потому  и  решила коротать свои  бессонницы в зале. Там  был диванчик, пара кресел, книги и большой стол. Что ещё нужно беспокойной поэтской душе?
 
 Всё началось в первую же ночь. Не успела я заснуть, как некто видимый  устроился   у меня на груди. От навалившейся тяжести приключилось удушье и я проснулась в ледяном поту.  Такое стало случаться почти каждую ночь, как только я засыпала. Вспомнились бабушкины рассказы про домовых,  что надо спрашивать  в таких случаях: к добру или к худу? Если к добру – отпустит, к худу – прижмёт сильнее.

 На вопросы ночной душитель не отвечал. После месяца мучений я пожаловалась подруге. Родным  не осмелилась. Они и без того считали меня  блажной.
Подруга   присоветовала,  как избавиться от назойливого соседа:  взять  такие-то и такие-то травы, пережарить их на  сухой сковороде, как семечки. И, когда смесь начнёт дымиться, пойти  со сковородкой из угла в угол с такими-то словами.   К устной инструкции  прилагался записанный  на  бумажке заговор.

 За сердобольность   родные называли меня    то кошкиной мамкой, то матерью Терезой. Входная дверь в доме  никогда не закрывалась. Соседи приходили за всякой простецкой  надобностью –  кому соли, кому  морковку в суп, кому  копейку. Да и просто – за добрым словом. Я и помыслить не могла, как это возможно – выгнать   домового? Уж коли он  сам по себе завёлся. Поэтому  решила  для начала  договориться с ним.  Тем же вечером  раздвинула диванчик и (как ума только  хватило) сказала в пустую стенку:
 - Я твоё место заняла? Так тут двоим достаточно. Спи, где хочешь. Хочешь –  с краю. Хочешь – у стенки.

 Пребывая в полной уверенности, что теперь-то дело пойдёт на лад,  спокойно улеглась  и уснула мёртвым сном. В ту ночь я первый раз свалилась с дивана. 
 Эк меня угораздило? –  подумала  я,  поднимая себя с паркета.   На следующую ночь  всё повторилось в точности.  Наученная горьким опытом,  я стала укладываться поближе к стене. Но  непостижимым образом  всякий раз оказывалась на краю. При этом сон был таким  вязким и тягучим, что просыпалась я только после громкого приземления. Однажды  липкая сеть  сна ослабла  за несколько мгновений до падения…  в  области поясницы я   явно ощутила чьи-то маленькие ступни. Твёрдые  пятки  настойчиво толкали  в спину, спихивая   моё недвижимое тело с дивана.  Далее последовало неизбежное. Вредный подселенец забавлялся самозабвенно.
Пора это прекращать! – решилась я.   
 
 Днём,  вернувшись домой пораньше, пока  родственников не было,  я встала  на пороге  и выдвинула ультиматум:
 - Не знаю, как звать-величать тебя, но предупреждаю. Если ты не прекратишь свои пакости,  я выставлю тебя из отсюда  в  двадцать четыре часа!
Никакой ожидаемой бури не последовало. В комнатах стояла тишина – в Багдаде всё  спокойно.

 Ночью я проснулась. Словно кто выключателем щёлкнул. Открыла глаза и увидела ЭТО –  посреди комнаты  стоял небольшой крепкий мужичок в холщовых штанах, косоворотке, в душегрейке отороченной чёрным мехом. Рукава косоворотки, закатанные до локтя, обнажали жилистые, длинные не по росту,  руки. Круглую, как орех,  голову с копной чёрных стриженых в скобку волос, украшала окладистая борода. А вместо лица  - смазанное белое пятно. Но  при всём при этом от  существа  шла волна  добродушного любопытства  и абсолютного приятия.

 В три секунды  меня  снесло с дивана. Опомнилась я  только в комнате родителей. Удивительное дело – они мне поверили. Молча переглядывались  и согласно кивали головами.   После своего крышесносного появления  домовой получил имя – Тихон Иванович,  притих, не шалил, на глаза не показывался. Надо полагать,  починял примус.
 
А через некоторое время  произошло следующее.  Понадобилось  мне уйти из дома на ночь глядя – позвонили с работы. Отец уже спал и мы с  мамой  решили не беспокоить его. А чтобы он не спохватился обо мне  среди ночи,  решено было, что мама ляжет на мой диван. Якобы мы  болтали всю ночь и уснули вместе, что нередко случалось. Для достоверности она сложила горкой диванные подушки и накрыла их одеялом. Если бы отец заглянул  в комнату, то увидел бы нас спящими.
Утром  мать встретила меня  словами:
- В следующий раз сама договаривайся со своим домовым. Всю ночь он швырял подушки с дивана и спрашивал: « Ты сказала, что Алёнка дома? А  Алёнки нет! Ты сказала, что Алёнка дома? А Алёнки нет! Где твоя Алёнка?»
 
Страшно развеселили меня мамины слова. Оставшись одна, я проговорила шёпотом:
 - Тихон Иванович, если я когда-нибудь соберусь уйти отсюда, я заберу тебя с собой. Только ты  оставь кого-нибудь вместо себя. Негоже дому без хозяина оставаться.
 После этого случая все окончательно уверовали в существование нашего домового.  Ничего удивительного: /Это только гриппом все вместе болеют, а с ума поодиночке сходят/   

/черн./      


Рецензии
Эх, каждому бы дому таких вот Кузю с Нафаней.

Дмитрий Зотов 07   25.03.2017 07:03     Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.