Вечер Люца

Когда у Нарциссы болит голова,
Домашние эльфы становятся тише
И на половицы ступают едва
Босыми ногами. Их трудно услышать,

И в доме становится странно светло,
Прозрачно. Как будто на старой бумаге
Художник, чье кормит едва ль ремесло,
Обвел тонкой тушью картины из саги,

Что кто-то читал и забыл на столе
В столовой. Пожалуй, довольно камина,
Чтоб выжить в холодные тихие дни,
Не думая много о пятнах кармина -

На белой салфетке, в кафе на столе,
Которую скомкала, стерши помаду
Та девочка, что на стекло
Дышала. И пальцем чертила "не надо".

Да что там, не буду, ведь это лишь миг,
Что вышел в расход, и был ценен едва ли.
О важном когда-то пытал я у книг,
Потом же они отвечать перестали,

Ведь это не те, что могли бы сказать,
Зачем у весны отсвет аквамарина,
И можно ли было когда-то узнать,
Чем станет тоска моего господина,

Когда он начнет убивать не всерьез,
А просто - как будто другого не знает.
Я, верно, неправильно задал вопрос
Когда-то. Теперь от него не спасает

Настойка хмеля, чабреца и хвои,
Которую эльфы Нарциссе приносят.
Мне ж даже с вином будут сниться твои
Печальные губы, оттенком как осень,

И руки, которые грели собой
Мои - в то промозглое раннее утро.
Гудение поезда, шепот "постой"
И небо, затянутое перламутром.

Когда у Нарциссы болит голова,
Дом тих и невнятен, как будто простужен.
Входил, и сидел у нее в головах,
Пока не сказала "не трогай", "не нужен"

Во сне, и затихла. Возможно, Макнейр
давно позабыл ее - старая рана,
Одна из нечестно добытых потерь,-
В ней вряд ли есть прок в номерах Азкабана.

На ровные частности вечер дробя,
Часы отсчитают и выстучат восемь.
Ах, если бы раньше на жизнь я тебя,
Дитя, повстречал в ту простывшую осень.

4.8.15


Рецензии