Григории-Аполлоны и муравьи-апостолы

В одном большом поселке жили два художника.
В деревне все всех знают, но они не знали друг друга.
Может быть, потому что вели закрытый образ жизни,
А, может быть, потому, что один приехал туда жить недавно.
Первый лепил скульптуры Григориев-Аполлонов.
Натурально: мускулатура, повороты головы как у статуи в музее,
Точь-в-точь как бог из книги Н. А. Куна, но с деталью:
На сильных красивых ногах у них у всех были валенки,
А иногда шапка-ушанка, но из-под нее виноградные кудри.
То есть, получалось, что и Григорий, и Аполлон.
А второй писал на холстах муравьев-апостолов:
Смиренные, блестящие, богобоязненные,
Четыре лапки смыкались в ладошки, показывая молитву,
Иногда – только две, а еще две делали указующий жест.
На муравьях были такие одежды, как будто простыни,
И усики к небу, и глаза как чайное ситечко.
Первый художник любил посидеть на остановке -
Как он говорил, «на счастье» - там мозаика из осколков тарелок,
Они в цементе делали какой-то цветной рисунок.
Сидел там, поддав, но сам называл это «принять подданство».
Второй не мог спокойно пройти мимо стога сена,
Два раза его даже побили рабочие и один раз их сын,
Хотя он говорил им, что стог похож на большой муравейник,
И он ни зернышка не намерен у них украсть.
Однажды первый пришел ко второму в гости,
Бывшая баба ему сказала, куда – дескать, там тебе и место.
Он взял с собой маленького Григория-Аполлона из мякиша,
Положил в карман – а вдруг нужно будет показать, что он делает.
Когда они познакомились, первый чуть не упал в обморок,
Увидел муравьев-апостолов и вспомнил, как его крестили,
А, поглядев, как эти муравьи изящны и нежны,
Спрятал грязные ногти в кулак, сказал, что принесет дров.
А еще второй ему сказал, что его баба это не понимала,
Объясняла, что у апостолов не могут быть кислые попки.
А первый сказал тогда, что его баба тоже ругалась.
Мол, мужики не должны лепить мужиков и вообще ты юродивый.
Вот он вышел, первый, на крыльцо, и ветер ему резанул в глаза
И вдруг захотелось плакать, и вкусно пахло силосом от соседей.
Случайно отломил голову у хлебного Григория-Аполлона.
А второй тоже вышел и сказал: «Переезжай жить ко мне».


Рецензии