паноптикон

У сонной бухты нет здоровых кораблей.
Меж грузных мачт чирикнул юркий воробей -
И капитан отправился на якорь
В слепой надежде намотать свои кишки
На сталь безвременья, сменив графин тоски
На фляжечку земного арманьяка.
Такую жажду, хочешь смейся, хочешь плачь,
Не обуздает ни мессия, ни палач.
Гудит толпа, меняются герои.
Царёк плюгавый ждет, надеется: жена
К утру родить ему наследника должна.
Родится дочь - умрет неупокоен.
И я умру. Ты осквернил мой древний храм,
Унес оттуда лотос, гусли и хамам,
Халяль еще и две испанских фрески.
И больше мне не остается ничего,
Как наблюдать: вот ты скребешь босой ногой
линолеум, снимая занавески.
И этот жест как будто вечен,
Как бы свят.
И мертвецы не с косами стоят,
А эго мнут, умасливая кожу.
Почуяв запах перемен, трепещет плоть,
Трубят крылатики, слетает к нам господь
И болт на землю не кладет,
а ложит.
И в этом жесте - тоже святость посвятей.
Трагикомичность наседает из дверей
Любого дома, сада-огорода,
И ты уносишь занавески...
Вот бы так:
Не психоделил капитанов арманьяк,
А у болта была нелётная погода.


Рецензии