На смерть Евтушенко

*   *   *

И он ушёл – несбывшийся мессия,
Вонзивший в нашу память, как стилет,
Что `идут снеги белые в России
И что поэт в ней – больше, чем поэт.
Честолюбив, хотя собой невзрачен
И несколько, пожалуй, узкогруд,
Он был в писаньях звонко однозначен –
Без многоточий, слабостей и смут.

В ту оттепель в отечестве подталом,
Привычном к диктатуре и войне,
Не тайное читателю шептал он,
Но грохотал народу и стране.
В расчёте на века и легионы
Себя он вышней участи обрёк,
Стихами наполняя стадионы
И рифмы заготавливая впрок.

И мы в преддверье нового морозца,
Сутулясь под болоньевым плащом,
Признали в нём поэта, знаменосца,
Актёра и бог весть кого ещё.
И очень быстро позабыв, что гений
Великой безыскусности сродни,
Он разучился жить в тени сомнений
И просто разучился жить в тени.

Как парус – исключительно по ветру! –
Его тащил к рукам приросший флаг.
И что осталось признанному мэтру,
Помимо наступлений и атак?
А ветер дул в безвременье и горе,
В раздоры наций, в горький эпилог,
И замолчали все фанфары вскоре,
А на свирели он играть не мог...

Потом, когда страна упала в кому
И злые тучи небо замели,
Он тихо удалился в Оклахому
На дальнем полушарии Земли.
Себя читал подолгу – и казалось,
Что он, как прежде, громок и велик,
И больше ничего не оставалось
Ему среди своих умолкших книг.

Недавно прозвенел надмирный зуммер,
И он ушёл в сияющий проём.
Пророк? паяц? актёр? – но вот он умер,
И мы с печалью думаем о нём.

_______________________________


Рецензии
И правда - с печалью. С Евтушенко (и Ахмадулиной) началось моё приобщение к поэзии в студенческие годы. Это была прекраснейшая лирика, в которой я не разочаруюсь никогда. Это было слишком хорошее начало, была взята такая высокая планка, на которой оставаться и, тем более, подниматься на ещё более высокие вершины поэзии невероятно сложно. Проще уйти в поэтический популизм и плыть под флагом-парусом... На ум приходит и Илья Глазунов - как хороши были его ранние графические работы - студенческие ещё (ленинградский цикл "Город"). Мне кажется, что лучше них ничего больше Глазунов не создал, уйдя из камерности в монументальность, часто конъюнктурную.
... Тем не менее я ходила в Политехнический на все последние выступления Евтушенко, надеясь услышать самое лучшее для меня, самое любимое у него. Но той, любимой мной лирики он практически не читал. Возможно потому, что рядом всегда была его жена Маша, а те стихи были посвящены другой женщине...
Извините за сумбур, Марк, и
спасибо за обращение к этой не очень "благодарной" теме.

Надежда Бесфамильная   12.11.2018 00:58     Заявить о нарушении
Надежда, это удивительно! - я точно так же воспринимаю Евтушенко, действительно чем-то схожего в своей эволюции с Глазуновым. Помню своё восхищение глазуновскими иллюстрациями к Достоевскому и Блоку, сменившееся разочарованием его всеядной гигантоманией.
Ранний Евтушенко - это страсть и боль, это неразделённость истории и судьбы, это видение целого через деталь и мгновение. Потом это ушло. Остались броскость, лозунговость, декларативность. И всё-таки то раннее и страстное, чем он восхищал и учил нас, - оно ведь осталось. Я перечитываю свою строку - "И мы с печалью думаем о нём" - и сам не знаю, чего в ней больше: разочарования или горечи по утраченному...
Большое спасибо Вам. И поверьте, Ваш "сумбур" - лучшая награда за эти стихи.

Марк Шехтман   12.11.2018 08:48   Заявить о нарушении
На это произведение написана 41 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.