Примерив кафтан с чужого плеча

Читаю Гашека и задаю вопрос:
Могу ли писать также или еще не дорос?
Могу ли сам себя назвать полноценным писателем,
И публике интересным, интересным и издателю?

Ведь уже почти тридцать книг,
Но ощущения - как при взгляде на курицу со стороны яйца.
И подножия мастерства еще не достиг,
Хотя и тружусь в поте лица.

Стараюсь, замыслами упиваюсь,
Думаю и страдаю над книгой,
А когда закончен текст, поражаюсь:
Опять вышел кукиш (или тривиальная фига).

Я не Достоевский и не Гоголь,
И не Толстой, и не Островский,
Пуст и холост, как обрубленный безжалостно тополь,
Как сгоревший деревянный библиотеки остов.

И накатывает тоска и хочется пойти ко дну,
Хочется всё бросить и налечь на водочку,
Но вновь и вновь сажусь с компу,
В сторону отставив стопочку, огурчики и селедочку.

Потому что часто слышу
Заливистый смех дочки:
Она читает мои книги -
Днем и даже иногда ночью.

Дочка смеется (и грустит, и плачет)
И часто говорит: «Папа, я тоже буду знаменитым писателем!»,
И я радуюсь за нее: она искренне считает своего папу, сидящего за компом,
Знаменитым писателем - не неудачливым муд…ком.

И искренне сравнивает меня с Толстым,
Что мне очень лестно, понимая, что пишу слогом дремучим.
Читать про графов старорежимных и князей надутых пустых
Дочке невероятно скучно.

Толстой и Достоевский ей не понятны,
Вот то ли дело папа: прямо и ясно,
И смешно, и про мистику, и про секс,
Куда там классикам со своими баснями про недотрог - сентиментальных принцесс!

Новый век, новые веяния, новые лиры,
Старые представления о жизни ушли,
И сколько классику дочке не рекламируй, не цитируй,
Ни Толстой, ни Гоголь ей не нужны.

Ей хочется драйва,
Стремиться, бежать, упиваться жизнью по полной,
И сколько классику ей не навяливай,
Для нее классика - как противный вкус прокисшей, от ключницы водки.

Ее время - время ускоренное,
Ее время - время отрывистых мгновений,
Ее время - время не показа душевного исподнего,
А полетов и восторга от технических свершений.

И ей плевать на классиков,
Плевать на то, что когда-то было,
Она хочет делать карьеру и жить классно,
И добиться в жизни такого, чтобы стать известной всему миру.

И читает папу, поскольку папа пишет о том, что сейчас,
О том, что актуально, интересно, и может случиться, не ровен час,
Потому что понятно, смешно, грустно и опять смешно,
Потому что папа рядом, он не надутый князь, но всё же владеет определенным мастерством.

И понимание этого греет мне душу, дает силы
И подвигает на работу, на свершения,
В противном случае и десятой доли задуманного бы не осилил,
Не сыскал бы ни нужных слов, ни терпения.

Спасибо дочке за мои творческие ночи,
Спасибо за то, что видит во мне человека,
Спасибо за то, что ценит мое ремесло
И не считает папу убогим интеллектуальным калекой.

Резюмирую: я - не Ярослав Гашек,
Не пишу про Швейка и про войну нескончаемую,
Но зато пишу про наше,
И, наверное, все-таки получается.


Рецензии