Весенние этюды

Ла Флёр Дю Маль
НАЧАЛО НАЧАЛ


Время

Время вновь утекает меж пальцами,
Словно вода.
Снова пытаюсь поймать его,
Но безуспешно.
Оно убегает, и для меня
Уже прожито любое “всегда”.

Время течёт сквозь пальцы
На мелкий гравий.
Оглянуться, понять, чей же бог
Здесь меня оставил, в этом Городе прожитых лет.
Перебрать сотни лжей и узнать,
Что моей в их архиве нет.

Время течёт через мир,
Как река по долине,
Растворяя породу, сглаживая
Углы и изгибы.
Что же делать мне:
Утонуть ли, от жажды сгинуть?
Каньоном стала долина,
Высоки и круты обрывы.



Демон

Обнимаешь меня мягкой лапой
И когтями вскрываешь мне вены,
И проходишь со мной все дороги,
Самый близкий из близких - мой демон.

Ты пришёл, когда все отступились:
Мол, что толку, погибнет девчонка,
Поделился со мной своей силой,
Чтоб потом отобрать много больше.

И по снам, по губам и по венам
Разливаются литрами яды.
Самый сладкий из них - добродетель,
Ты меня ей всегда искушаешь.

Словно бы гениальный художник,
Презирая догматы и нормы,
Ты создал меня, как Галатею,
Но и я создала тебя тоже.

Мой почти нелюбимый убийца,
Меня выпить - простое решение.
Я прошу только: будь незаметным
И не спрашивай разрешения.



Шуршанье лёгкое шифонового платья

Шуршанье лёгкое шифонового платья
Раскрасит серость ветренного дня
И среди осени вдруг расцветёт весна
В моей душе и не уйдёт обратно.

(По мокрым плитам тротуара,
Как по волнам, она ступает,
Так горделиво-прямо
Свой держит стан -
Она аристократка,
Знатнее всех былых придворных дам)

Духи её - цветочное вино,
Её улыбка - солнце после бури.
Откуда же явилось это чудо?
Ужели мне прислал его Господь?
Она идёт - и ангельские крылья
Вдруг вырастают тенью за спиной,
Несут её вперёд, она уже вне мира!
А я смотрю ей вслед и сам не свой.



Оглушена нахлынувшей свободой

Оглушена нахлынувшей свободой,
Себя и время некуда девать.
То мало мне его, то очень много,
Оно течёт, не поворачивая вспять.

Я поклялась себе однажды: “Это лето
Я проведу не так, как прошлое”. Смешно.
Клянусь уже который год, но тщетно:
Тоскую, осени желая, всё равно.

Пора дождей холодных, золотой листвы,
Работы трудной, лёгкой головы,
Недосыпов и сновидений чудных...
Короче, трудоголик я, что делать будешь?



Смолкает город мой

Смолкает город мой в простом бетонном платье,
Он связан с небом нитями дождя.
И, прогоняя летнюю жару и пыльность,
Приносит ветер запах сентября.

Смешной сентябрь убивает скуку,
Вмиг заменив её на радость спешки,
И в самом сердце осень созревает
Красно-желтым, горько-сладким перцем.

Потом октябрь приходит, хоть не звали,
Но он привык, чтоб слушались его.
Не глядя, вымывает акварели
И желтой краской обновляет полотно.

За ним спешит ноябрь. Может, снегом,
Дождем или обманной теплотой -
Он пропитает всё собою незаметно,
Но я-то знаю: он всегда со мной.

Он отворит зиме дверь - и сорвётся
Мир, и полетит в алмазную пургу.
Застынет сердце, словно море, очень крепко -
Я отогреть его и летом не смогу.



Некромант

Я писал твоё имя на камне и на воде,
На песке, на ветру, в небесах и в безмолвьи статуй
В каждом слове к тебе - для тебя на кресте
Распятый

Устав от скитаний, в посмертии и на земле
Я писал, вызывая из тьмы тебя

Ты смеялась, скрываясь, десятками хищных ртов

Пока ночь не сгорела и нас не убила заря
Ты тонула во тьме - я к тебе неуклонно шел
Твоё имя и знание - вот и весь мой остов

И оставив слова все рисунком на белой коже
Я к тебе припаду. Пусть Господь хоть на миг поможет
Мне в душе сохранить твои очи и волосы, словно шелк


Фонарь

Подойди, но не к Богу, а к фонарю,
А не то ветры ночи тебя сотрут,
А с тобой и меня, и окажется поутру,
Что со мной ты один разложившийся хладный труп.

Подойди к фонарю и почувствуй его тепло.
Темнота ведь страшнее кошмарных снов.
И хотя в ней так просто избавиться от оков,
Но другие скует она нам легко.

Подойди к фонарю - это сердце моё горит,
Словно тысячи солнц, и зовёт принять этот бой:
Подойди к фонарю, пусть Господь в это время спит,
Если ночь захлестнёт, я во тьму уйду за тобой.



Когда боги уйдут

Когда боги уйдут, мне останется лишь смотреть
На замершую жизнь
И беззвучно считать шаги
От начала времён и туда, где хоронит мир смерть.
Где все травы гнилы,
А слёзы, как лёд, тверды.

Ты мне шепчешь: "Смотри, как расцвёл костёр
И на землю с небес повалил черно-сизый дым", -
И я будто сама становлюсь огнём.
И так жалко становится всех живых.

Если жизнь - это сон, то реальней ли наша смерть?
Уходить, как на дно, или просто сжигать мосты?
Мне несложно узнать - завтра в полночь замкнётся круг.
Когда боги уйдут, мне останешься только ты.



Весна

Лето полынью горькой стучит в окно,
Покрытое инеем белым, как серебром.
Кошкой уткнулся в шею замерзший год,
В небе застыла тихо одна слеза.
Я бы в тепло нырнула,
Да вот нельзя.
Старый век кончился, милый, новый скорей встречай:
Торт испеки, завари ароматный чай
Иль мороженым горло жги.

Дни-близнецы пролетают небезопасно близко,
А небо так странно низко
И до поры
Спят под белой периной костры.

Звон колокольчиков, шелест и шепот трав -
Это въезжает в мир юный кудесник-Май.
Поспеши, поспеши у зимы всю себя забрать
И отдаться теплу, и вдохнуть полной грудью опять.



Бельтайн

Скоро Бельтайн, мой друг, празднуй же его!
Приноси богам жертвы, укрась свой дом.
Если сдвинулось времени колесо,
Значит, можно нам сделать ещё глоток.
Это зачит, что время ещё нам есть
Выпить жизнь и познать до дна,
И спуститься в ад, и подняться ввысь,
И разбить сто тысяч кривых зеркал.
Славь же, славь и воспой Бельтайн,
Воспой жизнь, торжествуй над смертью!
Пусть отступит она хоть на день, хоть на миг
Чтоб весна свою песню нам спела.



***

Не молчи, говори, или можешь хоть написать
Мне туда, где дрейфует средь снов кровать,
Что бела, как луна, и легче бумажного челнока.
По углам небосвода таится и скалится тьма.

Сколько лет простыням, не сочтет даже старый мир.
Сколько лет одиночеству литься на них дождем?
Я не знаю, а ты всё чего-то ждёшь
Среди пёстрых холстов посвященных не мне картин.

Если крикнуть не можешь, пожалуйста, нарисуй
Мне тот путь, что описан в десятках сутр:
Сквозь кошмары ночей, в утро и приют,
И тогда я, наверное, всё ж проснусь.



Беглецы

Уноси же меня, уноси,
Напои, как птенца, своим ядом.
Разливая любовь по стаканам,
Не заметишь холодной зари.

Укради же меня, укради
У всего совершенного мира.
Притаившись в забытой квартире,
Растворимся в её темноте.

Не пускай же меня, не пускай,
Не дай выйти за двери вселенной.
Даже солнце сквозь бархат портьеры
Не посмеет нести нам свой свет.

Забывай же меня, забывай:
Наш мирок умирает с рассветом.
Он останется только куплетом,
Отпечатком на пыльном стекле.



Последний вагант

"Ваганты не в моде", -  так говорит демон
И садится у края моей постели,
Улыбаясь, доволен бесчестной своей игрой.
Он играет моей судьбой.

"Ваганты не в моде", - так говорят люди,
Что, стыда не зная, всегда осудят.
Коль в твоём кошельке золотых нет монет,
"Бездарь", - вот всё, что услышишь в ответ.

"Ваганты не в моде", - так говорит время,
И я, последний из сорного племени,
Последний живой вагант,
Падаю мертвым к его ногам.



Итог

Залечить, улучшить -
Эти глупости мы
Совершать друг для друга не стали бы.
Так что, please,
Дорогой мой,
Закрой свой рот,
Или затвори
Двери за собой,
И не говори
Мне про свою любовь
И любови до встречи со мной.

Стали седы
Наши души, как северные волны,
И стали суровы мы,
Будто северные воины.
И поэтому здесь
Мы больше не будем
Светом друг другу.
Всё, как есть,
Восприми и прими,
Мein Junge,
И сними с себя кожу со шрамами-ранами,
Если ты
Хочешь остаться на ночь.

Кап-кап-кап -
Плачет перед рассветом небо.
Как-то так
Завершилась love story эта.
Все мечты
Обернулись огнём и пеплом,
Мы с тобой
В этом мире только соседи


Сфинкс

Ты сфинкс. Ты - сфинкс.
Я вновь тебя целую,
А ты смеешься, глядя на меня
Кровавым алым гаснущего дня,
И говоришь, смеясь: “Нет. Не люблю я”.

Ты сфинкс. Ты - сфинкс,
Любимая отрава.
Хоть плоть твоя сладка,
Душа - полынь-трава.
Охотно верю, впрочем, дорогая,
Что это - не твоя вина.

Ты сфинкс. Ты - сфинкс.
А значит, я загадку
Твою не разгадаю и вовек.
И плача, ты убьешь меня. Так надо.
Прости. Ты - сфинкс, а я - лишь человек.



Химера

Мною можно пугать детей
Просто верь и не вглядывайся
У меня внутри страшный зверь
С одним легким, бронёй и жабрами

А ещё - человечья кровь
Но никто не отыщет душу
Так что можно, наверное, всё же меня поймать
На шашлык пустить или сделать суши

Мною можно пугать детей
Меня можно пугать детьми
Просто верь во весь этот вздор
Не звони и не приходи



***

Наш закат будет чёрным, мой свете,
Чернее твоих зрачков
Я прощаюсь с тобою, шагая навстречу лету,
В десятках печатных значков

Два года, мой свете, два года ты жил во мне,
В теле, сердце моём и мыслях
Так будем же верными каждый своей тропе,
Хоть и кружим, как осенью листья

И неважно, кто счастлив из нас: я ли, ты,
Пусть лишь в сердце твоём сохранится тот пьяный август.
Жизнь нам, неверное, только его и оставит,
Чтобы не умерли от пустоты



Воры

Мы крадём своё время у дюжин пустых картин,
Бесполезных реклам, нам пускающих в лица дым,
У годов тренировок, побед, километров стен
И уносим в могилу всегда лишь один момент.

Мы крадём своё время у тех, кто далеко и кто рядом,
Наплевав на райские дали и девять кругов ада.
Мы не верим уж в них, верим только в свою свободу,
И то недолго.

Мы крадём своё время, затерявшись в сетях дождей
И ветров, что проходят сквозь пальцы, и миражи
Осыпаются белыми хлопьями вниз.
Мы крадём своё время, чтоб просто его прожить.



Пошлость

Я вырежу сердце и станет лучше
Ты - мой последний несчастный случай
Как же удачно: не пользуюсь тушью,
А то превратилась бы в чёрную тучу
И страшно мне было бы даже смотреться
В зеркала. Лучше пусть кровоточит сердце
От того, что мне стало вдруг неинтересным
Наш поезд, не тронувшисьь, сошел с рельсов

Я вырежу сердце и перешлю его почтой
Туда, где ещё не проснулись зелёные почки
На вишне, адресату черкнув лишь строчку:
"Зачем с нами случилась такая пошлость?"



Зеркала

Ты не верь, что не жалко мне всё терять,
Просто нам невозможно вернуть мир вспять
И взломать его, и себя сломать.
А потом собрать и опять продать.

Нам осталось одно - уходить, но не пряча лиц
За вуалью иль маской и гордо смотря вперёд,
Кто куда, в тот безумный круговорот,
Что заглянет в кого-то из тлеющих книжных страниц.

Уходить добровольно, волоча скандалы и знамя,
Уходить, пока мертвыми вдруг не стали,
Не рассыпались пылью под солнечным ветром дня.
Уходить, уходить - в зеркала, в зеркала, в зеркала...



***

Проводи меня вдаль, туда, где сгорают звёзды
Проводи меня вдаль, туда, где алеет месяц
Я так долго блуждал во тьме
Среди эха, на дне колодца
Проводи меня вдаль, туда, где восходит солнце
Пусть мой голос так слаб, мои ноги покрыла пыль
Но я буду идти, и маяк мой, звезда Полынь
Освещает мне путь, как когда-то светила ты
Я шагаю вперёд, чтобы строить свои мосты



Высота "Безымянная"

Высота "Безымянная", друг мой,
Мне здесь нестерпимо холодно.
Очень трудно дышать, пред глазами всплывают мороки.
Я считала себя орлом,
Оказалась белой вороною.
Ты был в сотый раз прав: в этих горах не водится золото.

Тут лишь камни, ветра и прозрачное синее небо.
Я оставила тучи внизу больше суток назад, наверное.
Я сижу и пишу - среди ночи и грёз, вне времени,
Меня греет твоё неверие.

Высота "Безымянная", друг мой, и я дошла
До вершины Земли, чтобы воду испить с небес,
Но внезапно прозрела и поняла,
Что небес-то над нами  нет.



ІНФЕРНАЛЬНИЙ КОХАНЕЦЬ


Пролог

Я завжди до тебе лину,
Як та п'яна весна до літа,
Наче ті молодії віти
Хиляться під дощем -

Так я хилюся до тебе,
Не бачачи сірого неба,
Не бачачи ясного неба,
Не бачачи зір вночі.

Квіти летять додолу,
Пташки летять додому.
До тебе хилюся знову,
Повна жаги й тривоги.

Вітер - моя сопілка,
Хіба ж я не гарна дівка?
Хіба у твою домівку
Не варта я увійти?

Листя - мої листівки,
Самотня я стала нині.
Холодним колючим снігом
Укриті мої думки.

Та сонце - моя надія!
Прокинеться й знову згине
Усе, що існує в світі,
Коли його час прийде.

Знов шляхом іду тим самим,
Милуюся раннім цвітом.
І знову до тебе лину,
Неначе весна до літа.



Дія  ІІ
Перевізник

Подивися на моє життя: хіба голову я
не схилила?
Я і в першу, й в останню хвилину
Прагнула лиш небуття.
Й от я тут. О Харон-перевізник,
Не ятри мою душу сумну!
Я одна в царство мертвих
спустилась,
Тож лише мене, бідну, саму.
Ні - то слухай історію дивну,
Що мене завела у пітьму.
А проте... я все ж вдячна йому
І всім тим, хто мене покинув.

Колись давно, себе й людей не
знавши,
Наважилась я ніжно покохать,
Але не відала, що він - це інша масть,
Й сама від нього скоро зайнялась.
А він покинув, проміняв на іншу,
Яка так легко в руки не далась.

Олією картина: я, він, кухня,
У чашці на столі холодний чай,
Годинник голосно відлічує секунди.
Я тихо умовляю: "Не займай.
Навіщо їй в душі твоїй пожежі,
Вона тобі не пара - не така,
Щоб бачити, як ти усе без межі
В житті своєму віддаєш віршам!"
Він байдуже зітхає. О мій милий,
Як часто я вже бачила цей жест.
Недобре він віщує - якщо нудно
Тобі стає, розмові всій кінець.

Ти виллєш чай і вийдеш із квартири
Кудись в далекий світ примарних
міст,
Що украде тебе у мене. Боже мій,
Навіщо умовляти?! Все безглуздо!
В моєму серці залишилась чорна
пустка,
Я не міркую, не співаю, не молюся,
Не розмовляю, не ридаю, не сміюся.

Не в тому моє горе, що покинув,
А в тому, що понівечів усе:
В душі у мене повно нових слів, ідей.
Я бачила тебе, коли ти пишеш:
Шалені очі і подоба вовча,
То зблідле, то палаюче лице.
Ти дуже сердився, коли переривала
Лиш твій із Музою-спокусою дует.
Вона мене покликала також,
Прийшла, несучи у вустах своїх
Отруйний мед.

Я піддалася: думала, так, може,
Зумію повернуть в життя зів'яле сенс.

Так, я кохала! Не тебе, мій милий.
Кохала інших, віддалась життям
Лише мистецтву й своєму натхненню
(Ти й сам таким був і лишивсь,
напевно).

В одну мить все скінчилось, наче
грому
Небесний гуркіт враз мене збудив
У ліжку чергового. Подивилась
Я і не зрозуміла, чом я з ним.
Нащо мені його троянди й сперма,
Як той єдиний, із ким завжди дихать
треба,
Зараз один, або з ким іншим? - так
розкрились
Мого кохання хворобливі квіти.

Ти мене прийняв, та яка ціна
Була лише за те, що я тепер твоя?
Моє інферно простяглося вище гір
І глибше найтемнішої безодні,
І я в нім,
Щеслива, що хоч день була з тобою.
А час минав. Я солодко вмирала.
Така була твоя улюблена забава:
На мене направлять слова-удари,
Коли рукою вдарити не міг.

Він мучився, та не хотів покинуть
Мене, бо попіл від любові все ж
лишився
І у душі жеврів під покровом із слів,
Поки мій демон нову жертву не
зустрів.
Чи була вона гарна? Я не знаю.
Для нього всі гарнішали на раз,
Коли у серці розпалився новий шал.
Він сам мені казав.

Коли ж залишив світ цей чужий милий,
Лише на хвильку моє серце
відродилось,
Й завмерло знову. Ніде правди діти:
Самотні ми блукаємо по світу,
Самотні помираємо, як квіти,
Чий рідний дім - понуре кладовище.

Помер коханий мій, помер мій демон!
Чи в пекло дух подався твій, чи в
небо,
А тілом завтра нагодують землю.
Таке життя, проте ураз нестерпним
Мені зробився його смак без тебе.

Як ти помер, навіщо мені жити?
Ми одне одному були і смислом, й
світлом,
Хоч погубились потім. Я хвилини
До зустрічі рахую. Може, тут, в Аіді,
Ми зможемо по-справжньому любити.



Дія І
Смерть

Скільки пісень
Уже було про тебе
І ніч, і день
Не пускає натхнення
Мов Цербер

Там, де Стікс чорні води котить
Там, де Харон свої човни водить
Вийди до мене, вийди, моя смерть

Як лід зника в вогні
Як проростають дні
Без тебе мої демони
Сумують

Одна серед людей
Наважилась іти
Шукають тебе, й знайшла

Дай руку

Холодні води Стікс
Несе через світи
Зі мною моя смерть
Не страшно вже іти

До пекла чи у рай
Вже байдуже, повір
Холодна, наче сніг
А серце як вогонь

І темряву осяй
А потім відбери
Всю душу, але знай
Я і прийшла за цим

Одна серед людей
Я вигадала смерть
А потім упала, упала,
Упала, упала
Кудись

У небо чи на дно
Все байдуже уже
Я плавлюся як віск
Так не стуляй очей

За мить усе життя
І сльози по щокам
Нехай уже кінець
Нехай



ОБРЫВКИ


Слова

Меня нет - это только слова на песке,
Что окажутся завтра в соленой воде,
Что дремали спокойно в твоей голове,
А потом пробудились
И с дыханием вышли
На грани стекла.
Препарируй же их или сожги до тла,
Или же закопай в земле.
И они проростут там больною травой,
Зашумит перед домом зелёный прибой,
Кто вдохнёт аромат его,
Перестанет тлеть.
Подожги же всё море - пусть дым идёт ввысь!
Его боги вдохнут - и откроется смысл
Тот, что тысячи ног оставляли на белом песке.
Пусть над миром бушует густая гроза,
Пусть проносятся вихри и в фортки стучат,
Но меня здесь не будет - я там, на песке,
Я в бурлящей солёной воде.



Муза-суккуб

Прочитай меня вслух, а потом сотри
Плавным жестом, залей боль в своей груди -
Самогоном, вином ли -
И пообещай, что больше
Не будет меня и не будет такой же ночи,
Когда демоном жадным становится серафим

Я уйду на рассвете из дома и головы,
Оставляя похмелье с открытою вкладкой Ворда
Ты, конечно, попросишь ещё раз к тебе прийти,
Я привычно кивну - и вернусь как смогу нескоро



Царица

В усыпальнице жизни, где смертный подобен богу,
Заключи мою душу, чтоб забрать через тысячи лет.
Сохрани моё сердце в сосуде
Из золота, время,
И тело моё пусть останется вечно юным
Там, где смерти как будто нет.

Нарисуй мне путь в небо, время,
Дай корабль мне и гребцов,
И по синей дороге Нила,
Сотканной мне из снов,
Я прибуду к тебе и останусь вовеки во мгле
Там, где прошлое спит в земле.

Но наступит заря, возродится Озирис снова,
Я вернусь в мир живых и глаза мои станут зрячи.
Я увижу: мир дышит и всё ещё счастлив.
И мой саркофаг тогда будет прозрачен...
Заключи меня здесь, я готова ждать очень долго
Там, где смертный подобен богу.



Где-то между обломков прозрачных льдин

Где-то между обломков прозрачных льдин
Ты мне пишешь письмо: "Забери меня, я один,
Лишь косатки из моря сигают ввысь".
Я приду с рассветом, прошу, дождись.

Под белёсым куполом - лишь вода,
Ото всех скрывает твои следы.
А над куполом неба - лишь только я,
А под чёрными водами - только ты.

Улетают письма в слепую даль,
Замерзает время, сгорают звёзды.
Сколько стоит сил не смотреть туда,
Где во льду застыло живое солнце.



Лани

Лани, здравствуй, ты помнишь, как пахнет весна?
Как цветёт голубая лесная трава,
А над нею смеётся солнце?

Как же жаль, что ко мне ты уже не вернешься.

Посылаю тебе твою дудочку
(Как любил ты на ней играть!)
И гитару ещё семиструнную.

(Ничего не оставит в память о муже любимом жена)

Я уже не боюсь в темноте спать одна:
Ты всё так же хранишь по ночам мой сон,
Хоть не греешь уже кровать.

(Не быть мертвым с живыми - таков закон)

Но ты всё же пиши, Лани, мой дикий лесной цветок!
Хоть дождем по стеклу - я пойму даже между строк!
Напиши по ветрам, по воде, по сухим следам,
Или птицею передай.

Как ты там, мой Лани, как ты там?



***

Среди грозы я вспоминаю летний день,
В котором солнца свет мне согревает веки,
Но море высохло, корабль сел на мель
Он глубину уж не изведает вовеки

Так нежно ранит шум его ветров,
Таких солёных, синих, вездесущих
И в них, раскинувшись, как чайка или туча,
Вся моя жизнь, проснувшаяся вновь

Лети, моя свобода, к горизонту!
Без цели, без надежды, без тепла,
Когда вокруг лишь бесконечность и природа
Способны умерщвлять и воскрешать

За белым солнцем и холодными морями,
За льдами и горячими песками
Я стала тем, чем все когда-то станем
Я стала ветром, что живёт между мирами



Вовченя

Спи, мале вовченя, вже готова твоя вечеря
М'які шкіра і м'язи, під ними біліє череп
Того дурня, що нашу знайшов оселю
Спорожніли довкола села

Спи, мале вовченя, виростай обережним, дужим
Під твоїми ногами - пустелі, яри і кручі
Виростай же, мій сину, і зможеш ти гори зрушить
Вкладайся зручно

Спить мале вовченя, в сні забувши криваві війни
Що трощили його домівку
Що забрали й чужих, і рідних
Спить мале вовченя, біля нього заснуло лихо



Белые цапли

Одно лишь слово. Одна лишь птица.
Одна корона. Теперь не спится.
В трауре ночи - алее снега -
Белые цапли не ищут спасения.

Белые цапли не жаждут раскаяния,
Слёз или жалости; лишь пара осталась их.
Иди же, принцесса, и посмотри,
Что в бездумье наделала ты.

Одна корона. Для каждой дамы.
Весной не стало всех белых цапель.



Персефона

Я не знаю, навіщо мене помітив
Той, хто поглядом своїм вбиває квіти,
Той, із ким душі моїй подітись ніде.
Навіщо мене помітив?

Я не знаю, навіщо мене забрав
До свого палацу із мертвих трав
І обманом змусив відвідати своїх страв.
Навіщо мене забрав?

Я не знаю, навіщо люблю того,
Хто у царстві мертвих всевладний бог,
Хто людську кров п'є, мов п'янке вино.
Навіщо люблю його?


Та, что однажды заглянет в твоё окно

Словно иней бела, холодна как лёд
Та, что однажды заглянет в твоё окно.
Ты нырнёшь в глаза её, где одно
Вымерзло желание: "Будь со мной".
Ты покинешь дом и исчезнешь в мгле.
Пусть тебя укроет, как шуба, снег,
Но тебе тепло, ведь огня вдвойне
В её бледных устах, и она сильней
Всех морозов, горя, самой судьбы,
Она в самое небо тебя домчит.
И неважно, что сердце уж не стучит
У тебя внутри. "Кто же ты?", - Смерть молчит.
 


***

В полу-жизни своей, в полу-смерти
У нас нет ни тел, ни веса
Мы парим в океане средь плеска
Как и волны, безвкусно-пресны

А где-то, веришь, качает звёзды
Прибой чернильный, и дном колодца
Станет луна в зрачках тех, кто средь ночи проснется

Перекрестье дорог
Ещё жив, или больше нет
Ты скорей выбирай, мой свет
И не жди, пока пока вынырнет рок
Из далёких глубин

(Ты б их даже представить, боюсь, не мог)

В гладь упал, словно птица, кленовый лист
Лишь один жив остался, завис
Вне пространства и времени, на черенке судьбы
И не крикнешь ему ведь: беги, лети

Его ветер качает, ласкает осенний дождь
Он продержится миг, но когда-нибудь всё ж найдёт
Свой последний приют среди серо-зелёных вод
И зная об этом, он яростнее живёт



***

Почернели от солнца лица,
И блестит в волосах седина
Но шумит на ветру пшеница
Там, где когда-то росла трава

В Рай уже не вернуться людям,
Им дорога одна легла:
Дальше, дальше, чрез боль и юдоль
Создавать себе новый рай

Люди с луками, люди с прялками,
И счастливые, и несчастные, -
Хоть Земля кругла, это знают все:
Ни одна тропа не ведёт в Эдем



Песенка разбойников

Трав степных нам не заменят
тысячи садов,
А верный нож послужит лучше
тысячи клинков,
Не променяем свою волю мы
 и на тысячу королевств!
Гуляя и пой душой, мой друг,
пока не пришел конец!

Нас костёр согреет лучше
каменной печи,
Нет ни гроша в карманах вечно,
но трепещут богачи.
На судьбу ты не ропщи,
сказал однажды мне отец.
Гуляй и пой душой, сынок,
пока не пришел конец!



Ланнан-ши

Я прошу об одном: не играй с огнём,
Не дай его жару проникнуть в твой дом.
Затвори окно, не гляди в синеву небес,
Среди пышных пиров всегда оставайся трезв.

Коль увидишь в снегу следы - не иди по ним.
Твоё тело - родник, не дай мне из него испить.
Днём ли, ночью - иди лишь своей тропой.
Не смотри на меня, не играй со мной.



Мавка

Засыпай, моя мавочка, до весны
(Тебе ива уже постелила постель),
И ты снова увидишь чудесные сны
Про морозы, про тьму и метель.

Засыпай и прости: за тобой
В этот раз не смогу я пойти.
Я, наверное, меньше живой,
Чем твой мир и особенно ты.

Человеку нельзя до весны
Только спать - ведь наш век короче.
Когда землю украсят цветы,
Нам прийдется поставить точку.

Не пытайся - не стать своей
Тебе в доме моём, а я же
Не могу с тобой вместе уйти,
Чтоб до смерти в лесах скитаться.

Не сердись, моя мавка, не плачь:
Мне невесту давно подобрали.
Знаю сам, что и лжец, и палач,
И любовь твою нагло украл я.

Не ходи, моя мавка, ко мне.
Время лечит душевные раны.
Засыпай. Пусть благая весна
И следа от любви не оставит.


Песня русалки

Там, где своим не поверишь следам,
Там петляет во тьме река.
Там петляет во тьме река,
Что тебя, милый мой, забрала.

Забрала тебя ясным днём,
Мне оставив лишь имя твоё.
Мне оставив лишь имя твоё,
Чтоб больше слёз лила.

Ой, я приду к реке, что б она
Моего милого отдала,
Моего милого отдала, -
Да не вернёт река!

Ведь мои слёзы - всё ей вода,
Речке тесны её берега.
Речке тесны её берега -
Слезами кормится.

Так не видать тебе моих слёз,
А кроме них забирай же всё:
И счастье и горе теперь моё
В пучине холодных вод.

Там, где своим не поверишь следам,
Там петляет во тьме река.
Там петляет во тьме река,
Которой я жизнь свою отдала.



Повернення

Як прийшов сюди,
Ковтай мовчки свою отруту,
Не кажи нісенітниць про те,
Як все має бути.
Ти сам вигадав,
Сам написав розлуку
І не знаєш,
Куди звернути.
Ти покинув,
Покинув всіх,
Продав зраду за мізер,
Безцінь,
Повну ніч і спокійний вечір,
Але сон не розкрив обійми.
Так пощо ти прийшов?
Просто так, чи прощатись знову?
Чи нове актуальне хобі
Не заглушить ніяк тривоги?
Що ж,
Як хочеш -
Бери перо!
Знову муч,
Умирай, воскресни
У мені і собі,
Наче в дзеркалі синього плеса.
Будь-що-будь з усім цим,
Лиш не зрадь ще раз тим,
Хто в серці.



Комедианты

Этот мир, как и мы, бездомный,
Не умеет, как мы, играть;
Но присел вдруг к комедиантам,
Чтоб погреться у их костра.

Этот мир, как себе, нам чуждый
И отравленный, как игла.
Но раз жив ещё, значит, нужно,
Значит, смерть ещё не пришла.

Он её повстречает завтра,
Она будет, как дым, легка.
А за трупой комедиантов
Уж дорогою пыль легла.