Завязал, чертыхаясь, рану мне...

Завязал, чертыхаясь, рану мне…
Он был зол, словно ел с ножа:
- Сторожа, как собаки, пьяные,
вот собаки и сторожат!
В темных прядях - седые перышки,
как воробышек мал, ершист:
- Я один здесь непьющий сторож-то -
раскурочили б гаражи!
Да не бойся, иди, как шла уже.
Впрочем, знаешь что…
                провожу -
ишь, смотрю, как хватило за душу!
То не жуть была…
Вот где жуть:
на войне, в страшных снах немыслимой,
навидался, что твой золотарь,
а теперь с офицерской выслугой
дыры все вон, поди, залатай.
Ящик включишь, там хохот –
весело!
Распустилися, вашу мать…
На квартиру ли эту пенсию,
иль ее на аптеку трать?
Дело к выборам – взвились гончие…
Да и с этого ль будет толк?
Кто поймет?
Гаражи закончились.
Я молчала.
И он замолк.
Потускнел, как медаль латунная:
- Вся ж страна, как и ты,   напрямки -
 про-не-сет!
Я все чаще думаю –
мы святые иль дураки?
Улыбнулся глазами скупо мне:
- Заболтался я. Ну, не суть…
Каждый день ведь тут ходишь, глупая.
Ладно, топай.
Чуть что – спасу.


Рецензии