Бабель

1.

Ангел прозы, божественный Бабель,
Совмещая масштаб и муштабель,
Стал сквозь грозы и дым
Пролетарским Толстым
С Конной армией в тысячу сабель.



2. Конармия

Фантасмагория

О врагах своих печальник,
Жатвы смерти бригадир,
Пулемётчиков начальник
И тачанок командир,

Мщенья ангелом летящий
В чёрном облаке беды,
В конском месиве храпящей,
Волгой хлынувшей орды.

Эскадронный борзописец,
Угодивший под расстрел,
Словно Нестор-летописец,
Всё навек запечатлел:

И притихшие местечки,
И погромы, и содом,
И графиню в Берестечке
Сына бившую кнутом.

Но останутся как в сказке:
Царств порушенный престол,
В гнойных струпьях перевязки,
С черепами частокол,

Пригвождённых стоны полек,
Страстотерпца борода
И безумный пан Аполек
В корчах Страшного суда.

8 марта 2012



3. Пасха в Шепетовке

Сегодня вновь, смиренья полный,
Весь день твержу: "Христос воскрес!" –
И атлантические волны
Бьют в шепетовский волнорез.

Едва уверует Меркатор,
Что морем град сей окружён,
Глядь, петербургский губернатор –
Уже из шепетовских жён.

Из Золингена и Дамаска
Плывут в неведомую даль
С Фернаном Христофор и Васко
Взглянуть, как закалялась сталь.

У Ильфа с Бабелем спросите:
Не Себеж, Несвиж иль Малмыж,
А только Шепетовка-Сити –
И есть наш маленький Париж!

Когда ж мы вспашем и засеем
Все Елисейские Поля
И сухопутным Одиссеям
Из волн покажется земля –

Допишет пламенный Островский
Роман, как белых бил Перикл,
А дачник каменноостровский
Бессмертный завершит свой цикл.

24 апреля 2011

----------------------------------
Атлантические волны – смотри реплику Остапа Бендера в "Золотом телёнке": "И вообще последний город – это Шепетовка, о который разбиваются волны Атлантического океана".
Меркатор – знаменитый картограф 16 века.
Петербургский губернатор – на момент написания стихотворения губернатором Санкт-Петербурга была Валентина Матвиенко, уроженка Шепетовки.
Фернан – Фернан Магеллан.
Христофор – Христофор Колумб.
Васко – Васко да Гама.
Пламенный Островский – в Шепетовке прошли детские и юные годы Николая Островского.
Дачник каменноостровский – Пушкин. Летом 1836 года Пушкин с семьёй жил на даче на Каменном острове в Петербурге. Каменноостровский цикл – цикл стихотворений поэта того же 1836 года.



4. Шагал

Парижской оперы фанфары
И местечковый карнавал...
Какой волшебник с пылу с жару
Весь этот мир нарисовал?!

Как в ярмарочной карусели,
В нём – солнца жаркий каравай,
И сумасбродное веселье,
И грустный бабелевский рай.



5. Письмо римскому другу

                И. Б.

Amata nobis quantum amabitur nulla*.
Скифский Катулл у гробницы Вергилия – Бунин.
С Дантом, Петраркою – Батюшков, Блок, Баратынский
В Байе лазурной, Равенне, у башен Ливурны.
Только вот в рай этот – влажный, удушливый, тесный –
Грузный, неловкий, протиснется ль Бенедиктов,
Даром что ямб его зябнущий петербургский
Был и в Париже б увенчан и в Александрии.
С громокипящим звенящим кубком метелей
Белый там сам обитает, витает, летает,
То, словно Котик Летаев, а то, как крещёный китаец,
И причитает: и впрямь, ну какой я вам небожитель?!
Что уж тогда о других нам сказать гигантах?
Тут уж и Брюсов – лишь ученик прилежный,
Тут и Бальмонт – неряшлив и многословен,
И Богданович – с Музой, как мальчик, робок.
 
Честь – и десятым замкнуть этот список певчий,
Больше, чем с Бабелем первым быть в Одессе,
Больше, чем Нобеля взять вторым в Стокгольме,
Больше даже, чем Байрону, Бёрнсу вслед, Блейку
В речи чужой на чужбине стать четвёртым,
Больше, чем в Риме Третьем, мой друг Бабицкий**,
Наедине с Бодлером вкушать бессмертье.

_______________________________________
* С лат.: «Возлюбленная нами, как никакая другая возлюблена не будет». Катулл.
** Иван Бабицкий – поэт, переводчик французской поэзии.



6.

Беня Крик, журналист из Одессы,
Угонял лишь одни мерседесы,
Говоря, что рено
И другое говно –
Не к лицу представителю прессы.



7. Остров Андерс

                Валерии Андерс

На острове Андерс – Уэльс, Корнуэльс,
Где стан обвивает Тристана Изольда,
Где, как пациентов своих Парацельс,
Стихами терзает нас внук Чайльд-Гарольда,
 
На острове Андерс – с Гаврошем Гюго
Хаврошечке-крошечке мчат на подмогу
В брабантскую глушь, где чудачка Марго
Ещё неудачнику верит Ван Гогу,
 
На острове Андерс, где Юджин ван Джин
В романе зовут молодого повесу,
Где с Бабелем Андерсен с горних вершин
Беспечно плывут из Оденсе в Одессу,
 
На острове Андерс, где боги – свои
Любимцам Камен шлют с Парнаса гостинцы,
Где даже вороны – все сплошь соловьи,
Где все в лебедей обращаются принцы,
 
Где русская речь, где и ночью светло
От пушкинских свеч и от перьев Жар-птицы, –
На острове Андерс и мне повезло
На старости лет наконец очутиться.
 
За Бродским ли вброд, а за Плавтом и вплавь,
Иль взмыв за державинской одой державной,
На острове Андерс мы встретимся въявь
И кубок кастальский поднимем заздравный.

21 – 22, 25 августа 2013

----------------------
Юджин ван Джин – Евгений Онегин.



8.

Я – Золя, Чичибабин и Бабель
И Люля к ним примкнувший Кебабель
С обезьянкой Чичи,
А канальи врачи
Уверяют, что я – Чичибабель.


Рецензии
Какая прелесть Юджин ван Джин :-)
С приветом

Анатолий Викулин   19.03.2018 16:51     Заявить о нарушении
Юджин ван Джин - так называл на своих "онегинских" лекциях и семинарах в Америке (вполне в соответствии с английским произношением) и пушкинский роман и самого его главного героя Владимир Набоков.

Виктор Коллегорский   20.03.2018 06:00   Заявить о нарушении
Спасибо, Виктор. Сам Юджин мне вспомнился, но где встречал, не вспомнил. А щас вспомнил, как он ездил с ней по Америке. А потом застрелился (((((
С приветом

Анатолий Викулин   20.03.2018 06:07   Заявить о нарушении
Забавно, что в семидесятые годы, когда даже само имя Набокова было почти под запретом, и ни одна его книга (тем более "Лолита"!) не была у нас издана, Александру Кушнеру удалось (ещё при жизни Набокова) опубликовать в своём сборнике "Прямая речь" (1975) это стихотворение:

* * *

Прощай, любовь!
Прощай, любовь, была ты мукой.
Платочек белый приготовь
Перед разлукой
И выутюжь, и скомкай вновь.

Какой пример,
Какой пример для подражанья
Мы выберем, какой размер?
Я помню чудное желанье
И пыль гостиничных портьер.

Не помню, жаль,
Не помню, — жаль, оса, впивайся.
Придумать точную деталь
И, приукрася,
Надсаду выдать за печаль?

Сорваться в крик?
Сорваться в крик, в тоске забиться?
Я не привык.
И муза громких слов стыдится.
В окне какой-то писк возник.

Кричит птенец.
Кричит птенец, сломавший шею.
За образец
Прощание по Хемингуэю
Избрать? Простились — и конец?

Он в свитерке,
Он в свитерке по всем квартирам
Висел с подтекстом в кулаке.
Теперь уже другим кумиром
Сменен, с Лолитой в драмкружке.

Из всех услад,
Из всех услад одну на свете
Г. Г. ценил, раскрыв халат.
Над ним стареющие дети,
Как злые гении, парят.

Прощай, старушка, этот тон,
Мне этот тон полупристойный
Претит. Ты знаешь, был ли он
Мне свойствен или жест крамольный.
Я был влюблен.

Твоей руки,
Твоей руки рукой коснуться
Казалось счастьем, вопреки
Всем сексуальным революциям.
Прощай. Мы станем старики.

У нас в стране,
У нас в стране при всех обидах
То хорошо, что ветвь в окне,
И вздох, и выдох,
И боль, и просто жизнь — в цене.

А нам с тобой,
А нам с тобой вдвоем дышалось
Вольней, и общею судьбой
Вся эта даль и ширь казалась –
Не только чай и час ночной.

Отныне — врозь.
Припоминаю шаг твой встречный
И хвостик заячий волос.
На волос был от жизни вечной,
Но — сорвалось!

Когда уснем,
Когда уснем смертельным, мертвым,
Без воскрешений, общим сном,
Кем станем мы? Рисунком стертым.
Судьба, других рисуй на нем.

Поэты тем
И тяжелы, что всенародно
Касаются сердечных тем.
Молчу. Мне стыдно. Ты свободна.
На радость всем.

«Любовь свободна. Мир чаруя,
Она законов всех сильней».
Певица толстая, ликуя,
Покрыта пудрой, как стату́я.
И ты — за ней?

Пускай орет на всю округу.
Считаться — грех.
Помашем издали друг другу.
Ты и сейчас, отдернув руку,
Прекрасней всех!


Виктор Коллегорский   20.03.2018 07:24   Заявить о нарушении
Сильное впечатление оставила Лолита.
Очень сильное
С приветом

Анатолий Викулин   21.03.2018 10:42   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.