IV часть 2016-2018

Яйцеголовые фламандки,
Слегка навыкате глаза,
В чепце, как в шлеме, в доме - танке,
На море ветер и гроза.

Прекрасногрудые рыбачки,
Меня, как рыбу, потрошат,
Посыпят солью не из пачки,
Перекрестившись, закоптят.

Куда ещё коптить копчённых?
Но что суровым объяснишь,
Так не похожим на девчонок,
В глаза которым ты глядишь.

Мои затеряны в деревне
И похоронены в веках,
Не скоро народится Верхарн
И нарисует их в стихах.

Меж перекрестием предплечий
Белесой шеи немота,
Ещё один мой с ними вечер,
Пойду, потискаю кота.

24.05.16


Крымские дороги
Отвесны и пологи,
То тесны и разбиты,
То в тоннели слиты.
Лесом промелькнули,
Завязались в дулю,
Впереди развязка,
Не дороги - сказка.
Петля за петлёю,
От тебя не скрою,
Сильно доставали
Быстро укачали.
По-над морем мчатся,
Прямо не ложатся.
Проходили греки
Проносили снеки,
Топали тевтоны.
Раздавались звоны,
Ехали татары,
На таратайке – бары,
Бритые британцы,
В юбочках шотландцы,
Итальянцы, турки,
Да разные придурки.
Солнце, море, горы,
Повидали горя,
Время растянулось,
На круги вернулось.
Но не растерялось
И в Крыму осталось.

30.05.16


Мурзилки

Мурзилка и мурзилка в Мурзилию идут.
Идти вдвоём с мурзилкой и для мурзилки труд.
Мурзилка от мурзилки ждёт денежек взаймы,
Хотя, по катехизису, мурзилки все равны.

Мурзилка чешет репу и в репу говорит:
«Какой, мурзилка, внешне ты очень страшный тип:
Тебя не тронешь палкой, а ну как закричишь,
Мурзилка! Ты не слышишь? Вообще не говоришь?»

Мурзилка молча месит дороги полотно,
И слушать не желает собрата своего,
Слегка добавил ходу, вприпрыжку побежал,
Но на него вдогонку мурзилка наезжал:

«Твою я маму видел и бабушку видал,
А дедушке поставил под левый глаз фингал!
Сестра твоя мурзилка, растет мурзилкой дочь!
Тебе, братан мурзилка, себя не превозмочь!»

Мурзилка уцепился в мурзилкины трусы,
Проникли вглубь берета мурзилкины усы,
Ударил он по ляжкам мурзилкиной рукой
И припустил ногами, чтоб не догнал другой.

Но тот не унимался и тише всё кричал:
«Ты с кем, пацан, связался, мурзилкою назвал?
Да я мурзилок гений, мурзилок верховод,
Ты одолжи мне денег, на непонятный срок!»

Мурзилку уносила тропа от свояка,
Мурзилка без мурзилки спешит домой пока.
 
02.06.16



Не звучит сосуд фарфоровый,
Если ложечкой не бить,
Не узнаешь девки норова,
Если крепко не любить.

На пустых полях за городом
Только пыль да комарьё,
Отдалась Россия ворогам,
Налетело вороньё.

Не любить тебя - не каяться,
Что ошибка выше сил,
Век в твоей неволе маяться,
Раз водицы попросил.

Где ты, та голубоглазая,
В землю - русая коса,
В небеса с которой лазая,
Льёт красу свою роса.

Ты и девочка и женщина,
Ты и морок и порок,
Городская деревенщина,
Неисполненный зарок.

Я люблю тебя, озлобленный,
Ненавижу, в дым любя,
Молодым, седым и сгорбленным
Пропаду из-за тебя.

08.06.16



Женщины были как с дерева:
Грушею сладкой в рот.
Спросить не успеешь: «Где это я?»,
Глядь, а она живёт.

Братья были под дубом,
Рухнувшие в пике,
Поднять не успеешь юбку,
Они уже здесь, налегке.

Дети были героями,
Каждый не умирал,
Пока ему не прошамкает
Грёбанный генерал.

Поэты были весёлыми,
Как и все дураки,
Читали стихи за сёлами,
За жрачку и тумаки.

Дороги были удачными
От дома и в никуда,
Все места были злачными,
И не хватало зла.

16.06.16

Я теперь не простой бомж.
А практически вольный цыган,
Прыгну с ходу в голубой додж
И поеду по городам.
Главное - травы накосить,
Да закинуть в модный салон,
А иначе что есть и пить,
Раздавать что, крича «Шалом!»
На траве зачинать детей,
И рожать на сиденья кож,
Я лудильщик, не блудодей,
Усмехнёшься – под сердце нож.
Тихо в ночь уводить коней,
До рассвета ласкать девиц,
По бродячей душе моей,
Главное – не забывать лиц.
Отмолю, как смогу, грехи,
Ототру до сера день,
Отчего мне шаги легки?
Прилегла поперёк тень.
И беги в туман или даль,
Песни пой или ворожи,
Завернулась она в шаль,
Ты остался лежать во ржи.

14.07.16


Вторая

Первая – законно всех других важней,
Первый – символ гениев, доблестных вождей,
Но пока у первого зреет геморрой,
На поля истории прошмыгнул второй.

Ты - вторая в выписке из моих побед,
Нам не предвещали лето-море бед,
Их и не случилось, лето пронеслось,
И умчался в горы твой сохатый лось.

Изредка, в ненастье, отогнав всех прочь,
Краденое счастье призывает в ночь,
Светит неспокойно красная луна,
Мне нужна вторая, где теперь она?

18.07.16

Машина нюхает цветы, не те, с нейтральной полосы,
Не те, что школьник носит в школу, а те, что посадила ты.
Машина смотрит на луну, на ту, что выросла в саду,
«Рвануть бы в небеса и долу! Нет, не доеду, не дойду.»
Машина нянчит ребятят, они сломать её хотят,
Она смеётся и гудит, мигают фары в ряд.
Машина дремлет под окном, ей снится неба окоём,
Сверчок сверлом скрипит, давай и мы уснём.

20.07.16



Угловатый мальчишка вышел за школьный порог,
Может он и не вышел, вытащил жизни поток,
Бил о камни углами и дальше по миру волок,
Он писал письма маме: три тысячи лишних строк.

Импозантный мужчина, обтертый в винтажный стиль,
Его жлобство – причина садится в автомобиль,
Он не пишет бесплатно, письма сопрели в пыль,
Одиночество кратно запивает зубровкой криль.

Старичок, округлён, как речной голыш,
На берёзовый шпон прикорнул и уехал в тишь,
Где от неба до неба прошепчешь: «Мамочка, слышь?»,
И раздастся ответ: «Мой сыночек, спишь?».

1-15.08.16

На свежем асфальте отпечатки собачьих лап,
С размаху ударьте сословье бродячих пап,
Когда над тобою сто метров сырой земли
Сами собою в душе горят твои корабли.
Когда над тобою в два метра лежит глинозём,
Они не горят, мосты за собой сожжём.
Не сможет пройти в мир иной ни один чувак,
И зомби пробка начнет веселить зевак.
Нельзя сказать, чтоб я был большой пироман,
При слове «нет» не лезу за спичкой в карман,
Но слыша часто, паче чаяния, «да»,
Огнём полыхает поэтова голова.
Разносит ветер от центра набок золу,
Обугленный череп надёжно прибит к колу,
Пейзажная лирика плачет по волосам,
Пейзане кости растаскивают по полям.
Обильный выйдет поверх земли урожай,
Сомнений семя в сгоревший прах не сажай,
В нём каждый атом, насквозь поражённый ими,
Готов избыток сомнений делить с другими.

1-15.08. – 01.09.16


Есть у каждого свой народ,
И не всякий народ – урод.
У художника он рисует,
А у жулика он ворует.
У поэта - стихи сочиняет,
У кадета -  царя почитает,
У Светланы народ безмолвен,
У Оксаны – женат и помолвлен,
У юриста народ весь в тяжбах,
У таксиста – в поездках важных,
У банкира народ в ипотеке,
У вампира -  в большой картотеке,
У отвязного он бесшабашный,
У лентяйки - ест суп вчерашний,
У больного – впадает в кому,
У ЖЭУ  - платит дань управдому,
Так какой же народ настоящий?
Подскажи, дай мне знак, глядящий!

06.09.16


Других поэтов нет в Уфе,
Ну нет поэтов!
Нет их и на Большой земле,
Словес клевретов,
Приходит век не золотой,
Железный,
В толпе идущих на убой,
Зачем болезный?
Отмечен прошлый серебром,
Кружков и башен,
За крик платили не добром.
Навозом пашен.
Так чем же день наш нехорош
Живём и плачем,
От этих постно-кислых рож
Не ждать удачи.
Поэт не тот, кто в неглиже,
И в диких воплях,
Он одинок настороже,
Один на копьях,
Других поэтов нет нигде,
Ну нет поэтов,
Они не ходят по воде,
Не жгут корветов.

29.09.16

Косноязычные дети на стене пишут письма домой:
Там нецензурный приветик и планы на выходной,
Рассказы о непривычном, фамилии, клички друзей.
Признания в неприличном, причины своих затей.
Подслеповатые предки, видя настенный треш,
В грудные колотятся клетки и вызывают «Смерш».
Требуют тонны краски, тысячи маляров,
Кто детям расскажет сказки? Кто их понять готов?

29.09.16


Заболела наша мама, наша мама заболела,
Остальным своим домашним выздоравливать велела,
Вместе мы почистим чакры, выпьем горькую микстуру,
И пойдём читать акафист, модную литературу.
Примем плоские таблетки, выпьем круглые дражинки,
Станем делать табуретки, копить деньги на поминки.
Зачекиним в интернете наши скорбные мордашки:
Нет спасенья на планете от простуды и кондрашки!
Станут к нам ходить монахи, скромные госпитальеры,
Развивая наши страхи, заслоняя интерьеры,
И не скажешь им: «Подвиньтесь, скорбные отцы святые,
Не печальтесь, не кручиньтесь, словно близкие родные,
В небе так же светит солнце, осень в листьях золотая,
Бог глядит на нас в оконце, всем хорошего желая,
Что ж вы грустные такие, словно скисла простокваша,
И с рождения до смерти кормит ею вас мамаша.
Веселитесь, ешьте пудинг, запивая пивом пенным
И потянутся к вам люди изо всех концов вселенной,
Видя ваше благодушье и весёлый нрав по праву
Жабье сбросится удушье вере истинной во славу,
Засияют главы церкви, улыбнутся прихожане,
И откроют в сердце дверки протестанты-англичане».
Не услышат нас святые, да и не святые тоже,
Простоквашей налитые в путь проводят постной рожей.
Мы же, в поисках здоровья, побежим навстречу ветру,
Наступив ногой в коровье и запачкав им же гетры.
Это добрая примета, обещающая счастье,
До свиданья, солнце лета, здравствуй, осени ненастье!

30.09.16



За окном жижа серая – осень, на дорогах – чумные заставы,
Ссылку в Болдино мы не попросим, как и вечной поэтовой славы,
Тяжелы для убогих вериги, перекупщикам сдать их на водку,
Сжечь свои виртуальные книги и пойти топить в озере лодку.
Дуэлянтов не звать в выходные и друзей с преогромным кинжалом,
Не попасть в остряки записные, эпиграммя отточенным жалом,
Разлюбить всех глазастеньких разом: от жены до весёлых девчонок,
Увенчав свою голову тазом, сойти с круга безвыигрышных гонок.
Открыть личную дверь в глубь нирваны, обретая гармонию духа,
Пересесть на другой край дивана, где не стёрта обивка и сухо.
Съездить в город большой к зубодёру, пусть потешит своё ретивое,
Забежать по пути к куафёру, заплатив, как положено, вдвое.
Полистать пол подшивки журнала: как писали натужно предтечи!
Сдать анализы крови и кала, взяв учебник с собой родной речи.
Осень нехотя смотрит в окошко на подборку тупых ухищрений,
И играет, вальяжная кошка, с серой мышкой моих настроений.
 
04. 10.16
Утром погляди на облака: разметались крылья у жар-птицы,
Не тревожит нас земля пока, не вставляет жизнь, как в куклу, спицы.
Вечером на небо погляди: птица спит, сложив друг к другу крылья,
Всё, что нагадали – впереди, и журчит и плачет сенсебилья.
05. 10.16



Если акын не едет, если акын стоит,
Мир вокруг него бредит и изменяет вид,
Если акын не едет, если акын сидит,
Солнце ему не светит, земля всё быстрей кружит,
Если акын не едет, если акын спит,
Его не поймут соседи и будет акын бит.
Жизнь акына в дороге, смерть под любым кустом,
Не будьте к поэту строги, стихами вернёт потом,
Жизнь акына в дороге, молитвою и постом,
Он бурю от вас отводит и реку скуёт мостом.
Жизнь акына в дороге, лиса заметёт хвостом,
Куда он от нас уходит, в изношенном и простом.
Друзья акына встречают не чаще, чем раз в сто лет,
Они давно замечают, что здесь его как бы нет,
Друзья акына встречают, прибавив у лампы свет,
Словами не обличают, спросят нехитрый совет,
Друзья акына встречают, искренен их привет,
Но он молчалив и отчаян и встречею не согрет.
   
13.10.16

К третьей

Косили мыслящий тростник,
Тростник к косьбе давно привык,
Шуршит от ночи до утра:
«Коси коса, пока роса».
Светила беспощаден бег,
Не успевает человек,
Закончить жатву ночью, в срок,
Тростник сухим под ноги лёг.
И не шуршит, трещит вовсю:
«Скосили всю мою родню,
Не пожалели поросль,
Срубив под корень молодость».
Скрутили стебли в длинный жгут,
Связали и пучками жгут,
В последний раз тростник кричит,
Но слов никто не различит.
17.10.16

Ты - бог
Если каждый из нас – бог: и творит и казнит мир,
Не завидую я своим, составляющим личный клир.
Кровожаден я и жесток, не злопамятен, но упрям,
Не умаслит меня мим, хоть он лоб свой разбей к чертям!
Не услышу я ваших мольб: оттого, что на ухо глух,
Напущу на вас мор и моль, превращу ваших жён в старух.
Вы живите, пока я сплю, даже добрым бываю в ночь,
Я не то, чтобы вас не люблю, просто лень иной раз помочь.
Забываю порой что вы есть, может к лучшему: не убью,
А взыграет моча и спесь, берегитесь: встаю к рулю.
Если каждый из нас – бог: и творит и казнит мир,
Может вовсе творец не плох, это каждый палач сир.
Затихают шаги в тиши, как ответить на свой вопрос:
Дозволение дать: дыши, или вечный наслать мороз?
17.10.16


24.10.16

Чёрный ворон, белый ворон это, братцы, всё равно:
Вещмешок до верха полон, стёрлась пара бутс давно.
Покружится, полетает, шмякнет в лысину привет,
В чёрной ночи день растает, не увидишь ты рассвет.

Чёрный ворон, белый ворон над тобой не зря кружат,
Чуют: мир души расколот, возвращаться не хотят.
Оседает, налетает, белый снег, как птичий пух,
Человечий мир не знает, как прогнать вот этих двух.

Чёрный ворон, белый ворон на земную твердь глядят,
В чёрной магии подкован, белым не придёшь назад.
Белит льдом по чёрной речке чёрно-белая зима,
Из ладоней, как в суп гречку, сыпет звёзды в мир она.

Чёрный ворон, белый ворон, склюют звезды по одной.
С небосвода месяц сорван, уведён на водопой.
Заклевали, затоптали парой гордого орла,
Белой яростью пылали птичьи чёрные сердца.

Чёрный ворон, белый ворон в сером небе горе вьют.
Кто не спрятал гордый норов до утра не доживут.

01.11.16

Третья весна вместо осени в месяц
Звёзды набухли, вот-вот небо треснет,
Сменит дождём неноябрьскую стужу,
Зонтик захлопает в крылья: «Я нужен!»
И разразится ума катастрофа,
Завоет сирена времён облсовпрофа:
«Спасайтесь, кто может, бегите на Север,
На зимних полях распускается клевер,
На голых ветвях обозначились почки,
Надев миниюбки, пошли гулять дочки,
От них не отстали солидные мамы,
Рельеф нестандартный залив в инстаграммы!
Спасайся, кто может! Спасайся! Спасайся!
Не можешь спасаться? Молись и ховайся!»
Плыву по проспекту меж льдин и окурков,
Машиной других объезжая придурков,
Тех, кто и не думает быстро спасаться,
Кто бизнесом хочет в аду заниматься,
Кто профит и дебет сочтёт и поделит,
Не даст миру рухнуть в начале недели,
Лишь в пятницу вечером, узел ослабив,
Залив галстук кетчупом, оффис-Осляби,
Кричат человеку с лицом с того света:
«Мне джин, горький тоник и два Пересвета,
Вам – мир, апокалипсис и конец света,
А мне – нож тупее и два Пересвета»
Оставим сидящих в тиши суши-бара,
Они не скучают, их двое, их пара,
А если добавятся два Пересвета,
Внутри состоится рожденье квартета.
Ищу окосевших погодой атлантов,
Смотрящих с презреньем на толпы талантов,
Чья крыша всё дальше от них уезжает,
Атлант держит небо, сомнений не знает,
Идёт ли оттуда лягушечный ливень,
Торчат ли рога или сломанный бивень,
Они небо держат, они постоянны,
Хотя и нуждаются в бане и ванной,
Но некогда им в неглиже расслабляться,
Надумало небо дождём разрождаться.
Нам нужен небесный неведомый доктор,
Не Чехов, не Лиза, не Гембел, не Проктор,
Рожденье весеннего тёплого ливня,
Как пенье мормонами строгого гимна:
У господа бога весна вопрошает,
«Опять поспешили!», - бог им отвечает.
Но нам, атеистам, божба не в полоску,
Мы в детство впадаем и требуем соску,
У Деда Мороза зимы не попросим:
Верните нам старую добрую осень.

29.11.16

Табуретку из под ног выбили,
Отобрали душевные прибыли,
Без порток на мороз выгнали,
Позвоночник дугой выгнули.

Из-за пазухи камень-нож вынули,
На горящий алый снег кинули,
Красотою заманив, убыли,
Укусив за кадык, в губы ли.
Над страною стою ситцевой,
Хрип и крик торопя слиться в вой,
Душу выверни, сам не свой,
Если кровь натекла с лицевой.
В небеса не взлететь, кудахтая,
Об забор отрезветь: «Куда это я?»,
Отлетит голова кудлатая,
Без вины в вине виноватая.

12.12.16


Какой в Башкирии олень? Мясомолочный!
Окрас его, как ясен пень, зимой непрочный:
Где летом будет полосой чернён и жёлток,
Зимой седеет от невзгод и стынет в ёлках.
Каков башкирский кенгуру? Джигит умелый!
За спину он закинул лук, у стремя – стрелы,
Надет поглубже малахай - в мороз не мёрзнуть,
Скачи, скачи в снегах, малай, от юрты к звёздам.
Кто знал башкирского слона? Тот жил в вольере,
У нас не южная страна, снег в интерьере,
Вот и бродил по лесу слон с двумя горбами,
Махал мочалкой, как хвостом, жевал губами.
А крокодил живёт в реке, зуб дам, башкирский,
Залезешь в Дёму в неглиже, он тут, осклизкий,
Мотает шеей и хвостом, одновременно,
Круг головы обвёл желтком: Здорово, Гена!
И это я не звал с собой на чупакабру!
В стране башкирской нет такой, туда вам швабру,
Нет Змей-Горыныча, нет фей и этих, эльфов,
Живёт лишь в замке над горой обритый Гэндальф,
Да ходим горною тропой мы, мохнопяты.
Ну, кто кольцо топить со мной? Вперед, ребяты.
13.12.16




Олень линяет на окне, зимой, не летом,
Глядит с испугом: Санта где и что с билетом?
Он хочет вырваться в тайгу, исчезнуть в тундре,
Поймать там йети, как Шойгу и гладить кудри,
И говорить ему в ушкО: не бзди, милашка,
Покажут нас с тобой Пушков и в «одноклашках».
Поселят в центре, у пруда, где Церетели,
И отпуск выпишут большой, на две недели.
Поедем вместе в Куршавель пугать девчонок,
И на рыбалку, как апрель, где лёд так тонок.
Глядя на хариусов вниз, на выкрутасы,
Русалке скажем прямо: плиз, спрячь ананасы,
Свою высокую мораль мы не уроним,
Не возим мы с собой кораль, ведь мы не гномы,
Мы великаны, пусть в душе и неприметно
Бодаем небо головой в туше ответном.
Мы расцветаем как цветы и пахнем мёдом,
И нам любой кто я не ты. Всех с Новым годом.
 
23.12.16


В каждой девочке спит бабушка,
В каждой бабушке дремлет девочка,
Словно в коконе своём, бабочка,
Не меняется эта припевочка.
Остроглазые попрыгайчики,
Больно в грудь упрутся коленками,
Облизав деревянные пальчики,
Земляничной покрытые пенкою.
«Всё равно ты не спал, ворочался!
Отвечай, когда тебя спрашивают:
Ты с работы когда воротишься?
Это правда, что смерть не страшная?»
Что могу объяснить я ангелу?
Отвечать перед ней, как в вечности
Заглядеться глаза фиалковые,
Отболтаться - верх человечности.
Рассказать самодельную сказку,
Рассмешить и отправить к маме,
Чтобы жарить на ужин колбаску,
И кормить ею мишек-гамми.
Рисовать новый мир фломастером,
Заселять зверями и куклами,
Становясь на все руки мастером,
Доморощенным, а не купленным.
Посреди игры остановится,
Устремляя взгляд выше форточки,
Всё на миг во мне разом взмолится
И душа упадёт на корточки.

26.12.16

Раз в несколько дней
Я вступаю в интимную связь
Со множеством нелюдей и людей:
Активно участвуют, а не присутствуют,
Только те персонажи,
У которых моральные тормоза отсутствуют.
Среди них инопланетная разведчица,
Являющаяся разведчиком-инопланетчиком,
Незрелая до синевы нимфетка,
Пожалей папу, оденься, детка,
Мой верный друг и товарищ,
С которым шли посреди руин и пожарищ,
Интеллигентная дама в возрасте,
Говорящая в полтинник разврату: «Здрасте!»,
Трепетная лань из арабской сказки,
Которая любит всё, даже без смазки.
Половой орган начинает уставать:
«Всех мне, братан, не перебратать!»
«Терпи,- говорю, - малышка,
Ты ведь не хрен знает что, а шишка!»
Продолжаю окучивать население,
Приходящее в состояние озверения.
Каждый-каждое-каждая желает получить ласки,
Раздвигая копыта, ноги, губы и строя глазки.
Где же я наберу для всех вас спермы?
Особенно жалко тех, у кого я первый.
В очередь, богомолки и богоборцы!
Оленеводы и злые горцы,
Близкие, дальние и родные.
Залётные, проезжие и чужие.
Толпа подминает меня, как слон тряпку,
Самое время менять член на тяпку
И отбиваться и тем и этим,
Интим опасен, аскет заметен.
Наутро океан вливается в речку,
Кто хочет, изволь, получи свечку,
С успокоительными маслами,
Всем пора перестать трясти мослами,
Пора чётко договориться:
Никакого интима, просто иду мыться.
Если кто-то из вчерашних тварей,
Ко мне в душе повторно подвалит,
Буду бить подзаборной и злой крапивой,
Чтобы стал от неё краснотой красивый
Информатики преподаватель,
Дипломированный испытатель,
Хранительница семейной этики
И многочисленные синергетики.
Располагаясь на отдых на дырявом диване,
Остаюсь окружённым толпою и раздеваем,
Да что ж вы такие ненасытные звери!
Поэты и те давно отвалились и окосели,
Зловезучими оказались художницы,
Не давайте им в руки бараньи ножницы!
И неистово ненасытными,
Показали себя аграрии с хлебами сытными.
Где со всеми мне с вами справиться!
Каждый писанный красавец или красавица.
До последнего вздоха хожу, натягивая,
Хорошо не видать земляка и Дягилева.

14.02.17
Мой заснеженный город лирично в снегах утонул.
Не в стихах, как мечталось, и даже не в цвете садов,
И похожи громады домов на высотный кавказский аул,
Обозначен там путник в тумане звучаньем шагов.

Вереница машин, застоявшихся в ночь в колее,
Караван с перевалов спускающий яркий товар,
Срез слоёных сугробов – сладостей полный базар,
Фонаря жёлтый круг – одуванчик, напомнили мне.

Ветер горных вершин занавески колышет с утра,
Неожиданным стал и закат и неверный рассвет,
От камина - экрана мерцающий серенький свет,
И расхожая истина снова, как прежде, мудра.

Снег растает весной, кроме самых высоких вершин,
Побежит по ручьям, пробивая собою порог,
Белоснежно блистая на шапках почтенных седин,
Это знает любой, а не только поэт и пророк.

06.03.17



                ДБ

Когда то смерть великого поэта
Грозила трону с троном сделать это,
Когда то жизнь великого поэта
Срывала головы и вензель с эполета.

Теперь шуршание бумажками там, где-то,
Не поразит бесстрашием ответа,
Омыто тело и в костюм одето,
У изголовия Одиллия с Одеттой.

В прихожей мало места, мало света,
Друзья на лестнице прикурят сигарету
И вынесут его ногами в гетто,
Где нет весны и не наступит лето.

19.04.17


Отмщение от осени весне:
Мир тонет в серости, как пьяницы в вине,
Люд стынет в лютости ноябрьских холодов,
Апрель тельняшку рвёт: «Да я же не таков!».
Скрипит как тёща, утренний ледок,
Весны не сыщет Шерлок и Видок,
В который раз в шкаф вешаю кожанку,
Встречая в лёгком загулявшую гражданку.
Но ей прийти на встречу недосуг,
В иных краях цветочки ей несут,
Иных она приветит кавалеров,
Преобразится в креслах куаферов,
Приободрится в пенистых джакузи,
Что ей страдания Владимира и Кузи?
Листочков клейких не пришьёт на веник,
Не вышлет отпускных и просто денег,
Приятно даме спать и расслабляться,
Весне – подъём, достало прохлаждаться.
 
25.04.17

Я видел наяву в горах долину,
Где ручеёк не месит в луже глину,
Где небу серому приятно отражаться,
Во всем, стекающем с вершин в плюс двадцать.
Там воздух влажен, как испарина испуга,
Снег непорочнее вернейшего супруга,
Нависли скалы, старые соседи,
Над змеевидным телом реки-леди.
Она же, обвивая великанов,
Пугает всплесками гусей и пеликанов,
Ей сладко дремлется в объятиях предгорий,
Зачем там суета людских историй?
За поворотом, за лохматым лесом,
Не встретишь шурале ты с русским бесом,
Там, на отроге солнцем гретого Урала,
Весна священная а ля натур лежала.

25.04.17


Не гляди на меня глазами влюблённой женщины,
Начиталась ты в детстве ахматовщины и достоевщины.
Я же парень простой, практически я электрик,
Да, пустил на постой, да, состряпали пару метрик.
Но теперь опустились усы и прекрасные груди,
И таких приключений, как раньше, в постели не будет.
Так чего ж ты меня своим взглядом влюбленным пугаешь,
Ничего не поделать, напрасно ты голой рыдаешь.
У соседки Наташки напротив, поднялись и знамёна и шашки,
Округлились предметы и кофточки все нараспашку.
Не могу завести с ней амуры, забавы и шашни,
Не нужна ей любовь, она любит курорты и башли.

05-06.06.17


На горных перевалах ветер свеж,
А этим летом - так ещё морозен,
Не оправдал Ильмен моих надежд,
И должен пить и каяться я вроде.

Но солнце светит через лес в глаза,
Чирикают и соловьи и сойки,
Да прыгает на кочках егоза,
Которую увёз с лесной попойки.

На горных перевалах ветер свеж,
По просеке езда как по обрыву,
Читал стихи для нищих и невежд,
Перебирая злости и надрыва

На горных перевалах ветер свеж,
В душе впервые гордое спокойствие,
Равнинный я преодолел рубеж,
Захочешь пей, захочешь вой, да пой себе

На горных перевалах ветер свеж,
Вода в озёрах ряскою не тронута,
По струнам бей, а по душе не режь,
Ей без резни вполне хватает стону та.

13.06.17

А вот и ветры дальних дорог,
Кто не поехал, тот не продрог,
Того не будит утром барсук
И буржуазен его досуг.

Когда натёрла лямка плечо,
Светило гладит нас горячо,
Тогда и вспомнишь про странствий пыль,
Про свой удобный автомобиль.


Гитара греет, что тот костёр,
И медиатор всегда остёр,
А сосны плачут не на ветру,
В высоком, светлом, сухом бору.

Я за тобою шагаю вслед,
Привал нескоро, не скор обед,
Что занесло нас на этот путь?
Пройду - узнаю, когда-нибудь.

14.06.17


Что такое Родина: Кокошник?
Вышитый рушник? Церковный звон?
Петушиный, ранний, заполошный,
Рвущий душу крик, в селе родном?
Серый камень, в нашу землю вросший
Или память детская о нём?

Бабушкины руки рвут зелёный
Лист смородины чаёвничать с дымком,
Тополи Плющихи, песен клёны,
Тянут ветви, словно в душу, в дом,
Стул с высокой спинкой, дуб морёный,
Поседел пострел, присев на нём.

Посреди цветов большого парка,
Постамент и статуя вождя,
Статуи, как таковой, не жалко,
Жалко постамент и жаль себя.
Мне теперь ни холодно, не жарко,
А тогда – ожоги от костра.
 
10.07.17



 
Марафон классической музыки.

Стоят поэты, под дождь одеты.
Стоят поэты, одни в толпе,
Им сводит плечи, прикрыться нечем,
А мы на сцене стоим в тепле.
Молчат поэты, их голос где-то,
Молчат поэты о сентябре,
Им чёт и нечет терзают печень,
А мы рисуем закат в окне.
Уйдут поэты в свои куплеты,
Уйдут поэты к нам, не к себе,
Им честь и слава, а нам облава,
Вы кто такие? Зачем и где?
08.09.17


Художников нельзя допускать к власти:
От них геноцид и другие напасти,
Подарите скипетр нам, поэтам.
Геноцид мы заменим всеобщим минетом.
Выдайте плащ нам, кроваво-алый,
Литую корону, чей вес немалый.
Усадите боком на железном троне,
По рукам лупите, если кто тронет.
И возвернётся на землю счастье:
Все будут любить даже в ненастье,
А в июльское луговое, пахучее вёдро
И мы вас полюбим и в чресла и в бёдра.
Побегут по зелёной и мирной планете,
Не грязные хиппи, а цветы - дети.
В трескучий мороз, в февральскую вьюгу,
Заходи, не стесняйся, ко мне, как к другу,
Намажемся вместе барсучьим салом,
И в тёплом месте на плаще алом,
Потешим бесов любовною тряской,
Что зовут чукчи соколиною пляской.
Кто нам египетские и другие боги?
Мутанты, сектанты и недотроги.
Начиная с этого жестокого века,
Прославим мы голого человека.

20.10.17


Институт протезирования в канун 4 ноября

Зачем нужны психам деревянные ноги,
За которыми они толпой прут в институт убогих?
Зачем одноногим пластиковые мозги?
Стальными шарами не видят они ни зги.

Зайду и я за протезом живой души,
Увидишь такую – хулою её круши,
Не спешите мастер, не давите клюкой на шею,
Иначе откинусь или вообще забалдею.

Нет в кладовках сердец из чистого хрусталя?
Из Сваровски кристаллов не суй суррогат мне, тля!
Дайте порыться в корзинке пустых обещаний
Что-то на праздник хотел прикупить я маме.

Нет ли в продаже нового человека?
Такого чтобы хватило ресурса до скончания века,
А то мой нынешний слегка завалялся и обносился,
Нет не кололся и даже почти не спился.

Насыпьте в кулёчек импортного товара:
Из-за какой любви у инвалидов свара?
Трепетной? Первой? Однополообразной?
Беру не глядя. Но не клади заразной.

Чем бы ещё потешить себя в день гнева?
Окрошку из польского мяса варила дева,
И продавала на площади за бесценок,
Мне завари ещё, не снимая пенок.

Может быть круп купить от дохлой кобылы?
Кто же там знал: в России ноябрь постылый,
Мало попортили крови и русских дочек.
Что же, теперь лежи солониной бочек.

Там на востоке народ узкоглаз суровый,
Лет через триста они в земляках у Вовы,
Не торопясь подходили они к столице,
С них началась традиция не креститься.

Будет и им роздано на орехи,
Но немного попозже, а пока есть вехи,
Те, за которыми мы растворяемся в Лете,
Значит ещё нужны шайтановы дети.

Снята осада, пора открывать ворота,
Кто не доеден? Сюда подходи, работа
Ждёт тебя отрок и пять твоих поколений
Будут царить, пока не родится Ленин.
 
26.10.17



Я тебе изменил во сне.
Зря Морфей приходил ко мне
И качался фонарь в окне,
Словно висельник на столбе.
Возвратился домой чуть свет,
По домашнему неодет,
Ты сказала: «Спросонья бред
Не неси, ты наносишь вред».
Запахнула кровати скрип,
Задушила подушкой крик,
Той, что грезила поутру:
Никогда от неё не уйду.
Заварила на кухне чай,
Зарубила заваркой рай,
Заточила о камень нож:
«Говорят и во сне ты гож?»
Налила кипятку в стакан:
«Понимаю, когда ты пьян,
Уважаю, когда по любви,
Но во сне? Ты меня извини.»
Дует ветер ночью в дуду,
Просыпаюсь в холодном поту,
Так же светит фонарь поутру,
Пойду нож и стакан протру.

22.11.17


Ты опять изменил: во сне.
Зря Морфей приходил к тебе
И качался фонарь в окне,
Словно висельник на столбе.
Возвратился домой чуть свет,
По домашнему неодет,
Я сказала: «Спросонья бред
Не неси, ты наносишь вред».
Запахнула кровати скрип,
Задушила подушкой крик,
Той, что грезила поутру:
Никогда от неё не уйдут.
Заварила на кухне чай,
Загубила заваркой рай,
Заточила о камень нож:
«Говорят и во сне ты гож?»
Налила кипятку в стакан:
«Понимаю, когда ты пьян,
Уважаю, когда по любви,
Но во сне? Ты меня извини.»
Дует ветер ночью в дуду,
Просыпаюсь в холодном поту,
Так же светит фонарь поутру,
Пойду нож и стакан протру.



Он слышит ветер в крыльях херувима,
Пока за ним горгулии летят.
С площадной грацией стареющего мима,
Танцует танец маленьких утят.
Поклонницы несут ему фиалки,
В предместье отправляется фиакр,
Где псу дворовому рукоплескают галки,
Загаживая двор за акром акр.
Маслины зреют и сползают крыши,
На воды надо выехать, в Виши,
Эстетствующий гаер вас не слышит
За ним пришли. Об этом не пиши.
19.12.17



Умирающий город меня полюбил,
Подарил мне тепло нестандартных квартир,
Наградил тишиной и весенним морозом,
Оборвал для меня виноградные лозы.
Я родился в таких же хрущёвских кварталах,
Места в меру для жизни: ни много, ни мало.
Я играл у такого же дома культуры,
И похожего Ленина помню фигуру.
Город – призрак, близнец, убежавший в предгорья,
Подари мне рассвет, забери мое горе.
Протащи плоскодонкой по глади пруда,
Пусть окатит до пяток живая вода.
Умирающий город меня полюбил,
Тенью тонких берёзок от солнца укрыл.

17.01.18


Её любят фотографы, любят мужчины.
Безо всякой, казалось, внешней причины:
Среднего роста, голубые глаза,
Русые волосы, треугольник лица.
Когда входит в комнату, прерывается спор,
Начинает наскакивать записной ухажёр.
Маскируется в ватник, вынося мусор,
Окрестные дворники зовут на тусу.
На поэтическом шабаше, среди есениных,
Не отбиться даме от взглядов весенних.
Казалось: улыбка и тонкие пальцы,
Касались каждого, наводя глянец,
На сердечную мышцу и несуществующую душу.
Я здраво мыслю, но здорово трушу:
Она носит с собой и моё сердце,
Мне и так хватает всякого перца,
А тут ещё эти мужские забеги.
От гавроша – мальца до пожилого коллеги.
Мне бы ею гордиться и любить тихо.
Заберите в больницу, пока не стал психом,
От невозможности любить вечно,
От того, что свечкою догорит вечер.

18.01.18


Рецензии