Дафнии не досушены плюс рецензия

 — Это была очередная неудача из огромного списка, но я старалась не считать. Неудача – это когда все против тебя, а ты гребешь, гребешь и думаешь зачем я сюда, дура, влезла…
 -  Учись шифроваться. Никогда не улыбайся дольше двух секунд. Не говори о своих соседях, домах, собаках, кошках и мускусных оленях.
 Дорогая — это Жалу. А в Жалу не возвращаются добровольно.

Им предстоит долгий путь по ухабистой дороге, а она узкая и зигзагообразная.

 - Они сидят и ждут, когда я наконец наступлю на окно перехода и провалюсь к ним. Они свяжут меня и оставят сидеть у окна. А вместо меня выставят свою бесподобную куклу. Она всю жизнь тренировалась быть мной. Я видела ее деревянную неуклюжую походку.

Мыл золото в Калифорнии…

Их было сначала две. Они стукались лбами здороваясь друг с другом. И странно подпрыгивали от радости  идти по-человечески. И все задирали свои бесстрастные мордашки в окно перехода. Осталась одна и завтра она пойдет за меня утром в метро, ввернется -встав спиной и упершись в притолку в переполненный вагон. Проедет четыре остановки, выйдет из вагона оглядываясь на табло, сделает переход, толкнет  нерасторопную тетку, проедет еще пять остановок, пойдет по эскалатору вверх доставая пропуск…

А я буду смотреть из окна- руки связаны, ноги тоже. Иди, иди докажи миру, что жить интересно – узнай все наши тайны – , отведай черного хлеба кирпичиком с  восстановленным молоком. А здесь плавают рыбы, экзотической красоты растения расстилают свои палантины, замысловатые узоры сплетаются и расплетаются. Кругом бесконечная вода, звуки приглушены, все перетекает одно в другое. Веревки мои расплелись, дышится легко, корона на голове где-то наверху невод и список желаний. Ты станешь лучше меня. Ты никогда не бросишь дело на самотек. Не станешь метаться между двумя мужьями, домами, работами. У тебя все по полочкам, по планам и параграфам. Ты окажешься прекрасной дочерью и все задним числом станут хором вспоминать какие прекрасные отношения у меня были с матерью. В тебе все безукоризненно от непослушного локона с идеальным прокрасом, до лака на ногтях. Уверенный голос,осанка,взгляд. Ты идеальна, ты то, что я хотела выдрессировать из себя – этой заготовки из страхов и неуверенности.

Хорошая комбинация, неожиданная полянка, результат на лице, уходит время…

Тебя никто не спросит   -Эн, тебя что подменили? А скорее скажут- Эн, наконец то ты стала собой. Кусок керамзита! Но я не могу   ненавидеть тебя. Потому что я тебя и придумала, а не ваши придурки из РОНа . Нет – вернуться я не хочу. Из Жалу не возвращаются добровольно. Ты помнишь кварталы круглых домов со сквозными окнами, аккуратно подстриженные деревья с квадратной кроной. Здесь интересные жители- не знаю смогу ли называть их людьми.  Я вижу аквариум в каждой голове. В аквариумах рыбки: гуппи,сомики,золотые общаются с помощью плавников и хвостов
 -Ну как сегодня погода?
-Холодно, корм подорожал, а дафнии опять не досушены…
Да нормально- жить можно, только. Только я боюсь здесь од

“ марта 2018 г., 18:19
«А знаете ли, что у алжирского бея под самым носом шишка?» Эта фраза – самая последняя в гоголевских «Записках сумасшедшего». Она никому из нас не понятна, комментаторы спорят насчет ее доныне и, в общем, все склоняются к мысли о том, что фраза не имеет смысла – это просто эманация безумия Поприщина. Фраза эта может быть бессмысленной именно потому, что предыдущие фразы внутреннего монолога героя (монолога, перенесенного на бумагу) не просто осмысленны, но психологически мотивированы. В них – весь Поприщин. Маленький ничтожный человечек, который не ощущает собственной ничтожности, не заслуживает нашего сочувствия, пока он нормален. Мы начинаем всматриваться в него лишь тогда, когда он сходит с ума… Зачем мне понадобилась столь длинная преамбула? А затем, чтобы иметь возможность сравнить двух безумцев – уже упомянутого, гоголевского, и героиню данного рассказа. Если очень сильно напрячь воображение, можно разглядеть в черном омуте безумия героини его первопричины: она словно бы делегирует своему вымышленному «двойнику» все, чего она сама не сделала. Мы узнаем о героине как бы «от противного»: «Ты никогда не бросишь дело на самотек. Не станешь метаться между двумя мужьями, домами, работами. У тебя все по полочкам, по планам и параграфам. Ты окажешься прекрасной дочерью…», и так далее. Тут проговорены и собственно причины безумия – нелюбовь к себе, невозможность соответствовать чаемому «позитиву». Герой «Двойника» Достоевского отдавал мистическому «доппельгангеру», господину Голядкину-младшему, худшие свои черты, а наша героиня смиряется с тем, что ее вымышленная ипостась – лучше ее… Однако это – лишь небольшая часть рассказа. Чтобы сделать «вещной» паутину сумасшествия, обвивающую героиню, автор уходит в сюрреализм и оттуда уже не возвращается. Я восхищаюсь отдельными фразами, но понять, для чего здесь именно эти фразы, а не другие, я не могу. Фантазии не хватает.”


Рецензии