Женщины в тантрической теории

Женщины в тантрической теории
МОГУЩЕСТВЕННЫЕ И БЛАГОДАТНЫЕ

Миранда Шо "Женщины в тантрическом буддизме"

Будды повелевают тебе служить Восхитительной женщине, что будет тебе опорой. Мужчина, нарушающий это повеление, - глупец, Который не обретет просветления.
—   Чандамахарошана-тантра}


Духовная жизнь женщин раскрывается в свете представлений о женщинах, о природе и значении женственности. Представ¬ления и отношения, формирующие восприятие женщинами са¬мих себя, — например, символическое содержание и истолко¬вание их религиозных практик — столь же важны, как и материальные предметы, которыми они оперируют, и физи¬ческие действия, которые они выполняют. Представления о женщинах нетрудно найти в тантрической литературе, осо¬бенно в биографических произведениях, и в текстах йогини-тантры. Эти представления выражены в форме четко выска¬зываемых положений, определений, применяемых в отношении женщин-практикующих, и описаний взаимодействия мужчин и женщин. В тантрических текстах выражается глубокое и тон¬кое метафизическое понимание женского воплощения. В них вырисовывается образ духовно независимых и могущесны в танрическом буддизме"твенных женщин, внушающих чувства благоговения, восхищения, ува¬жения и преклонения перед ними. Примечательно, что в пол¬ном соответствии с такими описаниями тантрические тексты пол¬ностью свободны от осуждения женщин — недостатка, столь свойственного религиозной литературе. В них нет никаких выс¬казываний о неполноценности женщин или их несостоятельнос¬ти в религии. Явно отсутствуют образы покорных, угнетенных женщин и описания оскорбительного, потребительского отно¬шения. В этих текстах нет ни стремления обосновать или оправ¬дать власть либо превосходство мужчин, ни утверждений о том, что в традиции Тантры женщины не должны практико¬вать, учить или брать на себя лидерство.
Поскольку в тантрической литературе нетрудно обнаружить воззрения, касающиеся женщин, невнимание к ним ученых нельзя приписать тому, что о них ничего неизвестно. Западные ученые не готовы воспринять положительные воззрения на жен¬щин потому, что они не согласуются с предположениями боль¬шинства западных ученых касательно отношений полов. Ин¬дийские ученые, тантрические учителя и такие западные ученые, как сэр Джон Вудроф и Лилиан Силберн, признают истинный статус женщин в Тантре, но эта неизменная особенность клас¬сического тантрического мировоззрения ускользнула от боль¬шинства исследователей, в частности, буддологов, склонных ограничивать ее строго буддийскими рамками, и такой подход не учитывает шактистского направления этой традиции.
При отсутствии явно отрицательного отношения или жено¬ненавистнического порицания женщин, ученые сочли то особое значение, которое придается женщинам в тантрических текстах, доказательством того, что они выражают только мужские взгля¬ды и интересы:
Все эти тантрические тексты... явно были созданы в первую очередь для практиков-мужчин... Таким образом, несмотря на содержащиеся в тантрах панегирики женщинам и их вы¬сокий символический статус, вся теория и практика предназ¬начена для мужчин.
Мы должны... признать существование стойкой андроцент-рической установки даже в выработке идеала женственнос¬ти... Любое достоинство женственности предназначено глав¬ным образом для блага практика-мужчины.
Тексты неизменно отталкиваются от точки зрения практи¬ков-мужчин и ее отражают... Дело не просто в стилистичес¬ких условностях патриархального общества, но, возможно, это и отражение большего созвучия Тантры мужской психи¬ке и психологии в индийской культуре.
Этот андроцентрический уклон интерпретации, по-видимому, держится на тех соображениях, что постоянно делать женщин предметом обсуждения могли только мужчины, а это служит доказательством мужского авторства и свидетельством подчи-ненной роли женщин. Складывается впечатление, что суще¬ствует неписаное правило: если в тексте речь идет о женщинах, значит, они служат целям мужчин. Вследствие такой странной логики получается, что, хотя тантры выражают положитель¬ные взгляды на женское начало и призывают к духовному со¬трудничеству между мужчинами и женщинами, содержание текстов расходится с их толкованием.
Мое предположение об авторстве и точке зрения касатель¬но пола в тантрических текстах совершенно иное. Хотя тант¬ры — это гиноцентрические тексты, в которых предметом об¬суждения часто являются женщины, отсюда вовсе не следует, что женщины представляют собой пассивные объекты мужс¬ких наблюдений и посягательств. Я считаю, что, поскольку эти тексты не были созданы мужчинами в отрыве от женщин, они не выражают исключительно мужские точки зрения. Эти точки зрения возникли из совместных изысканий и практики и рождены из прозрений как мужчин, так и женщин. Дей¬ствительно, многие прозрения, содержащиеся в тантрических текстах, могли родиться только в практиках, выполняемых мужчинами и женщинами совместно. В текстах Тантра открыто описывается как духовный путь, на котором жизни мужчин и женщин тесно переплетены. Я утверждаю, что пространные описания их взаимодействия и совместных практик женщин и мужчин сами по себе служат достаточными свидетельствами возникновения йогини-тантр в сообществе женщин и мужчин. Поэтому я включаю женщин в число создателей тантр и де¬лаю вывод, что эти тексты отражают воззрения и интересы не только мужчин, но и женщин.
Если читать тексты, рассматривая их как сокровищницы прозрений как мужчин, так и женщин, а не как произведения, написанные исключительно мужчинами и для мужчин, то это открывает новые перспективы для толкования. Отрывки о жен¬щинах можно изучать, чтобы найти потенциальные свидетель¬ства того, как сами женщины смотрели на свою жизнь и как ее ощущали. Такой подход к толкованию раскрывает возможность обнаружить, что женщины помогали создавать, а иногда и сами диктовали те категории, с точки зрения которых рассматрива¬ли их мужчины, те отношения, которые связывали их с мужчи¬нами, и те условия, на которых они принимали партнерство мужчин. Таким образом, вместо того чтобы держаться предвзя¬того мнения о том, что тантрические произведения непременно созданы мужчинами, и низводить женщин к простым «объектам» этих текстов, данная книга предлагает свежий взгляд на тантрическую литературу, дабы выявить ее действительный контекст — разновидности женщин и отношения полов, кото¬рые на самом деле в них описываются, и образцовые виды партнерства, как они там понимаются.
БОЖЕСТВЕННЫЕ НЕБОЖИТЕЛЬНИЦЫ
Женские образы, появляющиеся в тантрической литературе, в первую очередь рисуют женщин как самостоятельных духов¬ных подвижниц. Эти поразительно независимые женщины иног¬да смотрят на мужчин гордо и свысока, а иногда активно взаимодействуют с ними как с духовными соратниками. Объе¬диняя силы с мужчинами, женщины становятся духовными союзницами и чтимыми учителями, мистическими спутницами и даровательницами магических сил и просветления. Мужчи¬ны же предстают не как владыки женщин, а как просители, возлюбленные или духовные сыновья и братья. Тантрические тексты не характеризуют женщин с точки зрения их отноше¬ния к мужчинам, но дают определение тантристам как муж¬чинам, имеющим особые взаимоотношения с женщинами. Жен¬щины не нуждаются в одобрении мужчин для своего участия или продвижения в традиции Тантры, продвижение же в Тан¬тре мужчины знаменуется стадиями его взаимоотношений с женщинами. Необходимое условие его просветления — долж¬ное почитание женщин.
Поскольку женщины — это незаменимые союзники муж¬чин на пути Тантры, мужчины-практики должны стараться их найти и снискать их благосклонность. Согласно Чакрасамвара-тантре:
Мои вестницы — повсюду;
Они даруют все духовные достижения
Взглядом, прикосновением, поцелуем, объятием.
Наилучшее место для йогинов —
Там, где собираются йогини;
Счастливцы обретут там
Всевозможные волшебные силы.
Бывает, мужчинам приходится проделать далекое путешествие, чтобы найти свои духовные половины, дабы заняться практиками, увеличивающими блаженство, поскольку именно таков путь, на котором они должны сотрудничать с женщинами:
Наслаждение и волшебные силы обретают
В таких местах, где присутствуют посвященные
женщины (дакини: daltini).
Там должен ты остаться, читать мантры,
Пировать и резвиться вместе.
Эти выдержки дают пример оживленного и праздничного на¬строения тантр. Дух беззаботной радости и веселья, сопровож¬дающий содружество мужчин и женщин, прямо противополо¬жен мрачности мужского доминирования, приписываемого этой литературе.
Очевидными свидетельствами статуса и роли женщин в тра¬диции Тантры являются иконография и соответствующие тер¬мины. Что касается искусства, то их духовные качества отра¬жены в нем посредством характерных отличительных признаков, таких как изящные украшения из цветов или резной кости и короны из черепов или цветов. Женщины запечатлены или в позах радостного танца или в непоколебимых йогических по¬зах, а руками они делают символические жесты (мудра: mudri). Они или сидят на шкуре антилопы, или носят тигровую шкуру как нательное одеяние, на что исключительным правом обла¬дают только опытные практики. В руках у женщин часто бы¬вает чаша-череп (капала: kapala), из которой они пьют и в кото¬рой готовят подношение — дарующий блаженство нектар. В другой руке йогини обычно вздымают нож, украшенный рез¬ной рукоятью, и с изогнутым в форме полумесяца лезвием. Этот небольшой нож — не утилитарное оружие, а ритуальный предмет и орудие медитации для сокрушения иллюзии, всего вредоносного и всех воззрений, коренящихся в привязанности к своему «я». Тантристка может представлять, что она изруба¬ет им в прах все вредоносные проявления и извлекает чистую, блаженную сущность энергии, нектар, который она предлагает своим сестрам и ученикам в сияющей чаше-черепе.
Термины, используемые для обозначения женщин-последо¬вательниц Тантры, — это исключительно почтительные титулы, отражающие их высокий духовный уровень и достижения в прак¬тике. Главные из таких терминов — йогини, дакини, вестница и героиня. Йогини означает женщину, практикующую йогу или ритуалы, существо женского рода, обладающее магическими си¬лами, или разновидность женского божества.7 Термин дакини подразумевает очень точное определение, но перевести его мож¬но как «небесная странница», «летающая женщина» или «небес¬ная танцовщица», что подчеркивает полет духовного прозрения, экстаза и свободы от всего мирского, даруемой постижением пу¬стоты (рис. I).8 Женщин-последовательниц Тантры иногда на¬зывают «вестницы» (дути: dutl), потому что они приносят успех во всех устремлениях, как немирских, так и мирских.9 «Герои¬ня» (вира.: vlra) — это отважная женщина, которая встречает лицом к лицу все опасности тантрического пути, с присущими ему психологическими поисками и радикальным отказом от всех условностей.10 Другой термин, который встречается в древних произведениях, — это видьядхарини (vidyadharini), «держательница знания»; он обозначает женщину, которая обладает знани-ем магии, ритуала и методов медитации.
Некоторые из терминов — в частности, йогини и дакини — имеют двойное значение, подразумевая и человека и божество, поскольку тантрический образ мышления предлагает скорее спектр градаций, чем резкую границу между человеческим и божественным. Продвижение в тантрической практике прино¬сит обладание сверхъестественными силами и реализацию лич¬ного божества. Женщины, продвинувшиеся на этом пути, вну¬шали уважение и благоговение своими особыми способностями, и удачная многозначность этих терминов позволяет использо¬вать их для обозначения женщины в любой точке этого спект¬ра, начиная с неофитки и заканчивая женщиной во всей славе полного просветления.
УВАЖЕНИЕ И ПОЧИТАНИЕ
Наиболее яркая особенность тантрической литературы, отра¬жающая отношение к женщинам, — это неизменное их уваже¬ние и почитание. Такое уважение иногда продиктовано бес¬страстной убежденностью,  как в следующем отрывке из Чандамахарошана-тантры, главного тантрического текста ка¬тегории йогини-тантр:
Женщин следует почитать.
Женщины — это небеса, женщины — это истина, Женщины — непревзойденное пламя преображения. Женщины — это Будда, женщины — Сангха, Женщины —  совершенство мудрости.
Одно из самых ранних выражений этих представлений можно найти в произведении Лакшминкары (Laksmlnkara), одной из матерей-основательниц буддийской Тантры. В трактате, оза¬главленном «Постижение недвойственности», Лакшминкара вы¬ступает за такое уважение на основании того, что женщины — это воплощения женских божеств.
Недопустимо чернить женщин,
Какое бы место в обществе они ни занимали по рождению,
Потому что они —  само Совершенство Мудрости, Воплощенное в мире явлений.
Совершенство Мудрости, которое упоминает Лакшминкара, — это богиня из ранней Махаяны. Иначе именуемая Праджняпа-рамитой и Матерью Всех Будд, это женское божество вопло¬щает высшую истину, продолжая и поныне оставаться почитае¬мым в Тантре. Утверждение, что женщины суть воплощение женского божества, было для буддизма новой темой, но в тек¬стах Шакты и индуистской Тантры того же периода оно суще¬ствовало. По-видимому, такие женщины, как Лакшминкара, взяли на себя инициативу принять эти ценности Шакты и объе¬динить их с буддийским путем. Связывание воедино земных женщин и женских божеств явилось мощным утверждением женского начала.
В том же самом тексте Лакшминкара идет гораздо дальше простого заявления о необходимости уважать женщин и требу¬ет их ритуального почитания. То, что она ратует за такую прак¬тику, интересно с точки зрения протестующего характера ее текста. На протяжении всего своего сочинения Лакшминкара утверждает, что внешние ограничения неприменимы к женщи¬не, практикующей Тантру, которая может есть что угодно, де¬лать что вздумается и идти куда пожелает. Несмотря на то, что Лакшминкара пренебрегает необходимостью постов, паломничеств, повторения мантр, религиозных обрядов и выполнения ритуалов, она выдвигает твердое требование к практикам-муж¬чинам:
Тот, кто знает эту йогу, должен всегда почитать
Путем метода мудрости и искусных средств
Мать, сестру, дочь и племянницу.
Своим могущественным жезлом мудрости
Он должен всегда почитать женщин,
Даже калек, ремесленниц и из низшего сословия.
Следовательно, согласно Лакшминкаре, спектр отклика муж¬чины на божественность женщины должен простираться от ува¬жения до ритуального поклонения. Йогин, достойный этого названия, «должен всегда поклоняться женщинам» — и не толь¬ко родственницам, которых он любит, но и тем, к кому, воз¬можно, не расположен. Проповедуя поклонение женщинам (йо-шитпуджа: yositpuja), Лакшмикара не вводит новый вид ритуала, а одобряет практику, которая уже существовала в современном ей обществе, что прослеживается в небуддийских школах того периода. Ее одобрение поклонения женщинам особенно заме¬чательно, если учесть, что оно высказывается в тексте, посвя¬щенном постижению недвойственности. Ясно, что двойствен¬ность пола —это не та двойственность, которую Лакшминкара хотела бы ослабить или устранить. Двойственность пола она оставляет на месте и учит должным взаимоотношениям между полами, которые необходимо конкретно осуществлять в форме ритуального поклонения женщинам.
По словам Лакшминкары, в теории буддийской Тантры метафизическая основа для уважения женщин — это утверж¬дение о том, что женщины суть воплощения великих богинь буддийской Тантры. Отождествление земных женщин и богинь часто исходит из уст какого-либо женского божества. Напри¬мер, в Чандамахарошана-тантре Ваджрайогини неоднократ¬но заявляет, что являет себя в женщинах и через женщин. Она провозглашает, что все виды женских воплощений — в том числе сверхъестественные существа, женщины всех каст, бога¬тые и бедные, родственницы и даже самки животных — разде¬ляют с ней ее божественность:
Где бы в мире ни видели женское тело,
В нем следует узнавать мое священное воплощение.
Ваджрайогини объявляет, что во вселенной все женщины и су¬щества женского пола — это ее воплощения (рупа: гпра) или проявления, а потому следует их всех без исключения уважать, почитать и им служить.
Уважать женщин предписывалось как мужчинам, так и женщинам, хотя это подразумевало разные формы проявления уважения. Женщинам необходимо понимать тождество себя и Ваджрайогини. Им следует обнаружить божественную женс¬кую сущность в самих себе. Это должно вдохнуть в них само¬уважение, уверенность и «божественную гордость», что необ¬ходимо для прохождения пути Тантры. Божественная гордость, или памятование о своей конечной тождественности с божеством, качественно отличается от надменности, потому что проистекает не из чувства неполноценности или компенсаторного самовозве¬личивания. Эта гордость — противоядие от сомнений в самом себе и уныния, а также выражение чистого тантрического воз¬зрения. Когда женщина заявляет о своем тождестве божеству, она не нуждается в поисках внешних источников одобрения, потому что бездонный запас чувства собственного достоинства проявляется из глубин ее собственного существа.
В Чандамахарошана-тантре, которая обращается к этой теме, будда Ваджрайогини, именуемая также Двешаваджри (Dvesavajri), или Алмазная Ярость, провозглашает свою мета¬физическую связь с женщинами и выражает особую заботу о них. Она говорит о том, что полностью погружена в пустоту и блаженство, а потому на некоем уровне не имеет формы, но являет себя в телесном образе «на благо женщин, которые не знают, что я пребываю в их телах». Ваджрайогини принима¬ет зримый образ для того, чтобы женщины, видя просветленное существо в женском облике, узнали в самих себе свое личное божество и потенциальную возможность просветления:
Если [в женщине], когда она созерцает мой образ,
Возникает высшая гордость ее врожденной божественности,
Она не запятнается грехом,
Пусть даже убьет сотню индуистских жрецов...
Пусть даже она безжалостна, непостоянна и вспыльчива
И подумывает лишить кого-то жизни ради выгоды,
Эта йогини останется незапятнанной.
Знаменательно, что эти страстные слова в защиту женщин вложены в уста женского божества. Она напоминает своим почитате¬лям, что ее пол — особенность, которую она разделяет с земны¬ми женщинами. Это откровение обладает явной способностью возвысить женщин, поскольку очевидно, что принадлежность к женскому полу не может быть помехой для людей, если она не является помехой для будды. Напротив, поскольку будда в женском облике присутствует во всех женщинах, все женщины разделяют ее божественные качества. Это представление может подвигнуть женщин познать свою внутреннюю силу и духов¬ную самодостаточность. Присутствие божественного женского идеала помогало женщинам избавляться от непросветленного «я» и обретать свое просветленное лицо с помощью такого пути, который не принижал женское начало.20 Кроме того, иметь божественного двойника необходимо для тантрической практи¬ки, поэтому это метафизическое положение открывало для жен¬щин врата Тантры. Присутствие в иконографии просветленных образов женских будд подтверждает тот факт, что женщина может обрести состояние будды в своей нынешней жизни и в своем нынешнем женском теле.
В то время как отношения женщины с Ваджрайогини пред¬ставляют собой отношение тождества, для мужчины это в пер¬вую очередь отношение поклонения, которое он должен рас¬пространить и на женщин как ее живых представительниц. Поклонение таким богиням, как Ваджрайогини, следует выра¬жать как почитание женщин, а почитание женщин открывает путь к поклонению богине. В том же тантрическом тексте буд¬да в женском облике помогает мужчине исправить свое отноше¬ние к женщинам, предписывая ему, о чем размышлять и что произносить в присутствии своей спутницы:
Одни лишь женщины дают жизнь, Милостиво даруют истинное блаженство Во всех трех мирах.
Если говорить о достоинствах женщин,
Они превосходят достоинства всех живых существ.
Лишь в сердцах женщин
Повсюду находишь чуткость и защиту.
Они одинаково дают поддержку и другу и чужаку.
Женщина с подобными качествами —
Это достославная Ваджрайогини во плоти.
Для мужчин созерцать женщин как воплощения Ваджрайоги¬ни и переносить свое почитание Ваджрайогини на всех женщин было способом избавиться от обычных представлений о женщи¬нах и очистить свое видение. Этот процесс представлял собой не произвольное упражнение в разрушении общественных ус¬ловностей, но средство правильно воспринимать женщин — как воплощения женского божества, по природе божественных и по сути священных. Медитация должна подводить к прямому ви¬дению:
Мужчина должен созерцать свою спутницу Как воплощение образа [Ваджрайогини], Пока усиленная практика не создаст Ясного, прямого видения.
Один из признаков, отличающих тантриста-мужчину и свиде¬тельствующих о его духовном продвижении, — это способность видеть женщину как божество. В тантрических литературных произведениях мы встречаем много примеров такого возвеличи¬вания женщин. Например, йогин по имени Ургьенпа повстре¬чал дочь куртизанки, обладавшую силой очистить его ум от застарелых страхов и неблагих склонностей. Она сделала это, подав ему чашу с карри. Очистив таким образом ум, Ургьенпа смог увидеть эту девушку в ее истинном облике: как Ваджра¬йогини. Обычный человек увидел бы только, как женщина низкой касты подала еду мужчине, однако на самом деле то достославная Ваджрайогини одарила своим благословением, и человек с чистым видением смог воспринять эту истинную си¬туацию. В другом примере йогин Тилопа безуспешно искал того, кто наставлял бы его в созерцании будды Тары (Тага). Как повествует об этом Таранатха, Тилопа отправился в Уддияну, страну, которая славилась женщинами-тантристками, и повстречал темно-зеленую женщину с признаками дакини. Он подал ей тайные знаки, которые должны делать мужчины-тан¬тристы при встрече с йогини, и она приветствовала его ответны¬ми знаками. Когда он попросил женщину быть его духовной наставницей, она предстала в облике Тары и наделила ум Ти-лопы своим благословением, тем самым дав ему посвящение, которого он искал.
Читателю, далекому от данной традиции, может показать¬ся, что эти обожествленные женщины должны были быть призрачными видениями или плодом воображения, а вовсе не людь¬ми, — но, согласно тантрическому мировоззрению, просветлен¬ный человек может являть себя в облике божества. Полное отож¬дествление с божеством — одна из целей практики Тантры, а способность воспринимать божество — один из плодов духов-ного продвижения. Следовательно, Тилопа развил свое вмде-ние до такой степени, что сумел распознать божественную сущ¬ность земной женщины и узреть в ней присутствие и дух будды Тары. Точно так же и Ургьенпа осознал, что его спутница была воплощением будды Ваджрайогини.
Постулат о божественной сущности всех женщин служит мерилом чистоты видения, о чем свидетельствует следующий рассказ о двух йогинах, вместе совершавших паломничество в Северную Индию. Оба они достигли значительных успехов в медитации, обрели определенные магические силы и собира¬лись почтить некоторые священные места и позаниматься там медитацией. Однажды им случилось повстречать двух жен¬щин, которые присматривали за скотом, пасшимся на горном склоне. Поскольку видение этих мужчин было не полностью очищено, они увидели лишь двух женщин, занятых презрен¬ным трудом, но не сумели разглядеть за рамками своего обыч¬ного восприятия то чудесное зрелище, что развернулось перед ними: «У подножия горы сидела святая Тара и давала буддий¬ские учения нагая (naga), но они увидели только старуху, при-сматривавшую за большим стадом коров. Дойдя до середины горы, они повстречали богиню Бхрикути (Bhrkutl), проповедо¬вавшую учение Будды группе асуров (asura) и якшей (yaksa), но увидели девушку, которая пасла большое стадо коз и овец». Змееподобные существа (наги), злобные духи (асуры) и хра¬нители сокровищ (якши), которым проповедовали эти женщи¬ны, тоже оставались невидимы для обычного зрения. Один из йогинов, Буддашанти (Buddhasanti), начал что-то подозревать. Поскольку он совершал паломничество, то ожидал, что всё им встреченное должно быть полным смысла, а потому не стал доверять своему обычному восприятию этих обитательниц гор. Он стал с искренним раскаянием молиться Таре, и она вознаг¬радила его, даровав способность творить чудеса. А его спутник по паломничеству не проявил внимания к происходящему и упустил благоприятную возможность духовного продвижения.
В оценке женского пола буддийская Тантра сходится с основной направленностью индуистской Шакты, или поклоне¬ния богиням, которое делает упор на божественность и почита¬ние женщин. Тексты индуистской Тантры и Шакты тоже рату¬ют за уважение к женщинам как к представительницам или воплощениям богини. Когда Ваджрайогини говорит, что во¬площена во всех женщинах, и на этом основании требует к женщинам уважения, ее слова перекликаются с соответствую¬щими выдержками из текстов Шакты. Буддийская Тантра точно так же, как индуистская, проявляет убежденность в том, что все энергии вселенной струятся через женщин и из женщин. Такое утверждение женского начала представляет собой суще¬ственный отход от нейтральной недвойственности Тантры и явно происходит от точки зрения Шакты на женщин как на облада¬тельниц особой духовной силы и как на сосуды и каналы энер¬гии (шакти: sakti), порождающей жизнь и благосостояние на всех уровнях.
Эта основная идея Шакты прослеживается в следующем от¬рывке из Чакрасамвара-тантры, где приводится сравнение женщин с землей (бхуми: bhumi; тиб. са: sa, или сажи: sa-gzhi), сознательно используя метафорический смысл земли как источ¬ника и как основания. «Основание» в данном контексте озна¬чает то, что обладает силой создать нечто до сих пор не суще¬ствовавшее, как земля рождает новую жизнь, а затем поддерживает всё, что на ней живет. В тантрических источни¬ках женщина-спутница, женщина-наставник, женский ум и вообще всё, что служит порождающим источником и опорой духовного продвижения, называется основанием, подобным зем¬ле. Именно в этом смысле связь мужчины со своей женской половиной может быть основанием его духовной жизни:
Обладающая обетом женщина подобна земле: Она — богатство героя, [ее] любящего. Сделав ее основанием, [подобным] земле, Йогин Чакрасамвары поклоняется [ей].
Этот отрывок из буддийского сочинения в равной степени был бы уместен и в тексте Шакты, поскольку выражает почтение и женщинам и земле как источникам жизни, энергии, а также материального и духовного процветания.
В написанном в XI веке тибетском комментарии к Чакра-самвара-тантре, озаглавленном «Жемчужные четки», касательно существующей аналогии между йогини и землей гово¬рится: «Если, повстречав йогини, которая готова доставить ему наслаждение и передать энергию и силу (адхиштхана: adhisthina), и влекомый к ней страстью, йогин не окажет ей поклонения, она не благословит его, и духовных достижений у него не появит¬ся». Согласно «Жемчужным четкам», йогини сама обладает духовными качествами и поэтому может дать духовную поддерж¬ку точно так же, как земля служит опорой жизни. Обретение мужчиной просветленных качеств зависит от его связи с партнер¬шей, которая ими обладает. Как богиня благословляет и наде¬ляет благами своих почитателей и как шакти вдыхает жизнь во все аспекты биологического, культурного и религиозного бытия, так женщина направляет эту жизненную силу, или духовную энергию, своему супругу-почитателю. Эта роль духовной кор¬милицы истощает женщину не больше, чем вскармливание мла¬денца истощает мать или, лучше сказать, чем истощается пламя свечи, если им зажигать другие светильники.
Вопреки тому, что высказывается в западных источниках, эта энергия не представляет собой нечто такое, что мужчина по собственной воле может извлечь или похитить у женщины. Именно женщина решает, когда и кому даровать свое благо¬словение. Ее способность повышать духовное развитие мужчи¬ны опирается на неотъемлемое от нее божественное начало, ко¬торое она пробуждает и доводит до зрелости с помощью духовных практик, где она визуализирует себя в образах раз¬личных богинь, наделяя себя их обликом, убранством, мило¬сердным или гневным выражением лица и сверхъестественны¬ми силами для освобождения существ. Даруя мужчине энергию и силу, «благословляя» или «наделяя силой» (адхиштхана), она тем самым не лишается их сама, но добровольно делится своей энергией с мужчиной, который заслужил ее благосклон¬ность, выполнив различные необходимые требования, такие как проявление ритуального этикета, использование тайных зна¬ков, подношение даров и почтительные жесты.
Правила этикета, которые должен соблюдать мужчина, включают в себя «поведение левой стороны». Тексты, относя¬щиеся к йогини-тантрам, или «материнским тантрам», реко¬мендуют проявлять почитание именно таким образом. Как го¬ворит само название, эта система эзотерического этикета требует, чтобы мужчина во всех взаимодействиях с женщиной отдавал предпочтение левой стороне: идя с женщиной, держался слева от нее и делал первый шаг с левой ноги; совершая почтитель¬ный обход вокруг нее, двигался в направлении против часовой стрелки; делая тайные знаки, пользовался левой рукой; подно¬сил ей дары и кормил левой рукой и обнимал ее тоже левой рукой. Поведение в таком стиле — это способ, которым йогин проявляет уважение к йогини и дает ей понять, что он принад¬лежит к кругу тантристов. В комментарии Цонгкапы, отмеча¬ющего: «признак тантрического йогина — то, что он выполня¬ет все действия слева», необходимость такого поведения объясняется его угодностью йогини, и далее уточняется, что оно подразумевает:
Многим вестницам, то есть дакиням, нравятся действия ле¬вой стороны. Совершай такие действия. Если делаешь то, что им нравится, а именно совершаешь действия левой сто¬роны, их умы будут удовлетворены.
Когда мужчина видит женщину, он должен обойти вокруг нее три раза, начиная с левой стороны [т. е. против часовой стрелки], положив ладони себе на голову, и троекратно вы¬разить ей свое почтение, произнеся: «Ты моя мать, а я твой сын. Пока я не обрету просветление, меня будет питать молоко, рождающееся в твоих персях — обителях просвет¬ления». Так воздавай почести.
Согласно Чакрасамвара-тантре, другой обет йогини-тантры требует, чтобы мужчина, которому посчастливилось найти мо¬гущественную женщину, богато одаренную духовными досто¬инствами, всегда был с ней неразлучен на протяжении всего тантрического пути.
Кроме выполнения действий левой стороны от мужчины тре¬буется использовать тайные знаки, когда он приближается к йо¬гини впервые. Среди таких знаков — жесты руками и тайные слоги (чхомма: chomma), иногда называемые «язык дакинь», ко¬торые давали возможность общаться между собой йогинам, гово¬рившим на разных языках. Цонгкапа объясняет, что назначение этих эзотерических кодов выходит за рамки простого общения и заключается в установлении взаимопонимания: «Посредством этих знаков герой, то есть брат, и сестра достигнут понимания, озна¬чающего, что ум дакини и ум мужчины, стремящегося к духов¬ной цели, обретут полное согласие... Это символы совершенных йогини, символы вестниц, обладающих духовными достижениями». В нескольких главах Чакрасамвара-тантры указаны фразы, жесты и позы тайного языка, используемого для переда¬чи сообщений, например: «я голоден», «вот мясо», «соберитесь в мандале», «оставайся в лесу» и «будь со мной». В том же тексте также описывается мимический словарь, который йогини может использовать, чтобы передать свое настроение, особенно свое удовольствие или неудовольствие.
Таким образом, хотя уважение к женщинам является краеу¬гольным камнем тантрического взаимоотношения полов, оно под¬разумевает разный смысл для мужчин и женщин. Эта филосо¬фия требует от женщины распознать собственную божественность, а от мужчины — очистить свое видение, почитать женщин осо¬бым поведением, например, действиями левой стороны, и ис¬пользовать тайные знаки, которые предписывают им женщины. Благодаря этим различающимся, но дополняющим друг друга способам практики, отношения между мужчиной и женщиной строятся как отношения между преданным почитателем боже¬ства и божеством. Термины, используемые для выражения необ¬ходимых поведения и отношения мужчины к своей спутнице, взяты из лексикона религиозного поклонения. Они обозначают его зависимость и упование на нее как на свое духовное прибе¬жище (нишрая: nisraya, ашрая: asraya), почитание и служение (сева: seva), вера и преданность (бхакти: bhakti, шраддха: sraddha), уми¬лостивление (упасана: upasana, упачара: upacara) и подношение даров (дана: dana), а также исполнение ритуала (пуджа: puja). В определенном ритуальном контексте женщина тоже может ви¬деть своего спутника как божество, но его божественность не несет такой же символической нагрузки. От нее не требуется откликаться на его божественность какой-то особой почтительно¬стью, уважением, молитвами или служить ему так же, как это необходимо с его стороны по отношению к ней.
Эти отношения также аналогичны отношениям человека и божества с той точки зрения, что божество является подателем благ, а поклоняющийся ему человек — их получателем. Хотя божество тоже может получать из этих взаимоотношений некото¬рое удовлетворение, поклонник обретает гораздо больше, чем объект его поклонения. В конечном счете просители желают по¬лучить от своих божеств высшее освобождение, избавление, и именно это же тантрические йогины стремятся найти в своих взаимоотношениях с духовными женщинами. В текстах неоднократно говорится, что мужчина не сможет обрести освобождение, если не проявит уважения к женщинам и сам не вступит в союз с женщиной. Хотя может существовать искушение толковать это ритуальное поклонение как доказательство эксплуатации муж¬чинами женщин в попытках достичь духовного продвижения за их счет, такое толкование не принимает во внимание общий дух иерархии и благоговения, присутствующий в таких взаимоотно-шениях, который описывается как связь между миром божествен¬ного и человеческого: между богиней и ее почитателем. Женщи¬на дарует свое милосердие по доброй воле в ответ на обращенную к ней мольбу, преданность, почитание и поклонение.
ПОСЛЕДСТВИЯ НЕПОЧТИТЕЛЬНОСТИ
Безусловное уважение к женщинам было столь неотъемле¬мой чертой этики Тантры, что мужчины, не принимавшие этот аспект всерьез, подвергались суровой критике и осуждению. Мужчины были осведомлены о том, какое поведение и отноше¬ние к женщинам одобряется, а какое противоречит мировоззре¬нию Тантры. Практики-мужчины получали совет отказаться от любых возможных предубеждений против женщин, которые несовместимы с путем Тантры. Среди особых обязательств, при¬нимаемых при тантрическом посвящении, главный обет — это обещание никогда не порочить и не принижать женщин.
В главе из Чандамахарошана-тантры, озаглавленной «Хвала женщинам», в самых допустимо сильных выражениях высказывается протест против клеветы на женщин и аскетизма, заставляющего их избегать:
Даже если ты страшишься кабалы, влекущей смерть,
Не поддавайся подобным страхам.
На этом пути недопустимо избегать женщин!
Их, свободных от лицемерия, надменности и стыда,
Всегда помогающих тем, в чем есть нужда,
Истинных даровательниц духовных достижений,
Следует почитать всем, что имеешь.
Недопустимо пренебрежительно относиться к женщинам…
Следует говорить женщине приятные слова
И отдавать всё, что она пожелает.
Почитая ее подношением всего, чем владеешь,
Ничем не оскорбляй ее.
Никогда не отворачивайся от женщин!
Внемли словам Будды!
Если поступаешь по-иному,
Это падение ввергнет тебя в ад!
Если мужчина, практикующий Тантру, неспособен оказать женщинам уважения и почитания, которого они заслуживают, его может ожидать не полное просветление, а духовный упадок и даже ужасное наказание. Цонгкапа предупреждает о жесто¬ких последствиях непочтительности в своем комментарии к Чакрасамвара-тантре:
Если в том, кто стремится к просветлению, Родится гнев по отношению к вестнице, Заслуги, накопленные за десять миллионов кальп, Будут уничтожены в одно мгновение.
Согласно Чандамахарошана-тантре, даже убив сотню инду¬истских жрецов, мужчина может не запятнать себя грехом, но, если станет порицать или унижать женщин, отправится в ад. В этом аспекте буддийская Тантра очень созвучна Шакте, по¬тому что в текстах Шакты тоже содержится угроза сурового наказания даже за самое мягкое неодобрение или неуважение по отношению к женщинам. В следующей выдержке из Кау-лавалинирнаи (Kaulavallnirnaya) это мнение сжато выражено так:
Женщину нельзя ударить
Даже цветком,
Пусть она совершила сотню проступков!
К тем, кто унижает женщин, Ваджрайогини нетерпима и посы¬лает гиперболические проклятия по адресу тех, кто полагает, что может покорить вершины Тантры, пренебрегая женщинами:
Болтливые глупцы... которые, ненавидя женщин,
их порочат,
Из-за этого неблагого деяния будут в течение трех кальп
Подвергаться непрестанным мучениям в бездонном
аду Рудры, Стеная, когда их тела будут гореть в адском пламени.
Главная миссия Чандамахарошаны, в этом тексте выступающе¬го супругом Ваджайогини, — подавление злодеев во всем мире, но среди них он выделяет тех, кто совершает преступления простив женщин. Он заверяет Ваджрайогини, что держит меч и аркан наготове, высматривая мужчин, не почитающих жен¬щин, чтобы изрубить негодяев на куски:
Мать, дочь, сестра, племянница
и любая другая женщина-родственница, а также
музыкантши, брахманки, подметальщицы,
танцовщицы, прачки и проститутки,
как и святые, йогини и аскетки...—
им обязан он служить как должно,
не делая никаких различий.
Если он будет делать между ними различия,
Чандамахарошана будет рассержен,
сразит этого йогина,
грозя ему мечом и арканом,
и ввергнет его в ад Авичи.
И не обретет он Плода ни в этом мире, ни в следующем.
Классические тексты традиции Тантры несомненно весьма се¬рьезно относятся к необходимости уважительного отношения к женщинам и должного поведения. Тантрические жизнеописа¬ния подкрепляют эти положения назиданиями о том, что может случиться с мужчиной, проявляющим неуважение к женщине, даже если ее нравственность кажется сомнительной. Собрание тантрических жизнеописаний содержит множество историй о злополучных йогинах, которые умышленно или неумышленно оскорбляли женщин. В одном из них рассказывается, как йо-гин Майтрипа (Maitrlpa) в поисках Шавари (Savari), знамени¬того тантрического гуру, забрел далеко в горы Шрипарвата (Sriparvata), что в Южной Индии. Когда Майтрипа его нашел, гуру сидел с двумя своими спутницами. У этих лес¬ных женщин были длинные спутанные волосы, юбки из коры и листьев, а через плечо перекинуты охотничьи снасти. У их ног лежала свежая дичь, и они занимались отыскиванием вшей в волосах гуру. Вид этих женщин невольно вызвал у Майтрипы усмешку, и он не мог понять, что делает духовный учитель в таком неприятном обществе.
Не ведал Майтрипа, что эти женщины были тантрическими йогини и звали их Падмалочана (Padmalocana: «Глаза-лотосы») и Джняналочана (Jnlnalocana: «Глаза-мудрость»). Вскоре они стали наставлять Майтрипу в той самой тантрической мудрос¬ти, в поисках которой он явился. Дакини обладают особым даром устранять препятствия к обретению всеведения быстрым, решительным ударом меча недвойственной мудрости, а эти охотницы и были величайшими дакинями. Идя по лесу, Майтрипа увидел, как одна из этих женщин застрелила дикую свинью. Пока его ум оправлялся от потрясения, она произнесла меткое высказывание:
Пустив стрелу ясного понимания, Я сражаю вепря неведения — Вкуси же мяса недвойственности!
Затем она застрелила оленя и спела:
Пустив стрелу высшего переживания, Я сражаю оленя субъекта-объекта — Вкуси же мяса недвойственности!
На самом деле она поражала цель двойственных суждений, не позволявших Майтрипе достичь просветления. Когда Майтри¬па постиг, что духовный уровень этих женщин выше его соб¬ственного, он признал их своими гуру, но его признание про¬изошло слишком поздно, и он был наказан. Поскольку у него были оскорбительные мысли на их счет и он не проявил к ним почтения при первой встрече, его жизнь сократилась, и в ней он не успел обрести просветление. Майтрипа был наказан за непочтительность к своим гуру, но более глубокий смысл этой истории заключается в том, что причина постигшей его неуда¬чи — неготовность допустить возможность, чтобы женщины, к тому же охотницы, могли стать его учителями. Так проявление неуважения к женщинам стало одним из его самых ошибочных и опасных действий на его духовном пути.
Такие случаи нередко описываются в тантрической литера¬туре. Точно так же йогин Канха (Kanha) не сумел распознать в простой женщине тантрического гуру. Он был отправлен своим гуру на поиски того, кто мог бы передать ему одно особое учение, и, хотя Канха был предупрежден, что учитель, которо¬го он ищет, — женщина, он не мог заставить себя поверить, что гуру направил его именно к порогу крестьянки, ютившейся в жалкой заброшенной хижине. Сомневаясь в том, что это она и есть, Канха снова пустился в путь, но, проплутав целый день, снова очутился у той же хижины. Всё еще не уверившись, он отправился на поиски в третий раз и, наконец, убедился, что именно эта женщина и есть тот учитель, которого он искал. Когда его видение очистилось, он узрел ее в истинном облике — как будду, восседающую во дворце на пышно украшен¬ном троне. Канха вернулся к своему учителю с требуемыми учениями, но гуру был недоволен, укоряя его в том, что он не выполнил истинной задачи своего путешествия. Если бы он сумел отнестись к дакини без каких-либо предвзятых умствен¬ных представлений, то смог бы обрести полное просветление, но его предубеждение ему помешало.
Другой случай был с Абхаякарагуптой (Abhayakaragupta), ученым, который очень гордился своей ученостью. Ему несколь¬ко раз предоставлялся случай узнать Ваджрайогини в ее про¬явлениях в образе человека. Поскольку в своих прежних жиз¬нях он питал горячую веру в этого женского будду, в этой его жизни Ваджрайогини являлась ему несколько раз через проме¬жутки времени во многие годы, дабы у него было время расши¬рить свою мудрость. При первой их встрече, когда он, принад¬лежа к жреческому сословию, был индуистом и еще не принял буддизм, к дверям его дома пришла женщина из касты непри¬касаемых и попросила, чтобы он предался с ней любовным утехам. Он ответил, что не может даже притронуться к ней, дабы не оскверниться, не то чтобы заниматься любовными уте¬хами. Ученый прогнал ее, опасаясь, как бы его репутации не повредило, если кто-то увидит ее у его порога. Но, прежде чем уйти, она посоветовала ему отправиться в Магадху и принять посвящение буддийской Тантры, однако он не поспешил вос¬пользоваться ее советом. При второй встрече, когда спустя не¬которое время он уже принял буддийские монашеские обеты, какая-то девочка принесла ему сырого мяса, говоря, что живот¬ное забили специально для него. Такое подношение выглядело для него отвратительным, а приняв его, он нарушил бы свои монашеские обеты, и потому он отверг этот дар. При третьей встрече, случившейся, когда Абхаякарагупта уже давно стал учеником тантрического гуру, женщина, которая прислужива¬ла его учителю и обычно приносила ему воду, явилась с мясом и вином в его комнату для медитации и предложила ему вместе с ней выполнить тантрическое пиршественное подношение. Видя его замешательство, она приказала ему это делать, вероятно, надеясь, что ее настойчивость заставит его понять серьезность происходящего. Но непонятливый ученый снова отклонил ее предложение. Тогда женщина выругала его за то, что он, не¬смотря на свои обширные познания тантрических учений, не понял смысла ее предложения. Она сказала, что он упустил случай достичь духовного совершенства в этой жизни, посколь¬ку трижды отверг вестниц Ваджрайогини.
В этой истории речь идет о том, что сама Ваджрайогини испытывала Абхаякарагупту, являясь ему в облике неприкаса¬емой или служанки — женщин, чей духовный авторитет он не был склонен признавать. Это можно толковать или так, что сама Ваджрайогини, будда в женском облике, посылала ему свои волшебные эманации, или так, что она побуждала жен¬щин действовать от ее имени. В обоих случаях испытания, ко¬торые посылала Ваджрайогини, были нужны, чтобы побудить этого ученого узнать в женщинах ее воплощения и носительниц духовного знания. Став практиком Тантры, Абхаякарагупта начал почитать Ваджрайогини, но, когда он не сумел распро¬странить это почитание на ее проявления в человеческом обли¬ке, божественная йогини была очень недовольна. Его просвет¬ление было отложено на следующую жизнь — и это послужило ему наказанием.
Суть подобных историй не в том, что мужчины питали яв¬ное предубеждение относительно женщин. Подобная подопле¬ка их поведения в каждом из этих случаев могла быть и очень тонкой. Будучи тантристами, все эти мужчины знали предпи¬сания, как относиться женщинам, но вследствие остатков заста¬релых представлений или просто потому, что недостаточно глу¬боко усвоили эти учения, они проявили неспособность чистого видения касательно женщин. В этой традиции видеть женщин такими, каковы они на самом деле, — значит видеть их вмес¬тилищами силы и присутствия женских божеств. В современ¬ной живой традиции тибетского буддизма есть люди, чья ори¬ентация на монашество требует от них воздерживаться от всех описываемых в тантрах видов близости, а иногда способствует развитию в них компенсаторного страха и неприязни по отно¬шению к женщинам. Однако в этой же традиции всегда было и теперь есть множество людей — и мирян, и монахов, — кото¬рые воспринимают тантрическое учение касательно пола очень серьезно. Такие практикующие верят, что признание врожден¬ной божественности женщин и соответствующее к ним отноше¬ние — необходимое условие их собственного духовного роста.
КЛАССИФИКАЦИЯ ЖЕНЩИН
Тантры разряда йогини-тантр уделяют классификации женщин значительное внимание. В общих чертах она совпадает с систе¬мами классификации, принятыми в индийской светской эроти¬ческой литературе, хотя тантристы приспособили эти категории к своим религиозным целям и ценностям. В то время как в светских сочинениях внимание уделяется преимущественно кра¬соте и приятности манер женщины, задача тантрических схем — подобрать пары йогинов и йогини по соответствию их характе¬ров для плодотворного духовного сотрудничества. Духовная со-вместимость выражается с точки зрения принадлежности к тому или иному семейству будд, или к родословной (кула: kula) буд¬ды. Мужчины изучают особенности женщин различных семейств будд, выясняя, какой цвет одежды они предпочитают, каково их телосложение, а также особенности поведения и психологии. Цонгкапа даже своим последователям-монахам советует изучать классификацию женщин и размышлять на эту тему на том ос¬новании, что «даже если человеку не посчастливится практико¬вать с женщиной в этой жизни, то у него сложатся соответству¬ющие привычки ума для будущих жизней, когда он сумеет этим заняться».58
Классификационные описания женщин дают существовав¬шие в традиции Тантры свидетельства о женщинах с точки зрения качеств, которыми они обладали в действительности или должны были обладать в идеале. Хотя может показаться, что главное в классификации женщин в тантрической литерату¬ре — закрепить субординацию женщин в этих сообществах, характер качеств, на которые делается упор, не позволяет сде¬лать такой вывод. Например, в одной из глав Чакрасамвара-тантры описываются женщины различных семейств будды. Женщина первого типа представляется приятной и кроткой. У нее спокойный нрав, ласковое выражение лица, а в доме есть изображение лотоса. Это могло бы дать основание утверждать, что такая женщина может стать легкой добычей хищника-йоги-на. Но по мере продолжения перечня описываемые женщины становятся всё более энергичными и волевыми.
Мы читаем о женщинах, которые всегда говорят правду и гордятся своей силой; затем — о женщинах с сильным умом и активных; потом — о тех, у кого сварливый характер и хвастливая речь; далее — о женщинах бесстрашных, упивающихся собственной свирепостью, которые любят есть мясо и выпол¬нять духовную практику на кладбищах; и, наконец, о женщи¬нах, наслаждающихся своей необузданностью. Эти женщины не выглядят существами, с которыми можно легко справиться или к чему-то принудить. Мы не встречаем совета искать жен¬щин смиренных, доверчивых и беззащитных, как можно было бы предположить, если бы намерения мужчин были устремле¬ны на пассивных жертв. Напротив, стремятся найти женщин не только сильных, но осознающих свою силу и наслаждающихся ею, потому что они «горды своей силой», «упиваются собствен¬ной свирепостью» и «наслаждаются своей необузданностью».
Другой пример категорий женщин, характерных для тант¬рической литературы, а потому, предположительно, и для жизни тантрических сообществ, можно найти в той главе Чакрасам-вара-тантры, где йогини подразделяются на четыре вида. Йогини первого типа не могут не говорить правды и всегда радуются буддийским учениям. Йогини второго типа высоко¬мерны, богаты и властны и любят слушать вести о том, кто пал на поле битвы. Йогини третьего типа переменчивы, гневаются по малейшему поводу, любят спорить и очень горды. У йогини четвертого типа неприветливое выражение лица, грубые черты, и они чрезвычайно надменны. Ни одна из этих женщин не выглядит легкой добычей для того, кто попытался бы ее подчи¬нить. Таким образом, если рассмотреть реальное содержание таких классификаций, то там, где могли бы ожидать подчерк¬нутой покорности и подчиненности, вместо этого обнаружива¬ется, что спутницы йогинов скорее выглядят свирепыми, власт¬ными и необузданными. Смиренность полностью отсутствует. Такие женщины по всем меркам выглядят весьма внушительно.
Места, привлекательные для йогини, тоже предполагают наличие у них отважного нрава. Кроме мест сожжения трупов и лесов, излюбленными пристанищами им служат пещеры, пе¬рекрестки дорог, берега рек, заброшенные дома, места, где ус¬траивают представления и развлечения, а также храмы богинь. Йогини явно любят пребывать в живописных местах с девствен¬ной природой и в таких безлюдных местах, где никто не поме¬шает их созерцанию и ритуалам. Женщина, способная отпра¬виться в такие места в одиночку или даже в сопровождении других, должна быть крепкой, бесстрашной и отважной.
Чтобы помочь мужчинам узнать свои женские половины, в тантрических текстах описываются также общие признаки йо¬гини, такие как красноватый или голубоватый оттенок кожи, взгляд искоса, необычная линия волос или родинки, быстрая смена смеха плачем и решительное, напористое поведение. Муж¬чин предостерегают, что при первой встрече йогини могут быть очень устрашающими. Йогини могут пытаться отпугнуть при-ближающегося героя устрашающими криками и гневным обли¬чьем, чтобы испытать его храбрость и решимость. Чакрасамвара-тантра обещает:
Если герой не испугается,
Дакини возьмут его за левую руку
И перенесут в свою обитель.
Затем дакини примутся с ним резвиться,
И это место станет подобным раю.
Вооруженный знанием этих обычаев и знаков, мужчина повы¬шает свои шансы узнать при встрече божественное существо, как это случилось с Атишей:
Однажды он повстречал нагую женщину, на которой была гирлянда из костей и черепов. Сама она была похожа на скелет и то смеялась, то громко плакала. Атиша... понял, что, возможно, она могла бы дать ему какие-то тайные на¬ставления, и поэтому, мысленно преклонившись перед ней, спросил, не может ли он получить от нее наставления.
—  Если хочешь получить учения, тебе нужно отправиться в Восточную Бенгалию, — сказала она и стала удаляться.
Атиша следовал за ней, пока она не достигла обширного места сожжения трупов. Там она внезапно обернулась и спро¬сила Атишу:
—   Как ты догадался, что я могу дать тебе наставления по учению? Разве по мне видно, что я это могу?
—   Да, — ответил Атиша, — конечно, видно! Довольная им, она дала ему посвящение.
Узнав ее по костяным украшениям, а также по смеху, перемежа¬ющемуся слезами, и, не обманувшись необычной внешностью, Атиша был вознагражден тем, что эта встреча приблизила его к просветлению. Он прожил в Уддияне, среди дакинь, три года.
Тот образ неукротимой женщины, который мы видим в схе¬мах тантрической классификации, также популярен и в биогра¬фической литературе. Все без исключения женщины — героини жизнеописаний — откровенны и раскованны. Их явно не огра-ничивают ни общественные условности, ни психологическая за¬крытость. Там нет ни тени преклонения перед мужским автори¬тетом или признания мужского превосходства. Напротив, женщины открыто и без колебаний осуждают мужчин, если ви¬дят, что те допускают ошибки. Страницы тантрических жизне¬описаний оживляют их незабываемые меткие ответы, которыми они крушат мужское самодовольство. Стоит вспомнить лишь реп¬лику, которую бросила йогини Изготовительница Стрел Сара-хе, когда тот пытался завязать с ней легкий разговор. Она хо¬лодно сообщила: «Учение Будды можно познать только через действия и символы, а не слова и тексты». Позже Сараха по¬грузился в состояние глубокой медитации, а его подруга в это время готовила тушеную редьку. Он пребывал в созерцании много лет, но, пробудившись от транса, первым делом попросил редьки, проявив тем самым привязанность, за которую ему дос¬талось от жены. Она сказала, что ему явно нужно еще практи¬ковать медитацию, и поэтому он объявил, что уйдет в горы ме¬дитировать в одиночестве. Рассерженная его намерением бежать от реальной жизни, она предупредила его, что бессмысленно удаляться в горы, поскольку физическое уединение ничего ему не даст, если он не откажется от рассудочного мышления. Ее упрек послужил его окончательному духовному пробуждению и ныне запечатлен в одном из его стихов: «Не сиди дома, не уходи в лес, а познавай ум, где бы ты ни находился».
Подобные истории иллюстрируют, как дерзко выражали тантрические йогини свои безошибочные наблюдения, которы¬ми они славились. Такой же убедительный урок от женщины у всех на виду получил и Луива. Луива, йогин из царского рода, много лет практиковал тантрическую медитацию и считал себя безупречным практиком, когда ему довелось, зайдя в харчев¬ню, повстречаться с йогини, ее владелицей. Своим ясновидени¬ем она разглядела в его сердце небольшое, но застарелое зат¬вердение — царскую гордость, сохранившуюся вопреки многолетнему отречению от мирского. Вместо того чтобы по-дать ему какое-нибудь яство, она поднесла миску с заплесневе¬лыми объедками. Луива с отвращением швырнул миску на улицу и возмутился: «Как ты смеешь подавать йогину отбросы?» Она же мгновенно парировала: «А как любитель вкусного смо¬жет достичь просветления?» Уязвленный точностью ее ответа, он понял, куда направить свои усилия, чтобы покорить послед¬нюю вершину просветления. Он поселился на берегу реки и стал питаться рыбьими внутренностями, которые выбрасывали рыбаки. Благодаря этой практике Луива обрел состояние не¬прерывного блаженства, при котором вкус рыбьих внутреннос¬тей не уступал вкусу божественного нектара.
В другом примере один очень бедный йогин по имени Кантали (Kantali) жил у дороги и зарабатывал скудное пропита¬ние, собирая тряпье и сшивая из него лоскутное полотно. Од¬нажды за шитьем он уколол палец и, утратив свою невозмутимость, вскрикнул от боли. Проходившая мимо йоги¬ни увидела возможность помочь человеку, попавшему во власть иллюзии своего «я», о чем свидетельствовало его трепетное от¬ношение к нему. Она сказала ему, что много жизней подряд он погружен в круговорот страдания, и спросила, готов ли он к переменам. Ее уверенная речь пробудила доверие к ней, и Кан¬та ли спросил, что ему сделать, чтобы разорвать этот круг. Йо¬гини возразила, что не знает, достанет ли у него силы духа, чтобы следовать ей. Он же заверил, что выполнит всё, что не¬обходимо. Она стала его гуру и направляла его на пути к просветлению, начав с визуализации божеств, затем дав ему практику тонких внутренних йог и закончив окончательным постижением природы ума.
Увидев, что ее ученик испытывает затруднения при созер¬цании божеств во время шитья, странствующая йогини подала свою помощь в виде спонтанной песни:
Представляй, что тряпье, которое ты собираешь
и сшиваешь, — пустое пространство. Представляй, что твоя игла — внимательность и знание. Вдень в эту иглу нить сострадания И сшей новое одеяние для всех живых существ трех миров.
Ее песнь дала выход излившемуся из его сердца потоку безгра¬ничного сострадания, а прилив чувства свободы и радости зас¬тавил его рассмеяться и воскликнуть: «Взгляни на чудесную ткань, сшитую этим йогином!» Прохожие думали, что покрытый пылью бедняга на обочине дороги помешался, и диви¬лись его собеседнице — женщине в лохмотьях, хохотавшей так же безудержно, как и он сам. Таковы лишь некоторые характерные примеры, показывающие, что проницательных и неук¬ротимых женщин, которых мы встречаем в тантрической лите¬ратуре, никак нельзя назвать пассивными или беспомощными жертвами сексуальных домогательств.
МАТЕРИ, СЕСТРЫ И ДОЧЕРИ
Другая разновидность классификации женщин, встречающая¬ся в тантрической литературе, это упоминание о родстве. Са¬мыми шокирующими для первых исследователей Тантры были отрывки, настаивающие на необходимости предаваться любви со своей матерью, сестрой и дочерью, такие как, например, следующий отрывок из Гухьясамаджа-тантры:
Тот, кто соединяется с матерью, сестрой и дочерью, Обретет разнообразные совершенства и истину На вершине Махаяны.
Эти спорные представления, намеренно рассчитанные на то, чтобы произвести шокирующее впечатление, отражают карти¬ну взаимоотношений в тантрических сообществах. Посторон¬ним такие представления показались бы недопустимыми, но людям посвященным была понятна их символика. Последова¬тели Тантры имели в виду не биологическую семью, а тесно связанные группы, объединенные тайными посвящениями и обе¬тами. Исходная взаимная преданность сместилась с биологи¬ческого родства на духовное родство людей, объединенных об¬щим мировоззрением и чаяниями. Поэтому последователи Тантры называли друг друга членами одной семьи, как в следующем отрывке из Чакрасамвара-тантры:
Будь только с вестницами:
 Матерями, сестрами, дочерьми и женой,
Практикуй только в таком кругу
И никак иначе.
Соответственно называли и мужчин-тантристов:
Если мужчина способен узнать дакинь,
Которые хранят свои тантрические обеты,
Они мгновенно сочтут его Братом, отцом или мужем.
Подобные термины, обозначающие родственные узы, породили целый ряд толкований. Распространенное толкование заключа¬ется в том, что партнерша вашего гуру — всё равно что мать, ученица того же гуру — сестра, собственная ученица — дочь, а партнерша — жена. Соответственно, для женщины ученик того же гуру — брат, собственный ученик — сын, а партнер — муж. Слово «мать» тоже имеет более значение как мать осво¬бождения и духовной жизни. В соответствии с гиноцентрической точкой зрения этих текстов, женский половой орган почи¬тается и как врата, ведущие в жизнь, и как оплот состояния будды. Практикующий мужчина получает совет созерцать лоно своей партнерши и осознать, что этот орган был его вратами к бесчисленным перерождениям, а ныне стал преддверием про¬светления. Только в этом смысле мужчина может соединиться со своей «матерью» — матерью его освобождения.
Хотя заявления о соединении между членами семьи были не лишены оттенка эпатажа, в первую очередь они подразумевали духовное родство на почве Тантры и необходимость семейной преданности среди членов тайного содружества. В них подчер¬кивалось, что практики Тантры, включающие в себя сексуаль¬ное соединение, следует выполнять только с посвященными тан¬тристами — людьми, которые объединены одними и теми же посвящениями, обетами и духовными практиками.
ТАНЦОВЩИЦЫ, КУРТИЗАНКИ И ЖЕНЩИНЫ НИЗКИХ КАСТ
Танцовщицы, куртизанки и различные представительницы низ¬ких каст, как например прачки, ткачихи, торговки вином, охот¬ницы, рыбачки, ремесленницы и даже неприкасаемые — зани¬мают видное место в тантрических жизнеописаниях, поэзии и ритуальных руководствах. Наличие этой группы женщин в литературе приводится как свидетельство эксплуатации жен¬щин в тантрических сообществах. Западные ученые обычно пред¬лагают такое объяснение: женщины этих классов были невеже¬ственны, неразборчивы в половых связях и доступны для мужчин-тантристов, которые нуждались в них для выполнения практик, подразумевающих сексуальное соединение:
Практические соображения... также требовали использова¬ния [sic] женщин низких каст... неприкасаемые девушки [sic] были более неразборчивы в связях и не соблюдали законов Ману.
Они появляются здесь потому, что женщины этих каст пользо¬вались этим [sic] и, предположительно, ими тоже пользова¬лись всегда, когда «безумцы» реально выполняли подобные ритуалы.
Роль, которую девушки [sic] низких каст и куртизанки испол¬няли в тантрических «оргиях» {чакра: сакга; тантрическое ко¬лесо), хорошо известна. Чем более развратна и разнузданна была женщина, тем лучше она подходила на эту роль.
Эта линия толкований объясняет присутствие таких женщин в тантрических сообществах их пригодностью для целей мужчин и их социальной незащищенностью от сексуальных посягательств. Чуть более благопристойная теория касательно женщин низ-ких каст в тантрических источниках — это предположение о том, что связь с такими женщинами давала мужчинам возмож¬ность преодолеть свои классовые предрассудки. Общение с су¬ществом, стоящим в самом низу социальной лестницы, — жен¬щиной низкой касты, — могло заставить практикующего мужчину отказаться от классовой гордости и опасений риту¬ального загрязнения:
Если получавший посвящение индиец принадлежал к касте дважды рожденных, у гуру были очевидные основания для использования [sic] неприкасаемой женщины в ритуале по-священия: такая связь могла послужить уничтожению соци¬альных условностей, уменьшению гордости и развитию муд¬рости равности.
Согласно влиятельной версии этой теории, поскольку женщи¬ны низких каст занимают самую нижнюю ступень социальной иерархии, в практике Тантры их возвышение и символика при¬водят к обретению духовного прозрения вследствие переверты¬вания или coincidentia oppositorum совмещения противополож¬ного того, что считается низким в социальной сфере, и того, что считается возвышенным в духовной сфере:
Главное значение имеет символика «прачки» и «куртизан¬ки», и мы должны считаться с фактом, что, в соответствии с учениями Тантры о тождестве противоположностей, «самое благородное и самое драгоценное» кроется именно в «самом низменном и самом заурядном».
Сторонники этих теорий не выдвигают предположений о том, что могут от такой ситуации получить сами женщины, посколь¬ку, по их мнению, речь идет лишь просто об «использовании» женщин в качестве орудий для достижения мужчинами своих целей.
Эти объяснения касательно присутствия женщин низких каст в тантрических сообществах несостоятельны по многим причи¬нам. Они строятся на поверхностных признаках женщин и не¬адекватных обоснованиях их участия в тантрических ритуа¬лах. Нас уверяют, что при выборе духовного партнера мужчина выбирает женщину, ориентируясь на ее касту, а не на основа¬нии истинной причины: практикует ли она Тантру, как и он сам. В йогини-тантрах всегда выдвигают истинные основания для выбора партнера по практике. Самое главное требование для женщины — иметь тантрическое посвящение и соблюдать свои обеты. Важно также и каково ее продвижение в практике, уровень духовного прозрения, а также знание ритуалов, йоги и медитации.81 Если мужчина происходит из высокой касты или был монахом, то зачастую ради долговременных, открыто проявляемых отношений с такой женщиной он жертвует мно¬гим — социальным положением, монашеским престижем, бо¬гатством, репутацией, а бывает, и троном. Маловероятно, что¬бы мужчина мог приносить столь большие жертвы ради невежественной, развратной женщины, лишенной и тонкого ума, и изысканности, и духовных добродетелей. Было известно и о таких случаях, когда женщины из высоких каст, представи¬тельницы царского или жреческого рода отказывались от свое¬го кастового статуса, чтобы взять в супруги мужчину из низкой касты, хотя в таком случае никто не считает, что она поступала так потому, что мужчина был социально ущербен, развратен, простоват или глуп.
Эти теории строятся на фундаменте неправильного понима¬ния культурной роли тех женщин в индийском обществе. Пред¬ставление о «тантрическом перевертывании», предложенное для объяснения присутствия женщин низких каст, на основании этнографических данных подвергла критике Фредерик Марлен, которая доказывает, что, хотя женщины низких каст, та¬кие как танцовщицы, куртизанки и прачки, могли стоять на нижней ступени социальной лестницы, их общественное значе¬ние этим не исчерпывалось. В индийской культуре женщины этих категорий традиционно считались обладательницами пло¬дородных и благодатных сил. Присутствие этих женщин в контексте Тантры нельзя объяснить лишь структурной оппози¬цией, или «перевертыванием ценностей», потому что Тантра явно отрицает социальную иерархию, стоящую на страже инте¬ресов власти. Женская способность рождать, давать рост и ду-ховное преображение не находится в каком-либо соотношении с двойственными принципами иерархии, правящими обществом. Эту преображающую силу (в буддийском контексте — адхиш-тхана) невозможно обрести ни опираясь на социальную иерар¬хию, ни пытаясь ее перевернуть или нарушить. Эта сила заме¬няет собой иерархию и выходит за ее пределы, потому что ее действенность не зависит от социального статуса того, кто ею наделен. Благодаря своим занятиям, женщины низких каст об¬ладают преображающей силой, или женской энергией, и воп¬лощают ее. Было бы естественным, чтобы Тантра — традиция, которая сосредоточена на энергии и считает женщин ее вмести¬лищем, — привлекала и приветствовала женщин, которые уже чувствуют в себе уверенность, силу и духовную мощь или стре¬мятся их обрести.
Другая причина, по которой подобные теории не способны в полной мере объяснить присутствие женщин низких каст в тантрических сообществах, заключается в том, что они не при¬нимают во внимание субъективной, внутренней стороны моти¬вации самих женщин. Это серьезное упущение для теории, пре¬тендующей на то, чтобы пролить свет на динамику полов в традиции, которая явно привлекала и делала своими сторонни¬цами огромное число женщин. Для таких женщин тантричес¬кое движение было естественным образом привлекательно бла¬годаря их высокому статусу в таком культурном контексте, где духовная сила ценится выше ритуальной чистоты. То, что в этой традиции их сила признавалась и почиталась, могло толь¬ко поощрять женщин присоединяться к ней. В индийском об¬ществе женщины этих сословий часто имели довольно высокий уровень финансовой независимости и свободы действий и пере¬движения. Буддийская Тантра была близка таким женщинам в силу отсутствия иерархии, основанной как на разнице полов, так и на разнице сословий, которая могла бы или исключать их присутствие или его ограничивать. Присущее этим женщи¬нам внутреннее чувство силы и независимости отражалось и приумножалось в тантрической философии пола. Кроме того, перед этими женщинами не стояли препятствия в виде касто¬вых структур, которые могли бы помешать их участию.84 Со¬циальное происхождение этих женщин означало, что они были свободны делать независимый выбор своей религиозной при¬надлежности и своего партнера, а зачастую принимать неорди¬нарный образ жизни тантрической йогини.
Толкования, в которых упор делается на внешние причины участия женщин низких каст, также игнорируют соответствие социального происхождения этих женщин тантрическим зада¬чам. Подчеркнутое внимание к низким кастам показывает, что мудрость Тантры не ограничивается отдельным социальным сословием, будь оно высоким или низким. Присутствующий в тантрах упор на женщин низких каст и низкие касты в це¬лом — это сложная тема, которая не только находит свое под¬тверждение в онтологических положениях Махаяны о том, что всё одинаково чисто и ценно, но и несет в себе мысль о том, что мудрость следует искать в любом социальном классе, потому что люди низких каст нисколько не менее, чем другие, способ¬ны обладать учениями и посвящениями и передавать их. Жен¬щины, происходящие из этой среды, именно благодаря ее раз¬нообразию обладали собственными духовными прозрениями, способными обогатить тантрическую практику. Женщины низ¬ких каст приходили в Тантру не будучи сами «чистым лис¬том», но принося с собой навыки и духовное знание, которые могли быть непосредственно применены к тантрической мето¬дологии. Танцовщицы принесли телесную науку: знания о свя¬щенных жестах и движениях, способы воплотить в себя боже¬ство. Куртизанки принесли эротическое искусство и утонченные приемы. Виноделы и торговки вином — основы перегонки спирт¬ного, столь важного для тантрических таинств. Домби — зна¬комство с местами сожжения трупов, где часто устраивались тантрические пиршественные подношения. Люди из местных племен принесли с собой умение изготовлять из кости украше¬ния и музыкальные инструменты, ритуальное использование черепов, искусство магии, начитывания мантр, поклонение бо¬гиням и ритуальные способы общения с духами и божествами, умение вселять их в себя.
Сословия, к которым принадлежали женщины низких каст, служили источниками культурной энергии, из которых черпали в то время силы буддизм и другие классические традиции. Сли¬яние буддийского учения об освобождении с архаическими рели¬гиозными практиками и символами — неотъемлемая особенность тантр. Делая упор на эти сословия, буддийская Тантра указыва¬ет на ту часть общества, от которой она получила многие из отличительных черт своих ритуалов и иконографии. Возможно, выдвигая на первый план женщин из этих сословий, буддийские источники указывали на свои собственные корни.
Если рассмотреть все эти факторы, становится ясно, что присутствие женщин низких каст в движении Тантры объясня¬ется не их сексуальной доступностью, а намного более сложны¬ми факторами. Эти женщины были обладательницами духов¬ной энергии и кладезем культурного знания. В буддийской Тантре они могли найти сферу приложения своих возможнос¬тей, где им не нужно было приносить в жертву свою независи¬мость, инициативность или силу своей личности. Они были вольны заниматься тантрическими практиками как серьезные самостоятельные практикующие. Их открыто вызывающее по-ведение было вполне уместно в тантрических сообществах, и, вместо того чтобы играть скромную роль, прислуживая мужчи¬нам, они могли заставить мужчин уважать и почитать себя.
ТАНЦОВЩИЦА И ЦАРЬ
Обычные представления о женщинах в буддийской Тантре во¬обще, а в частности о женщинах низких каст, грубо упрощают их духовную жизнь и неверно отражают интимные отношения, речь о которых идет в тантрах. Пример духовного жизненного пути женщины-тантристки, происходящей из низкой касты, может помочь прояснить, насколько верны такие выводы. Рас¬смотрим историю, в которой царь отказался от своего трона, чтобы связать судьбу с танцовщицей. Ее звали Домбийогини (Domblyoginl), царь же остался в истории только под именами Домбипа (Domblpa) или Домбихерука (Domblheruka), которые он получил благодаря связи с ней. В начале этой истории царь, правитель Ассама, был уже опытным практиком Тантры, а учи¬телем его был Вирупа (Virupa). Царь уже достиг достаточной зрелости, чтобы выполнять одну из высоких йогических практик, для которой требуется взаимодействие с партнершей, а не¬избежное появление его кармической посвященной спутницы было открыто ему в видении. Впервые они встретились, когда она пришла во дворец со своими родителями среди других певцов и танцоров, собиравшихся дать представление при дворе. В то вре¬мя ей было двенадцать лет, и у нее был неземной нрав и склон¬ность к духовной практике. Чтобы получить у семьи танцовщи¬цы разрешение оставить ее у себя, царь предложил щедрую плату, а именно количество золота, равное ее весу.
Присутствие Домбийогини во дворце хранилось в тайне в течение двенадцати лет, пока подданные царя не обнаружили их связи. Изгнанные из царства, они удалились в безлюдные места и медитировали в уединении в течение следующих две¬надцати лет. Тем временем благополучие покинуло страну, ос¬тавшуюся без правителя, и, наконец, раскаявшиеся подданные решили позвать царя обратно. Когда министры пришли в лес, чтобы вернуть царя, они увидели, что танцовщица плавает по озеру на листе лотоса. В своей уединенной практике и танцов¬щица, и царь явно достигли больших успехов. Они сели вер¬хом на тигрицу и направили ее в город, размахивая ядовитой змеей вместо хлыста, чем показали свои мистические достиже¬ния. Позднее Домбийогини и царь преобразились в чету будд — Найратмью (Nairatmya) и Хеваджру (Hevajra) — одну из числа тех, которых они созерцали, и царь, которому довелось найти более возвышенное времяпрепровождение, от¬казался снова принять свое царство.
Обычно из истории их партнерства на протяжении более чем двадцати лет делают вывод, что царь использовал в своих интересах танцовщицу, роль которой сводилась к тому, что она помогла царю избавиться от его кастовых предрассудков.86 Однако, как явствует из самой этой истории, отличительными чертами Домбийогини были не доступность или принадлеж¬ность к касте, и даже не то, что она соответствовала всем ин-дийским канонам красоты. Ведь только такое ее личное каче¬ство, как тонкая духовность, заставило царя узнать в ней его предназначенную судьбой спутницу. Она не была просто пред¬ставительницей низкой касты, маргинальных слоев общества, а потому «доступной» для подобных практик, как и не была невежественной и грубой. Будучи танцовщицей, достойной вы¬ступать при дворе, она обладала обширной артистической подготовкой. К двенадцати летнему возрасту она уже не один год проходила обучение, поскольку обучение танцу начинается в самом юном возрасте, особенно в семье танцоров. Следователь¬но, Домбийогини была образованным, культурным и утончен¬ным человеком, владевшим высоким мастерством, которое дос¬тигалось многими годами суровой физической подготовки. Главным образом благодаря этим качествам царь узнал в танцов-щице возможную тантрическую партнершу. Царская плата ее семье была знаком искренности его намерений и уважения к их дочери, а также залогом того, что он будет хорошо заботиться о ней. Царь не покупал ее, а скорее возмещал ее родителям ущерб от утраты ее будущих заработков. Царь отрывал ее от прежней жизни и семьи, но он не ждал от нее жертв больших, чем приносил сам. Они оба порвали с прежним образом жизни, чтобы вступить на новый совместный путь.
Едва ли можно утверждать, что царь «эксплуатировал» танцовщицу, поскольку они прожили вместе более двадцати лет. В течение этого времени она получила множество буддий¬ских учений для подготовки к йогической практике тантричес¬кого соединения, которая, как утверждает сам Домбихерука в трактате на эту тему, «не для новичков».87 Первые двенадцать лет он продолжал жить во дворце и мог видеть или не видеть множество танцовщиц, но с течением времени они стали на¬столько близки с Домбийогини, что, выбирая между своим цар¬ством и своей подругой из низкой касты, он выбрал ее, и мож¬но предположить, что просветление они обрели вместе. Их взаимные чувства проявились в решимости отправиться вместе в изгнание, вверив друг другу свое телесное выживание и ду¬ховную судьбу. В течение следующих двенадцати лет, когда ей было вначале двадцать четыре года, они, находясь в без¬людной глуши, могли видеть только друг друга — ситуация, требующая исключительного взаимопонимания, взаимодоверия и преданности одним и тем же религиозным идеалам. К тому времени Домбийогини уже много лет практиковала медитацию и достигла в ней такого уровня, который был сравним с уров¬нем ее супруга, а потому они могли предаваться высшим йоги-ческим практикам вместе. Танцовщица и царь нуждались друг в друге, чтобы вступить в мир видений Тантры. Они поровну делили трудности и озарения духовного пути.
Продвижение Домбийогини в практике медитации проявилось в ее магических силах, таких как способность ходить по воде  и владение четырьмя взглядами. Таранатха так¬же сообщает, что она сочинила песни свершения (ваджрные песни), большинство из которых для нас утрачено.88 Одна из ее песен случайно уцелела в собрании тантрических песен, со¬хранившихся в Непале. В песне говорится о ее способности хо¬дить по воде, сверхъестественной способности, свидетельствую¬щей о том, что танцовщица постигла пустоту. В песне она предстает созерцающей чету будд: Ваджрайогини и ее супруга Чакрасамвару:
На озере Домбийогини становится двумя,
Как же сидят они посреди озера?
Эти двое пребывают во дворце наслаждения,
Танцуя в сфере явлений,
В стране незапятнанной чистоты.
Естественно, чарующе они покоятся
На знании Будды.
Ваджрайогини являет себя в двух образах
И выходит за пределы мира.
Та, что с головой дикой свиньи, Ваджраварахи,
Обнимает (своего возлюбленного).
Она сидит на четырехугольной мандале, даруя сострадание.
Порой бывая в одном облике, порой — в другом,
Она обнимает синеликого владыку.
Озеро, о котором идет речь, это и место, откуда Домбийогини брала воду во время пребывания в отшельничестве, но это так¬же и метафора, подразумевающая весь мир, который, в зави¬симости от точки зрения наблюдателя, предстает или как юдоль страдания, или как обитель блаженства. Чистота видения танцов¬щицы позволила ей играть с явлениями, не утопая в них под тяжестью таких весомых аспектов относительной реальности, как законы физики и сила притяжения. В первой половине песни Домбийогини представляет чету будд в слиянии. Она воображает себя Ваджрайогини, проявляющейся в разнообраз¬ных обликах, дабы удовлетворить желания живых существ во всем мире. Обнимая своего супруга, которого она видит как будду херуку, танцовщица игриво воображает себя сначала в одном облике, а затем — в другом, чередуя образы четырех божественных йогини тайной мандалы Чакрасамвары. Их соединение, пусть само по себе исключительно блаженное, в ко¬нечном счете осуществляется из сострадания к миру. Тайное единение будд в мужском и женском обликах порождает вол¬ны блаженства и гармонии, которые обращают мир в мандалу и орошают его потоками нектара, утоляющего духовный голод в сердцах живых существ, где бы они ни были.
Песня Домбийогини — луч блистательного видения, уст¬ремляющийся из ее ума, подтверждает изысканное совершен¬ство ее духа. Эта единственная сохранившая песня свидетель¬ствует об утраченном богатстве, хотя не исключено, что некоторые из ее стихов были ошибочно приписаны Домбипе. Эта песня также свидетельствует о том, что танцовщица полностью погру¬зилась в эстетическую вселенную Тантры и в совершенстве по¬стигла йогу тантрического соединения.
Пример Домбийогини подтверждает, насколько ошибочны¬ми могут оказаться западные суждения о женщинах низких каст. В западных толкованиях подчеркивается их предполо¬жительная униженность; однако в произведениях Тантры они изображаются не как низкие и по происхождению и по нраву, а как прекрасные и наделенные артистическими дарованиями йогини. Долгожданная духовная спутница царя сама достигла значительных успехов и в конце концов стала духовным учите¬лем и просветленным поэтом. После смерти Домбихеруки Дом¬бийогини, которой тогда шел по меньшей мере четвертый деся¬ток, учила самостоятельно как тантрический гуру. Она давала посвящения, а также тайные устные наставления по тонким вопросам эзотерических йог, и от нее или через нее идут две линии передачи Хеваджры.
Внимательное чтение жизнеописания тантрической йогини, происходившей из низкой касты, показывает, что никакой речи о развратности в нем нет, и вряд ли царю понадобилось бы проводить с ней двадцать лет только для того, чтобы преодо¬леть свои кастовые предрассудки. Скорее, мы видим серьезное долговременное идейное партнерство, посвященное эмансипа¬ции обоих участников. Домбийогини выполняла практики и развивалась духовно на протяжении всей истории их взаимоот¬ношений, о чем свидетельствует тот факт, что она стала гуру. Эту танцовщицу не эксплуатировали: она стремилась к про¬светлению — и она его обрела.
ТАНТРИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ ПОЛА: ГИНОЦЕНТРИЧЕСКАЯ ГАРМОНИЯ
Нуддийская Тантра в Индии выделяется среди других буддий¬ских традиций своим толкованием женского начала. Попытки интерпретировать ее как движение, отличающееся от других буддийских школ только в методологии, упускают из виду эту существенную особенность. Тантрическая философия пола воз¬никла в то время, когда буддизму были свойственны перемены и творческий подъем, а отношение к женщинам занимало в умах реформаторов главное место. Рита Гросс убедительно до¬казывает, что стремление к равенству всегда пылало в сердце буддизма на протяжении всей его истории, хотя на протяжении многих столетий такое представление о равенстве разными спо¬собами искажали и отрицали. У буддизма Тхеравады имелась свободная от дискриминации теоретическая основа, но ее переве¬сила оценка женского воплощения как неблагоприятного, а так¬же осуждение женщин монахами-мужчинами. Махаяна учит, что неравноправие полов — это ненужная двойственность, но в го же время допускает проявления женоненавистничества. Буд¬дийская Тантра обновила вечное стремление буддизма к сохра¬нению философии равенства, внеся новую стратегию. Вместо нейтралитета Махаяны по отношению к двойственности полов Тантра выдвигает полярность полов на первое место, причем больший упор делается на женский пол. С формальной сторо¬ны считается, что мужчины обладают равным метафизическим статусом и значением, но в эмпирических областях изображе¬ний и ритуала женщины получают более явную поддержку.
Главный оплот этой поддержки — развитие принципа, что женщины суть воплощения женского божества. Женщины рас¬сматриваются как земные, во плоти, проявления богинь, и это тождество усиливается изображением взаимоотношений между божеством и поклоняющимся ему человеком как взаимоотноше¬ний между женщиной и мужчиной. Божественность мужчины — непременная предпосылка тантрической метафизики, но она не поднимается на такой же уровень конкретного выражения, как божественность женщины в этом гиноцентрическом контексте.
Отождествление с моделями божественной роли женского начала дало женщинам неколебимую опору для уверенности в своих силах, а именно, для «божественной гордости», происте¬кающей от пробуждения собственной природной божественности. Присутствие примеров женщин-божеств, открыто, без стра¬ха и стыда упивающихся собственной женственностью, по-ви¬димому, придавало женщинам силу отважно говорить правду, телом и умом пускаться в рискованные приключения, а когда нужно, вступать в спор и быть напористыми. В тантрических жизнеописаниях женщины откровенно и без обиняков бранят мужчин, которых необходимо призвать к прямому видению реальности, бросая вызов их предрассудкам, разрушая лелее¬мые ими иллюзии или пробивая брешь в раздутом самомнении. Испытываемое женщинами, принадлежавшими к этому движе¬нию, чувство свободы от авторитета мужчин усиливалось тем, что женщины не нуждались в согласии мужчин на их духовное продвижение как в теории, так и в практике. Не было ни какого-либо духовного института, который стоял бы у них на пути, ни перспективы получить метафизическую пользу благо¬даря подчинению мужскому авторитету. Женщины могли ос¬ваивать путь Тантры по собственной инициативе. Они нужда¬лись лишь в учителе, а этим учителем могли быть как мужчина, так и женщина.
Отсутствие страха и покорности в женщинах, последова¬тельницах буддийской Тантры, согласуется с духом тантричес¬кого партнерства. Женщинам не нужно было с помощью взаи¬моотношений с мужчинами добиваться самоутверждения, соблюдать общественные условности или придерживаться нрав¬ственных правил. Психологически это предоставляло женщине свободу использовать эти взаимоотношения исключительно для собственного просветления. В отличие от традиционных браков тантрические взаимоотношения были добровольными. В их ос¬нове лежала страстная преданность одним и тем же духовным целям и идеалам. Такое партнерство нужно было женщине по одной причине: обрести духовные идеалы взаимодополняемос¬ти и гармонии, приблизиться к которым можно было участием в таких взаимоотношениях. Духовные качества женщины мог¬ли служить укреплению духовных качеств мужчины, но глав¬ным в ее духовной жизни было не это, а обретение собственного просветления.
Вследствие такой гиноцентрической ситуации духовный рост женщин и мужчин происходил в самостоятельных, но парал¬лельных направлениях. Мужчины со своей стороны начинали осознавать необходимость взаимодействия с женщинами. В то время как женщина становится всё более уверенной в себе и самостоятельной, мужчина, по мере осознавания того, что жен¬щина, занимающаяся развитием собственной личности, одновре¬менно может способствовать укреплению и расширению его ду¬ховной жизни, проявляет больше склонности поддерживать такие взаимоотношения. Приучаясь видеть в женщинах будд в женс¬ком облике, мужчина получает возможность избавиться от привычного непросветленного мышления, и, главным образом, от гордыни и предрассудков по отношению к женщинам. В тантри¬ческих взаимоотношениях конкретное поведение мужчины — (то символическое, ритуальное и общее выражение уважения — служит залогом того, что он не станет пытаться подчинять себе женщину или в ущерб ей самой пользоваться ее энергиями для поддержания своего духовного роста. Когда мужчина проявля¬ет знаки почитания, он показывает, что желает вступить во взаимоотношения, в центре которых не будут стоять его эго или его потребности, но которые будут посвящены их общему про¬светлению. Ни интересы женщины не должны ставиться ниже интересов мужчины, ни наоборот, но они должны взаимно пе¬реплетаться. Ведь само слово тантра происходит от глаголь¬ного корня тан, что значит «переплетать». В тантрическом пути переплетается очень многое, в том числе и жизни мужчин и женщин.
Тем не менее, вся эта ситуация, требующая сложного равно¬весия, пропорциональности взаимоотношений, имеет уклон в сторону женщин. В тантрических текстах уточняется, что муж¬чина должен обращаться к женщине, ублаготворять ее и заслу¬жить ее внимание, но соответствующих требований к женщине нет. Кроме того, есть многочисленные примеры того, как муж¬чины добиваются благосклонности и одобрения со стороны жен-щин, но нет соответствующих мотивов в жизнеописаниях жен¬щин. Поскольку женщины не нуждаются в каких-либо особых действиях, чтобы получить одобрение от мужчин, женщины в тантрических жизнеописаниях проявляют беспечное безразли¬чие к мужскому одобрению и покровительству, которых можно было бы ожидать в подобной ситуации.
Такой гиноцентризм, вероятно, способствовал установлению между мужчинами и женщинами психологического равенства. Хотя может показаться, что в таких условиях женщины доми¬нировали, кажущееся неравновесие, по-видимому, помогало достичь более глубокой гармонии полов, которая воспета тант¬рической иконографией в парных образах будд. Задачей такой динамики было не женское доминирование над мужчинами ради самих себя, но установление партнерских взаимоотношений, посвященных постижению конечной истины. Такой тип парт¬нерства исключал возможность того, чтобы один из партнеров стал отклоняться от собственного пути к просветлению ради исполнения потребностей непросветленного эго другого. Таким образом, практика мужчин предполагала процесс очищения и повышения чувствительности, что делало их более способными к осуществлению собственного преображения в контексте ин¬тимных отношений.
Я полагаю, что в буддийской Тантре равновесие в практике достигается благодаря теоретической привилегированности жен¬щин, противостоящей размыванию или полной потере равнове¬сия присутствием пусть даже небольшой доли мужской завое¬вательной стратегии. Некоторое неравновесие в пользу женщины могло служить практическим соображениям: не допустить, что¬бы женское начало — и земные женщины — упускалось из виду или подавлялось. Существовавшее в теории Махаяны рав¬ноправие полов, пусть даже по замыслу оно поддерживало иде¬алы освобождения и равенства, означало, что малейшее поку¬шение мужчин на права женщин влекло за собой утрату этого равенства. В буддийской Тантре гиноцентрическая философия выдвинула предупреждающий и корректирующий противовес мужским попыткам возвысить себя за счет женщин. В своем распоряжении женщины имели непререкаемый авторитет свя¬щенных текстов и живых примеров просветления, что позволя¬ло им противостоять попыткам мужчин их принизить. Идеоло¬гия пола вооружила женщин против попыток отдельных мужчин взять над ними верх в области психологии или религии, а так¬же против коллективных попыток мужчин оттеснить их от ду¬ховного движения, над созданием которого трудились женщи¬ны. Несмотря на то что мужчинам удавалось лишать женщин прав (например, в некоторых традициях, сложившихся в ти¬бетском обществе), эти учения, сохранившиеся с древних вре¬мен, утверждали их неправоту. Изречение Будды совершенно недвусмысленно провозглашает: «На этом пути нельзя отказы¬ваться от женщин!»
Если рассудить о том, кто мог положить начало этой гиноцентрической, но уравновешенной системе взаимоотношения полов, представляется возможным, что движущей силой перемен были женщины. Вряд ли мужчины по собственной воле создавали бы движения или системы философии, в которых женщины занима¬ют явно привилегированное положение и получают несомненные блага. Поэтому я не думаю, чтобы уважение к женщинам и их почитание, столь характерные для тантрического воззрения, были широким жестом со стороны тантристов-мужчин или ни с того, ни с сего оказанной им любезностью. По-видимому, гораздо более вероятно, что такое отношение и поведение мужчин явилось след¬ствием ведущей роли женщин в выработке этих нравственных установок. Полагаю, что женщины доносили до мужчин свое по¬нимание самих себя и требования к мужчинам, формируя миро¬воззрение мужчин, их поведение и литературное творчество. Кро¬ме того, женщины стремились выбирать в спутники тех мужчин, которые соответствовали бы их собственному чувству достоинства и силы, и такой процесс отбора вполне мог служить фактором, определяющим структуру тантрических сообществ и характер тан¬трического партнерства.
Совершенно очевидно, что направлять развитие мужчин по этому пути было в интересах женщин. Любые достижения муж¬чин на этом поприще приносили непосредственную пользу его партнерше и соратницам. Прошедший такую школу мужчина был лучшим спутником и возлюбленным, чем тот, кто был вос¬питан в духе женоненавистничества, убежден в своем превос¬ходстве и данном свыше праве господствовать над женщинами. Такой мужчина мог стать близким гордой, восприимчивой йогини с отчетливым чувством личной силы и был хорошим спут¬ником для женщины, нетерпимой к мужским притязаниям и давлению вследствие ее характера, воспитания или нежелания жертвовать своим духовным ростом. Другая причина — оче-видные блага, которые несла женщинам такая ситуация. Я по¬лагаю, что женщинам принадлежала руководящая роль в фор¬мировании такого представления о духовном партнерстве как о сотрудничестве, приносящем истинное освобождение. Отклика¬ясь на инициативу тантрических йогини, йогины почитали жен¬щин, чтобы привести свое видение в согласие с онтологической реальностью божественности женщин и обрести способность к таким взаимоотношениям, которые требуются для успешного прохождения пути Тантры.
Эта глава начинается с очерка культурной среды, в которой последовательницы буддийской Тантры вели свою духовную жизнь. Учения Тантры проявляют положительное отношение к женскому воплощению, а четкие правила поведения по отноше¬нию к женщинам поощряют конкретное выражение уважения в социальном и ритуальном взаимодействии с ними. Положения, представленные в этой главе, не имеют ничего общего с умыш¬ленной стратегией подавления, подчинения или исключения женщин. Женщинам не приходилось бороться против враждеб¬ного отношения, идеологии мужского превосходства или навяз¬чивой идеи неприятия женской сексуальности, что иногда мож¬но встретить в написанных мужчинами аскетических текстах. Учения Тантры поддерживают женщин в их духовных устрем¬лениях, одновременно лишая теоретического обоснования идею мужского доминирования.
Учения Тантры не узаконивают доминирование одного пола над другим, а напротив, устанавливают тесную связь между мужчинами и женщинами, стремящимися к духовному совер¬шенству. Хотя отдельным практикующим, возможно, не уда¬валось достичь этих идеалов, они выдвигались как руководя¬щие принципы, которые все более претворялись в жизнь по мере приближения к просветлению. К этим идеалам стреми¬лись, а иногда они становились реальностью. В «повести об освобождении», в совместном духовном путешествии Домбийо-гини и Домбипы, нашли свое отражение истории поисков муж¬чиной и женщиной завершающего обретения освобождения по¬средством духовного сотрудничества.
Женщины пользовались психологическим равноправием в условиях тонкого, но прочного гиноцентрического равновесия, при котором именно их искали, к ним взывали и их ублаготво¬ряли. Женщина могла потребовать особого обращения к себе, почитания и поклонения, прежде чем принять ученика или парт¬нера, и это давало мужчине возможность показать серьезность своих намерений по отношению к ней. Такой ход событий явно помещает их отношения в контекст поисков просветления. В та¬ких взаимоотношениях они расстаются с привязанностью к свое¬му эго, и поведение мужчины как просителя позволяет женщине избавиться от собственного эго, а не обслуживать эго мужчины.
Такая идеология пола направляет духовное развитие муж¬чины и женщины по взаимодополняющим путям, чтобы они могли быть идеальными партнерами во взаимоотношениях, по¬священных их общему освобождению. Уважение к женщине было пробным камнем духовного продвижения мужчины, а коренное изменение мужчины — необходимым условием сотруд¬ничества в практиках и подъема на высший уровень интимнос¬ти, представленный в тантрах. Женщины же развивали в себе психологическую независимость, которая позволила бы им со¬хранять равноправие. Коротко говоря, учения Тантры поддер¬живали женщин в их духовных устремлениях и поощряли муж¬чин почитать женщин вообще. Кроме того, тантрическая классификация и биографические очерки рисуют разные типы сильных, уверенных, откровенных женщин, которые вполне могли внушать чувства благоговения, восхищения и преданнос¬ти. Торжествующий тон при изложении этих данных предпо¬лагает, что уважение со стороны мужчин было не доброволь¬ной или вынужденной уступкой, а подлинным восхищением талантом, энергией и страстным стремлением к просветлению их спутниц и учителей.


Рецензии