Кундалини 94

Илья Будницкий
Кундалини 94

Стрекочет «Зингер», ливень за окном,
Что Эйзенштейну было полотном, -
Узилище, чистилище, отстойник,
Арахна и рисованный камин,
Для выпечки используемый тмин,
По бедности неприбранный покойник.

Серым-серо – какая светотень? –
У бабушки от «Зингера» мигрень,
Ни краски в том, что было чёрно-белым,
У кошки виден каждый позвонок,
Картошка распирает чугунок,
И так уныло в доме опустелом,

Как будто жизнь – за тридевять земель,
А здесь – корабль, посаженный на мель,
Счастливцы, что в ненастье уцелели,
Но что ж они не радуются дням,
Горящим в тусклых комнатах огням,
Расколотому чайнику из гжели? –

Их занесло далёко-далеко,
Им тяжко всё, что внукам их – легко, -
Привычны пихты, кедры, можжевельник,
От юности – ни света, ни примет,
И только дождь, как сломанный предмет,
В свои пределы вписывает ельник

И стрёкоты железной саранчи,
Под кошкой – половик и кирпичи,
И бабушка зовёт дикарку – Муркой,
На форточке - отметины когтей,
Припав к земле, как некогда Антей,
Она дрожит всей бедной серой шкуркой...

..отправят «Зингер» на металлолом,
Воткнут многоэтажку за углом,
Исчезнут елки подле палисада,
И бабушка - где сосны и покой,
И мы, и их несчастья - за рекой,
И память - как тропинка и ограда...