Смерть Маяковскому

Петлю прилаживал к потолку, любые
неспроста,
в невыносимом смраде
то, мне
твой водоем
емок, в вые
склонив величественной громаде.
До придушенных хрипот,
в голоса перевесе
день еще
выстоишь,
свою в другой узнав.
Наши религиозные бредни, поэт поэтессе,
аварийно-красным состоянием став.
Побегу,
тело в море брошу я.
Криком
вопля
вброд переберясь.
Нет покоя мне,
Бог упрошенный,
давай случимся сейчас.
Кохия еловая,
однолетья,
не отмереть,
оно оживало.
Яму корнями в земле вырывшей,
все начинала сначала.
Когда голос твой эхом вторя,
не дает
строки в переводах,
кроме любви твоей мне нету горя,
а у любви твоей заваль в чистотах.
Созвездие рассеянное, скопление скорпион,
висит блестя от меня
вдалеке,
шесть световых лет
от солнца.
Где ты, любимый, и с кем?
Откуда у нас имен созвучие
присутствие темной тени незримее,
ты в меня вовнутрь
и вон,
ответишь мне, любые-любимые?
Если вычтешь, на ноль умножусь,
со скоростью
трассирующего снаряда.
В спину стрелять
мне себе,
если нет тебя
со мной рядом.
Обессудишь,
разя наповал,
в тишине без блиц фотовспышек,
вспомни кто тебе руку давал,
без пояснений и спросов лишних...
По христианской вере истинен
голос твой мой глуша,
мне нерастраченной нежностью,
листьями
твой загребая жар.


Рецензии