Битва при Каннах, Battle of Cannae

Глава 1 "ПРОЛОГ"
Глава 2 "ЭКСПОЗИЦИЯ Квинт Цецина (Quintus Caecina)"
Глава 3 "Объяснение терминов в стихотворной форме и не только..."
Глава 4 "Ганнибал"
Глава 5 "ПРИГОТОВЛЕНИЕ К ВОЙНЕ С КЕЛЬТАМИ"
Глава 6 "SOMNUS FRATER! (спи брат)"
Глава 7 "ВТОРЖЕНИЕ РИМЛЯН В КЕЛЬТИКУ" -эта свежая глава, она в самом конце.

Посвящаю свой труд римскому легионеру по имени Квинт Цецина (Quintus Caecina), изрубленному в 36 лет в битве при Каннах, 2 августа 216 года до н. э. (2235 лет назад.)

"…Каковы бы ни были удачи в настоящем, никто из людей здравомыслящих не может ручаться с уверенностью за будущее. По этой причине, утверждаю я, ознакомление с прошлым не только приятно, но еще более необходимо. В наше время обязательно иметь более ясные и правдивые понятия о вещах, раньше неведомых. Со своей стороны, мы и попытаемся сделать это в соответствующем месте нашей истории, ибо внимание людей любознательных мы желаем остановить подольше на этих предметах."
"…Ганнибал отдал своим войскам приказ убивать всякого встречного взрослого человека. Поступал он так в силу прирожденной ненависти к римлянам."

Для эпиграфа выбраны цитаты Полибия, древнегреческого историка, участника осады и взятия Карфагена в третью пуническую войну 149 по 146 гг.до н.э   «Всеобщая история. Книга третья».

       ПРОЛОГ
часть первая

В истоке с Апеннинских гор
Свой путь –извилистый узор -
Плетет в Апую, не спешит,
Река с названьем Ауфид.

Река скромнее, чем Москва,
Но не всегда была тоска,
В ее изгибах бой был дан
Недалеко от древних Канн.

Сейчас спокойней нет долины.
Материал посажен винный
Но в центре поля в землю врос,
Из камня серого колосс,

Округлый и местами битый
От скуки праздным дураком,
Гранитный столб не всем знаком.
Давно стоит судьбой забытый.

И в прах истлевшие цветы
Как будто крик до хрипоты-
«Тут в поле тысячи лежат
Сынов, отцов - простых солдат!»

Став виноградною лозой,
Кормясь то кровью, то слезой
Могила подвиг Рима помнит.
А тем, кто голову преклонит,

Откроет будто в вечность лаз.
Всплывает образ без прикрас:
Две тыщи двести лет назад
Идут войска не на парад

В одном единственном желанье,
С одной лишь жизнью на закланье,
Но веря в правду, веря в Рим.
Надежды дух неистребим…

И лица их -  как и у нас.
Веснушки вкруг чернявых глаз,
Совсем безусые юнцы,
В завидном возрасте отцы.

Один страдает всю беседу,
Что дом оставил на соседа,
Другой коня не подковал,
А третий в ночь почти не спал.

Их разговоры о пустом:
Им победить бы, а потом
Опять вернуться к саду, к плугу,
Обнять за талию подругу,

Вина за новую победу
Налить сварливому соседу,
А в кузне - старенький отец...               
Домой скорее наконец!

Никто не хочет умирать,
У всех в дому жена и мать,
У всех любимый кот, собака,
Но жизнь суровая, однако,

Сказала им, что тут и здесь
Оставить нужно все, что есть.
И парни ничего не взяли,
Все своей Родине отдали.
С собой забрали
            только честь.

      ****************
часть вторая

Те легионы с детства снятся:
В пыли колонны, шум копыт…
Давно хотел за дело взяться
Но опыт мал - в три тонны книг.

Чтоб мы друг друга отыскали,
Века им доблесть не снискали.
Друзей увидел, с сердца грусть.
Повеселей чуть будет пусть

Рассказ о том, где жил герой,   
О чем мечтал, каков собой,
Чего желал, к чему стремился.
Он мне не раз во сне приснился.

Не торопился жизнь прожить,
И мне не следует спешить.
Продлить хочу ему года
Пока не высохла строка.

Слеза приблизит к горлу слово,
Ведь все в конце уже готово:
Слоны перешагнули горы,
И конский топот, пунов говор,

Сагунта пала, был Тразим.
Сильнее слышен смерти голос.
Уже остался один волос
От мирных лет до страшных зим.

Что быть могло, уже случилось
Я начинаю, наконец.
Что прочитал, а что приснилось
Внизу - истории венец...   
       ***************
       ***************

Не скрою, Квинт в конце убит.
Он красной нитью в эту повесть
Вплетен. Он её суть и совесть...
Смотрите!
     На ловца и зверь бежит.
 
Глава вторая
ЭКСПОЗИЦИЯ
Квинт Цецина (Quintus Caecina)

В латинском "Quintus"- значит пятый,
"Пятак" (по-русски) парень статный,
В семье хорошей мальчик рос.
Начитан. Был в общенье прост.

Воспитан правильно отцом,       
А в детстве бегал сорванцом,
Седлал баранов на прогулке,
И с крыш лизал зимой сосульки, 

И голышом в ручье купался,
Спускался каждый день в поток-
Не было дня без мокрых ног-
Но не болел и не страдал,

Квинт босиком всегда гулял,   
Пугая миленьких девиц
Не наготой- длинной ресниц.
И волосы струились ниц

Водой любимого ключа.
Этрусского луча свеча   
Его согрела. Парень рос.
Всем Бог красавца преподнес:

И нос прямой, а не дугой,
И кожей бронзовый зимой,   
Был телом от природы ловок,
И был силён от тренировок

Сломав поленницу мечей.
И не сыскать черней очей
Ни в том, ни даже в нашем мире.   
И я прошу, поверьте лире,

Мне сон о Квинтусе не врал.            
Я помню вовсе не Урал
Тянулся мимо его дома
Там в скалах древнего разлома

Шла Апеннинская гряда.
Он в тех горах не знал вреда
И сам спешил помочь- шаля
Обычно мог спасти шмеля,

Два хрупких, маленьких крыла
Дыханьем высушив для взмаха.
И каждый день не зная страха
Своей рукой кормил орла

И тот едва завидев друга
Летел к нему как будто вьюга
Восторгом душу парню нежил
И птицу Квинт гостинцем тешил

Хоть в снег, хоть в жаркую погоду.
Он с детства каждую невзгоду
Подобно войну принимал,
Сраженья ждут его он знал.
И в драках жизнью рисковал
Готовясь к первому походу.

     ***************
     ***************
Глава третья
Объяснение терминов в стихотворной форме и не только...
(необязательно для прочтения)

Эпиграф
«От центурионов римляне требуют не столько смелости и отваги, сколько умения командовать, а также стойкости и душевной твердости, дабы они не кидались без нужды на врага и не начинали сражения, но умели бы выдерживать натиск одолевающего противника и оставаться на месте до последнего издыхания».
Полибий «Всеобщая история. Книга третья»

 
Не нужно нервно дергать четки,
Чтоб образ был предельно четкий,
Вот в этой маленькой главе
Вам расскажу, что, как и где.

Мы взглядом в вечность обернемся.
По фразам-терминам пройдемся.
Ведь прежде было Слово-«logos».
Ну, что вперед?  Читаем в голос…
       ****************
часть первая

Республиканский римский строй
Во все года был непростой:
Знакомьтесь, впереди бегут «велиты»,
Из шкур зверей их шапки сшиты,

Одежды очень скромный крой.
Спонтанно шли, почти толпой.
Их лепта в бой лишь лёгкий штрих
Не странно, ведь в руках у них
 
Лук, стрелы, дротики, праща,
Порой и не было меча.
Кольчуг не было, разных лат,
Но лад в атаку их вносила

Смекалка, молодости сила.
Задача- шквал из стрел, камней,
Домой чтоб враг хотел скорей,
Ряды чтоб паника разбила.

Еще был «парма» -легкий щит.
И смелость их вперед летит.
«Velox» у римлян значит «быстрый»
И умысел у них «корыстный»

Бросок вперед -откат назад,
За пикинеров ровный ряд.   
Мне совесть рассказать велит
Как презирает смерть велит.

Ну а, за россыпью гороха
Вступали в бой не скоморохи,
А легендарные «гастаты» -
Солдаты длинного копья.

Щетина копий - их семья. 
И нужно знать, что римский строй
Не был банальною стеной:
Манипулярная система,

В боях проверенная верно,
Была практичнее фаланги.
Им нужно было бы на фланги
Поставить больше скакунов.

Но Рим тогда был не готов 
Понять, что конница решит,
Кто в этой битве победит.
Так вот, за гастами стояли,

Как будто клавиши в рояле,   
"Принципов" ровные коробки.
И робким не был тот солдат.
Их "гладиус"- меч - только рад

Увидеть равного себе.
И у принцИпа был в руке
(Возьми, пожалуйста, на ум) 
Не дротик, а копье – "пилУм".

Устроен очень хитро он,
Легко бросался, но потом
Его обратно не метнуть,
Металл сырой легко согнуть.

И при сближении с врагом
Огнем в то время не кидали -
Пилумы осами взлетали,
Врага разили, лишь потом             

ПрицИпы острые клинки
Пускали в ход. Им не с руки
Меч-гладий справа вынимать,
Но щит-"скутум" плечу под стать,

Он слева не терпел клинок,
И ножны тащит правый бок.
Но если справиться не как,
"Триарий" строй свой делал шаг.

Триарий, парень беспринципный,
Он, как принцИп, но век солидный.
Всех выделяет опыт, воля, 
И ветерана у них доля.

Еще "калиги"- не сандалии.
Пусть не твердит дурак упрямый,
Что, если ветер по ноге,
То значит всё как и везде.

Подошва мощная в заклепках.
Она покрепче сапога.
Подъем с высокой щиколоткой.
Калига шилась на года.

Ну да, забыл, "центурион" -
Он молодец, красавец он!
Его задача не орать,
Сплотить солдат и строй держать,

Скутум поменьше, слева меч.
И не искать с ним лучше встреч -
В руке его большая палка,
Порой солдата было жалко.

И поперечный гребень в шлеме,
Чтоб каждый мог его без лени
Найти на поле и понять:
Ну, офицер, ни дать ни взять.

Так вот, вернусь опять к мечу.
Не длинный был, сказать хочу,
И вес не целый килограмм.
Вот вам от Рима меч – кинжал,

Он в середине был притален.
Боец мечом не фехтовал:      
Он жало лишь вонзить желал.               
Итог для жертвы был фатален -

Мечу тому не было равных:
От ран, чудовищных и рваных,
Не сразу наступала смерть,
И боли было не стерпеть.

Да, гладиус представить страшно
Не то что ринуться отважно,
Но искушали эту силу,            
И приходилось лечь в могилу    

Тому, кто не хотел молчать,   
Хотел кричать. Хотел грозить.
Тому, кто с Римом говорить
Желал не римским языком.

И Карфагену был знаком
Вкус поражения большого.
Их чувство давнего позора
В тоску вгоняет двадцать лет.

И выхода простого нет.
Страну свою в поход готовят.
Все помнят первую войну.
Но месть не свет. Их похоронят.

В конце концов, их смоет море.
Ведь горе быть таким героем,
Кто Рим на твердость испытал.
Но горн зовет, куют металл.

Острят мечи, готовят сбрую,
Слонов седлают боевых.
Как будто обкурились дурью.   
Ну словно разум бросил их:

«Сперва у римских матерей
Сыны погибнут. В бой скорей!
Умоем кровью Рим проклятый!
Его сожжём. Он будет взятый!»

И, Гамилькар задумал злое.
Весь мир для пуна - не чета.
Ну, наваждение такое
Угробить Рим - его мечта.

Он Ганнибала с юных лет
Готовил как бы в жертву Богу.
Для сына сам мостил дорогу
И тот втянулся понемногу

В лихие замыслы отца,
Из сына сделали слепца.
Ребенок клялся на крови.
На алтаре словам любви

Не было места, было слово
О том, что все уже готово
Для умерщвления людей.
И Гамилькар хотел скорей

Начать компанию большую,
Но он погиб. Идти вслепую
Решил послушный Ганнибал.
И он солдатам слово дал.   

Он разорвал в руках ягненка
И чувств людских не испытал,
Но громко в голос прокричал:
«Клянусь, вам золота дам столько,

Что Карфаген и не мечтал!
А не исполню если воли,
Готов растерзанным быть в поле,
Как агнец этот жизнь отдал.

Вам присягаю. Видят боги!
Рабы вас ждут и тучный скарб.
Со мной ступайте без тревоги
Ждут Альпы нас! Я слова раб!»
    *****************

Авантюриста не унять,
На Апеннинах будет жарко.
Коллега-занавес поднять!
Встречайте, Ганнибала Барка!
   
Глава четвёртая
ГАННИБАЛ
fine guistifica i mezzi (цель оправдывает средства)


Эпиграф

"Насколько он был смел, бросаясь в опасность, настолько же был он осмотрителен в самой опасности. Не было такого труда, при котором он уставал бы телом или падал духом. И зной и холод он переносил с равным терпением; ел и пил столько, сколько требовала природа, а не для удовольствия; распределяя время для бодрствования и сна, не обращая внимания на день и ночь, — он уделял покою те часы, которые у него оставались свободными от работы; притом он не пользовался мягкой постелью и не требовал тишины, чтобы легче заснуть; часто видели его, как он, завернувшись в военный плащ, спал среди воинов, стоявших на карауле или в пикете. Одеждой он ничуть не отличался от ровесников; только по вооружению да по коню его можно было узнать. Как в коннице, так и в пехоте он далеко оставил за собой всех прочих: первым устремлялся в бой, последним после сражения оставлял поле. Но в одинаковой мере с этими высокими достоинствами обладал он и ужасными пороками. Его жестокость доходила до бесчеловечности, его вероломство превосходило даже пресловутое „пуническое“ вероломство. Он не знал ни правды, ни добродетели, не боялся богов, не соблюдал клятвы, не уважал святыни»
   Тит Ливий

О Ганнибале много споров.
(Тут каждый суслик – агроном)
Я много слышал разговоров
О ком угодно, не о нем -

Все эти дрязги, сплетни, сказки.
Теперь послушайте меня.
В суровой жизни без огласки
Он рос в семье почти царя.

Без ласки рос и без пеленок
Он в детстве был как дикий львенок,
Но умный стал не по годам.
«Учителей эллинских дам»,-

Сказал его суровый папа,
Ведь простиралась его лапа
До иберийских берегов
И там, всерьез, без дураков

На Рим напасть решил в душе.
Так вот, воспитан сын в походах.
Спал на земле и в шалаше,
С солдатами в любых невзгодах,

В любых тревогах и заботах
Все поровну делил, страдал
И лишь оружием блистал,
А в остальном – такой, как все.

Как все, подобен был лисе.
Соврать, на смерть приговорить,
Забыть про Бога, вспомнить снова -
Все очень просто, всё не ново.   

Мог слово дать, потом убить,
Чтоб обещаний не плодить,
Ведь цель оправдывает средства.
На Рим, вперед! Забыто детство!

Готов на всё, чтоб победить.
Его все хвалят: «Вот стратег!
Почти что Бог, не человек».
Прошу мне мозг не бередИть!

Засады, разные ловушки,
В горшках отравленных лягушки,
Огонь на бычьих головах,
Слоны, и страх, и страх, и страх…

В Италии двенадцать лет
Всех убивал хоть млад, хоть сед,   
В том гений этого мужчины?
Не знаю жалостней картины! 
               
Да, побеждал во многих схватках.
И хитростью своей и хваткой
Сплотил различные племена,         
Толпу поставил под знамена

О двунадесять языках.
Его носили на руках:
Латин продажный, пун, лигур,
Отважный кельт, скупой бигур.

Он первый был из бесноватых
Теорией ГоспОд, объятых,
Нашедших у Москвы могилу.
Пун точно так же рвался к Риму!

Найдет коса его на камень.
У римлян воля это пламень
Кремень их клятва. Пало слово.
Страна к войне на смерть готова.
    ****************
На этом всё о Ганнибале.
Сказал я много. Вы устали.
О Каннах ждет вас разговор
Там победит пунийский вор.
    ****************
Глава пятая
ПРИГОТОВЛЕНИЕ К ВОЙНЕ С КЕЛЬТАМИ
    (223 год до н.э.)
часть первая
      
Прошла пунийская война
По счёту первая из трех.
Ещё не стихнул женский рёв,
Не затянулся шрам сполна,          

Как с севера уже беда:               
Кельт снова вышел на разбой,         
Наскучил дикарям покой
И галла тащат за собой,

Неугомонного соседа.    
В Сенате долгая беседа
Закончилась командой «сбор».
Из рекрутов идет набор

По всей Италии, как прежде.
В солдате сила - не в надежде.
И на призыв со всех сторон,
Со всех окраин и племён

 В свой легион идут бойцы.
На Поле Марсовом приказы,
Отцы дают сынам наказы,
Смех ветеранов, плачь матрон,

Папирус мнет центурион
В строй вызывая поимённо,
Несут сигниферы знамена,
Знаменья ищет жрец в крови,

ХмурИт свой лик, пот на бровИ.
И вот он рад богов ответу:
«В поход! Судьба благоволит!»
Назначен день. Приказ звучит:
«Всем в легионах быть
                к рассвету».

    ***************
 часть вторая

Мужчиной римляне считали
Тех, кто служил из года в год,
Тех, кто под стрелами стояли
И к службе был простой подход -

В семнадцать лет уже в поход.
И если есть мужская честь.
Любой триарий в сорок шесть
Раз двадцать в легион являлся, 

Солдат, на счастье, возвращался,
Но было и смертей не счесть -
Неслась домой плохая весть
Через поля и через чащи.

А гордость была скорби слаще       
И в оттиске, с лица отлитом,
Хранили память об убитом.
На праздник памяти несли

Доспех врага, кольчугу, меч.
Успех забыт, о смерти мысли.
О подвигах звучала речь,
Слова о скромности и чести,

Как много соли съели вместе
Друзья, товарищи, семья…
Награды нёс высокий чин,
Кольчугу робко гладил сын.

Ему вручали острый гладий,
Трепали волосы юнца:
«Отца достойная замена!»
И под знамена Рима смена

Идет, как будто под венец.
А значит, Риму не конец,
На вечность он взирает смело,
Когда войска вступают в дело.
И дело стоило того.   
    ***************

Глава шестая
SOMNUS FRATER!*
часть первая

А что же Квинт? И он в строю.
Оставил Родину свою,
Деревню Таннет близ Мутин*,
Рассенов* солнечный рубин.   

Роса в лугах, дрожь паутин,
Ручей звенит задорным смехом.
Собачий лай среди теснин
Смешался с детским эхом…

Ну ладно, о природе позже
Расскажет Квинт, ему негоже
О малой Родине молчать.
Но прежде хочется начать

С того, что он служил гастатом,
Считался неплохим солдатом,
Надежды не давал врагу.
Бодрил друзей. В песках, в снегу

Не было равного ему.
На марше он один из лучших,
А худших на себе тащил.
Центурион его ценил.               

Ведь Квинтус знал основы боя.
Порой от холода и зноя,
Когда от стрел, меча, огня
У смелых угасала воля,               

Он брал команду на себя.
Не дожидаясь от другого
Примера, подвига мужского.
Он мог стать другом для тебя,

И для меня, и для любого.
Но в те далёкие года
Дела ценились, а не слово.
И в выборе друзей подхода

Другого стоило искать.
Нам трудно тех людей понять,
Но крепче братства боевого
Не было ничего иного.

Чтоб цену Родины узнать,
(Я извиняюсь) умирать
Солдат был должен за солдат:
В центурии был каждый брат…
     ***************
часть вторая

В наш век желаю заскочить
С повествованьем и пока
От темы отойду слегка.
Пришел момент вам сообщить,

Что я, устав, совсем недавно
Под телек засыпал забавно.
Политик в микрофон кричал…
И всплыл в экране вдруг причал

Адриатического моря.
Я, до того не зная горя,
В ландшафте близкое узнал.
Случайно ли включил канал..?

И диктор что-то там бубнит:
«Канузий*», «речка Ауфид…»
Какая речка? Мне не лень
добавить громкость. Что-за-хрень?!

(Ком в горле. В скулах напряженье)
Впадают в море рукава
Реки знакомой, их здесь два,
Знакомой?… Что за наважденье?

Нашли чего-то моряки…
И своей воле вопреки
Жду археологов решенья.
И вот слова живой строки:

«Принципа склеп был обнаружен.
Период времени был сужен
До прошлой эры, третий век.
Еще нестарый человек,

Шлем, меч, поножи* и доспех».               
Чтоб разделить такой успех               
Привёз больших учёных катер,               
Но не успел отплыть в фарватер -

Нашли надгробье на зюйд-вест*.
Во весь экран латинский текст:
«Quintus Caecina somnus frater»!    (Квинтус Цецина сомнус фратер)
Пульт выпал.
         Ставлю жирный крест.
      ***************

somnus frater (лат.)-"спи брат"
Город Мутина, (теперь Модена), упомянут впервые во время войн римлян с цизальпинскими галлами. Находится в Италии, район Эмилия-Романья
Канузий - населёный пункт рядом с Каннами. Был захвачен Ганнибалом
рассены- самоназвание этрусков
поножи- часть доспехов, которая защищает переднюю часть ноги
зюйд-вест(гол.) zuid-west, юго-запад
на снимке римский шлем "монтефартино" периода пунических войн, третий век до н.э.    
      ***************
часть третья
        СПИ БРАТ!               
Вся правда в этой фразе есть
Брат ранен? Истекает кровью?
Закрой собой, добром, любовью!
Погиб он? В бой - и только месть!

Вам невозможно и представить,
Что значила для римлян честь.
Стать трусом вам их не заставить,
Все смерть желали предпочесть,

В тисках традиций Рим рождался,
Характер твердый закалялся.
Вплетался в римский хоровод
Хоть добрый, хоть плохой народ.

В пример вам братские латины:
Они, как будто бы кретины,
Искали повод для войны,
Права качали без вины,

Надеясь, что без всяких мук
Сената волю свяжут спесью,
За наглость не заплатят местью.
Считали - всё сойдет им с рук.

Всё дисциплина предрешила.
Этрусков древняя машина
С ума свела античный мир,
Ей преклонился даже Пирр!

В ней неизбежность наказанья,
И нравственность, дитя преданья.
Богобоязнь добавим к ним.
Вот три кита, держащих Рим!
      **************
В четвёртой части дам пример
Из той войны родных народов
И подчеркну: полков размер
Не дал победных эпизодов.
      **************

часть четвёртая

Однажды консул Титус Манлий      
Без лишних слов и совещаний
Казнил отважного солдата.
Как он рыдал потом, ребята!

Сказать, что парень натворил?
В разведке тайной, для показа,
И в нарушение приказа
Врага в duello победил,

Доспехи снял с него неспешно,
Привез их в лагерь и небрежно
К шатру, где консул спал, подкинул,   
Ведь бился он и чуть не сгинул.

И ожидал за то похвал
Наивный молодой нахал.
Считал, закон ему не писан:
«Отвагой если я пронизан,

Мне можно всё», - себе сказал.
К несчастью консул был отец.
В раздумьях горьких, наконец,
Родителя ломая волю,

Судьи Тит Манлий выбрал долю.
«Мне сына привязать к столбу?
И с головой срубить судьбу?
Но если ему жить позволю,

То легионам не указ
Мой следующий в бою приказ.
А значит, в завтрашнем сраженье
Возможно будет пораженье.

Затем на Рим пойдёт латин,
Сожгут священный Палатин,
В бараний рог страну согнут.
Кнут ждет нас, смерть, и униженье!

Я взвесил. Вот моё решенье:
Мне Рим важней, чем даже сын.
Подайте мне большой кувшин.
Я - Власть, и руки умываю,

Но как отец душой страдаю.
Ты мой родной, тебя люблю,
За мать и за себя рыдаю,
Ведь я тебя не оживлю!

Не будет сердцу утешенья.
Ну за какие прегрешенья
Мне брошены такие кости?!
Я сам себя убью от злости»!

Солдаты молча наблюдают
Картину страшную судьбы.
В коленях дрожь не от ходьбы,
Не верят и не понимают.

Такого просто не бывает.
Простить все в голос умоляют:
«…Ведь парень ничего не скрыл!»
Но Манлий непреклонен был:

«Иди, с друзьями попрощайся,
Сам вверил ликтору судьбу.               
Теперь шагни и стань к столбу,
Ты был мужчиной, им останься.
Пройдут года, а может век,
Оценит Рим моё решенье…»

Подставил шею человек.
Боль острая поёт забвенье…
     ***************
часть пятая
 
Дисциплинарные решенья
Не обсуждались, это факт.
Наутро бьют калиги в такт
На поле боя построенье.

Вот римляне, а вот латины.
Убить готовые кузины
Свои проклятья понимают,
Ведь по-латински оскорбляют

Друг друга братья близнецы.
Стоят похожие бойцы:
Похожий строй, похожий шаг,
Один в один похожий флаг

И равноценный легион,
И там, и там центурион.
Принцип, триарий и гастат
И тут, и там, как будто брат.

Сказать, чем кончилось сраженье
В таком зеркальным отраженье?
Латины битву проиграли,
Романизированы стали.

В народе римском растворились,
Не выдержав напор «друзей»,
Как будто рыба без костей,
Все в римском уксусе сварились.            

Похожесть внешняя - цветочки.
Над «i» расставила все точки
Из стали римской дисциплина,
Она для всех побед пружина.

Пусть Манлий будет  не судим,
Оценку выставило время.
Его, когда вернулся в Рим,
Из горожан младое племя

Не вышло с триумфом встречать.
До смерти консул не был пОнят.
Да и сейчас глупцы трезвонят,
А мне так хочется кричать:

«Да, сын казнён, но Рим прощён!
Сейчас до этого есть дело?
Ведь подвиг собственного деда
Уже затоптан, запрещён».
       ***************
Тит Манлий Империоз Торкват (лат. Titus Manlius Imperiosus Torquatus) — древнеримский полководец, трижды был консулом.
ликтор- госслужащий, в том числе и палач
duello-(лат.)поединок, дуэль
Палатин-центральный, главный холм в Риме, на Палатине были вскормлены волчицей и воспитаны Фаустулом Ромул и Рем, здесь Ромул заложил город. Название Palatium связано с именем богини Pales
       *****************
       *****************

Глава седьмая
ВТОРЖЕНИЕ РИМЛЯН В КЕЛЬТИКУ
часть первая

"...число трубачей и свирельщиков было у них (галлов) невообразимо велико, а когда все войско разом исполняло боевую песню, поднимался столь сильный и необыкновенный шум. Ужасны были также вид и движения нагих людей, стоявших в первом ряду, блиставших цветущим здоровьем и высоким ростом. В первых рядах не было ни одного воина, который бы не имел на себе золотого ожерелья или браслетов. Если вид всего этого и устрашал римлян, то надежда на добычу сильнее подстрекала их к битве. Наконец, римляне остались одни по сю сторону реки, после чего разобрали положенный через реку мост. Прежние сражения научили римлян, что всякое племя галатов наистрашнее своим мужеством при первом нападении, пока не понесло еще никаких потерь, что мечи их, пригодны только для первого удара, что вслед за тем притупляются и искривляются вдоль и поперек настолько, что второй удар получается слишком слабый, если только солдат не имеет времени выпрямить меч ногою, упирая его в землю". Греческий историк  Полибий.

Гай Фламиний,
              Публий Фурий,
Словно боги -
            Марс, Меркурий.
Оба консулы. К их чести 
Им теперь сражаться вместе.

Вместе горе, вместе счастье,
Вместе солнце и ненастье,
На двоих бокал до дна,
На двоих судьба одна.

И в двести двадцать третий год
До рождества Христова
Две армии пошли в поход,
Их путь на север снова…

«Но почему о кельтах речь?»-
Читатель спросит справедливо,
Наклонит голову пытливо-
Нельзя вопросом пренебречь.

Ну да, далёко Ганнибал,
Семь лет ещё до битвы в Каннах,
Но не один он воевал,
Он въехать в рай решил на галлах,

Таврисках, боях и гесатах,
Инсомбров лютых пригласил,
И те из всех старались сил,
Чтоб не нуждался он в солдатах.

Всё это кельтские племёна
И Риму их «любовь» знакома.
О ней я выше толковал.
Каков в бою упрямый галл,

До Канн еще поймете точно.
(Мне верьте - знаю не заочно).
Так вот, идут войска на север,
Уже врага сминают клевер,

Перешагнули пойму Пад*…
Разведка с ходу, невпопад
Трибунам строгим доложила:
«Там за рекой большая сила!

Племёна кельтов римлян ждут,
Навстречу вынесли знамёна
К богам взывают поимённо
Вдаль смотрят и кострища жгут».

Фламиний не питал иллюзий:
Кто враг его, он знал всегда.
Команду дал, и в речке Клузий
Наводят мост-кипит вода.

Наутро римские порядки
Построились спиной к реке.
Туман, роса, а вдалеке
Из леса в яростном припадке

Бегут галаты в беспорядке.       
Визжат, танцуя, голосят.
Ну тысяч где-то пятьдесят
А римлян, если осторожно,

В два раза меньше. Им тревожно.
И тут приказ: «Разрушить мост!»
Смешки солдат: «Как всё несложно,
К победе путь всегда был прост»

Звереет стадо диких галлов,
От тишины пропал и след,
Свирелей вой, гул барабанов,
Им левый край вторит в ответ.

Фланг правый резко замолкает,
Стих левый, снова начинает…
Конца той очереди нет.
Поют, орут, качаясь в такт.

Шеренги первые ватаг
Одежды рвут, смеясь счастливо,
И в наготе своей кичливо
На шее золотом трясут.

А римляне спокойно ждут.
Им отблеск желтого металла
Добавил радостный азарт:
Охота началась на галла.

Трофеям дома каждый рад.
Но не парад трубит буцина*…
И вспомнил Квинт жену и сына,
Ремень на шлеме подтянул,

Коленом в шутку друга пнул,
Размял себя чуток плечами,
Блеснув бесстыжими очами,
О галлах пошло пошутил;

Да так что всех кругом смутил.
Солдаты не могли уняться,
Пришлось за них приору взяться
 -Опять Цецина воду мутит?

В строю валяешь дурака!
Не быть тебе центурионом               
Ни завтра, ни через века!
Пусть твой язык отрезан будет,

И пусть отнимется нога!
Да что ж такое с легионом?
- Спугнешь, центурио, врага!
Ведь он тебя ещё не знает,

И золото сбежит тогда…
И хохот снова заполняет
Ещё не римские луга.
Но шуток враг не понимает.

Звучит сигнал-"Все по местам!"
Все ближе, ближе кельтов банды.
Легионеры ждут команды
С коня Фламиний к небесам

Взметнул ладонь. И тут, и там
Велиты выбегают дружно,
Кидают дротики, и тут же
Легли врагу навстречу копья - 

И шум теперь уже от вопля.       
Щит кельтов мал, чтоб их закрыть,
От боли начинают выть,
Но успокоились едва ли         

И нерешительно стояли             
Всего каких-то пять минут.
И вдруг бегут, как будто лава.
Для кельта смерть в бою как слава:   

Разят их стрелы - не взирают,
На гастах телом повисают
И рубят пики, меч свой гнут,
Стараются к щитам прорваться…
               
Но и принцИпы тут как тут:
«Привет, гастаты, наши братцы!               
Держаться! Мы спиной к реке»…          
Ну вот, уже с копьём в руке

Пошли триарии в атаку
И мечут с ходу свой  пилУм,
Вступают в бой без всяких дум,
И меч пускают сразу в драку,

Слились три линии в фалангу!
Центурион кричит: «Вперё-ё-д!
По флангу конница дожмёт».
И дрогнула волна неспешно.

С раскачки и всегда небрежно
Выходит армия из спячки,
Как будто пробуждённый зверь,
В мир галлов выбивает дверь.

И шаг за шагом, раз, три, пять
Опять сжимается пружина,
И давит римская машина,
А кельты пробуют стоять

Из бронзы слабые мечи
В бессилье правят. Хоть кричи,
Нет дисциплины, нет порядка.
Отвага их как богу взятка.   

Но вот пришло и галлов время,         
Нести им побежденных бремя,             
Ведь Vae victis* знает каждый
И побеждает не отважный:

Всех одолеет тот народ,
Что наперед читает мысли,
Ведь римляне в войне не скисли,
Когда сожжен был галлом Рим.

И долг отдать желая им,
Летит на гривах смерти тень.
У конницы начался день -
На флангах ветер ног мохнатых,

Плюмаж* на шлеме как огонь.
Декурион* взял меч в ладонь:
«Ребята, в бой! Дожмём косматых!
Всех рубим, пленных не берем!».

И конница разит по флангам,
А в центре строгий строй идёт,
Как будто прессом давит, жмёт…
Беда вернулась бумерангом.

Кто ветер сеет - бурю жнёт,
И меч тупой не помогает,
И вой врага не впечатляет.
Бессильно кельт кончины ждёт,

Зато в паху ничто не жмет.
Бегут раздетые на плаху.
Забыв штаны, забыв рубаху
Легионера галл молил…

Тот, кто пощады не просил,             
Всю мощь меча познал и силу,
И чаще гладиусом в спину               
Бегущих ранил и разил.
     ***************
часть вторая

Закончен бой. Еще движенья.
Спокойно, без сопротивленья
Заслуженный в бою доспех
Снимают с мёртвых без помех
Центурионы и солдаты.

(В то время из металла латы
Ценились очень высоко,
Достать их было нелегко,
А на солдатские зарплаты
Ты мог купить жене цветы.
Себе крупы, чуть мяса, хлеба,
Чтоб не остаться без обеда).

У римлян был во всём порядок
И с поля всё собрав, как с грядок,
В шатёр несли для описи.
Ведь детям даже в прописи

Вменялось: «Воровать нельзя:
Без головы остаться можно».
Присягой, Богом ли грозя,
Природной честностью, возможно,

Рим приучил людей к закону.
Платился вовремя налог,
Хватало средств на оборону
И на строительство дорог.

И взятка стала преступленьем,
Постыдным, редкостным явленьем
Она была (мне жалко слов),
Не обходилось без оков…

Собрав всё золото, доспехи,
Пленив спесивых дикарей,
Солдаты рвутся поскорей
Увидеть вдоль дороги вехи,
Ведущие в любимый Рим.
     ***************
А мы, читатель, посветим
Триумфу-               
   следущую встречу.
Я, как всегда, тебе замечу:

Любили в Риме пировать.
Ведь бесконечно воевать
Не было радости и сил,
И я тот праздник посетил.

Какой там мёд! Какие вина!
Как арфа сладостно поёт…
Прошу простить, друзья, зовёт
Меня за стол мой друг Цецина.
     ***************

река Пад- являлась до второй пунической войны условной границей между землями кельтов и Римской республикой. Современное название реки- По
Буцина — медный духовой инструмент в древнеримской армии
Vae victis (лат)- горе побеждённым
Плюмаж (фр. plumage «оперение» от plume «перо») — украшение на головном уборе из перьев типа веера.
Декурион (лат. decuri)-офицер кавалерии

       ****************

     это далеко не конец
      


Рецензии
Прочитал с большим интересом. Спасибо автору.
.
Великий Рим великим б не был
И может никогда б не стал,
Когда б не Карфагена стены,
Не их суровый генерал.

Провинцией первой в древнем Риме
Сицилия стала, а она
От Карфагена лишь проливом
Тогда была отделена.

Был Карфаген богаче Рима
И флот имел на зависть всех.
Сицилия его манила,
Как стратегический объект.

Был договор, что Рим не может
В Сицилии иметь войска,
А Карфаген не будет тоже
В Италии земель искать.

Не стоил договор бумаги
Или пергамента его.
Предлогом - жители позвали
И Рим в Сицилию вошёл.

Знаком предлог, его последствия
Другие, чем Афганистан.
Рим победил. Хоть были бедствия
И страшен был их Ганнибал.

Великий Рим великим б не был
И может никогда б не стал,
Когда б не Карфагена стены,
Не их великий генерал.
.
Из сборника "Древний Рим"
.
С уважением,

Оскар Хуторянский   15.03.2019 16:54     Заявить о нарушении
Оскар вижу ты тоже историей больной. Приятно видеть соратника. Желаю тебе всего хорошего. А работаешь не в школе?

Андрей Федяшкин   15.03.2019 21:42   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.