Двери милосердия

    У меня много родственников. В папиной семье было шестеро детей, и в маминой - четверо. И это только мои родные дяди и тети, а о двоюродных, троюродных и т.д. даже речь не идет, чтобы всех посчитать... Раньше всегда были многолюдные свадьбы и дни рождения, сейчас - малолюдные похороны.
     Звонит сестра Светлана из дальних родственников, но близкая по духу - умерла ее мама. Прихожу на похороны, которые начинаются с отпевания. Приготовилась к службе и вдруг священник говорит:"Для начала я вам расскажу немного о православии..." И начинает с самых азов - о Троице, о подвиге Спасителя, о Деве Марии и т.д.
      Проходит пять минут, десять... Смотрю - народ - человек тридцать - начинает нервничать. Кто-то пытается что-то возмущенно говорить, но священник продолжает свое  дело. Мне интересно - люблю наблюдать за миссионерской работой, но родственники, друзья и знакомые покойной тети явно в шоке. Через тридцать минут люди начинают выходить из церкви на улицу, теряя терпение...
      Начинаю изучать священника - лет 35, но явно с опытом... Говорит четко, громко, понятно и ни к кому конкретно не обращаясь, тем более, что минут через сорок в церкви
осталось человека три-четыре.
      Закончив  свою речь, отец Павел начал отпевание и постепенно все вернулись в церковь.
      После отпевания, когда на могиле он снова взял слово, все заметно напряглись, но отец Павел сказал всего пару фраз и народ успокоился. Вскоре мы с ним расстались и поехали на поминальный обед.
      Тетя была светлым, простым и очень добрым человеком, поэтому все вспоминали общение и дружбу с ней с большим теплом и благодарностью. Через некоторое время разговор плавно перешел к отцу Павлу. И, после некоторого количества рюмок, все то, что сдерживалось на отпевании, мощно смело всю внутреннюю цензуру и вырвалось в виде обвинений, издевательств и прямых угроз.
       "Да как он мог!", - возмущались одни. "За кого он нас держит?"-другие. Те, кто посолиднее и повыше статусом на социальной лестнице прямо, без обиняков:"Завтра иду жаловаться Онуфрию..." Именно Онуфрию, без митрополита и, тем более, титула "Блаженнейший..."
        Я молчала и со мной еще пару человек, но мы однозначно были в меньшинстве.
        Света выступила арбитром и обратилась ко мне. "Ты вращаешься в этих кругах, что скажешь?!" Курсы ораторского искусства пригодились - я встала на защиту батюшки и попыталась обосновать свою позицию - почему не надо никуда ходить и никому жаловаться. Курсы явно были хорошие, потому что после первой в жизни апологетической речи лагерь противника раскололся и часть присутствующих встали на позицию меньшинства.
        Но страсти накалялись и пару человек твердо решили, что беспредел священника они просто так не оставят и завтра же пойдут к Онуфрию жаловаться на отца Павла.
        И вдруг в разгар шумных споров раздался тихий голос Светы. "Не надо никуда ходить. Он говорил это не для нас." Все умолкли. И Света в абсолютной тишине произнесла:"Он говорил это для мамы."
        Больше к этой теме никто не вернулся. Вскоре все разошлись, мы остались вдвоем и Света поведала мне об одной истории мамы, о которой я не знала.
        "Ты знаешь, мама в детстве очень любила церковь. Часто бывала на службах, исповедалась, причащалась и т.д. А так как жили они в селе, где все всех знают, то и про батюшку все знали, что есть у него одна немощь - любит выпить. Но в остальном был безупречен, и поэтому эту слабость ему прощали.
         И вот как-то перед Пасхой он позвал маму и попросил ее поучаствовать в сборе денег на одну икону, которую он хотел купить к Пасхе. Мама всегда была очень активной и за неделю дети обошли все дома, и нужная сумма была собрана. Как мама радовалась и как она ждала эту икону!"
         Света - воцерковленный человек и многое понимает... Поэтому она продолжила рассказ так:"Понимаешь, была Страстная Седмица и батюшка поехал в город за иконой. Вернулся без нее, без денег и в стельку пьяный". Света помолчала..."После этого случая за всю жизнь мама не переступила порог церкви."
         Мы вздохнули.
         О чем можно было еще говорить? О том, что из-за слабости одного человека тетя потеряла доверие ко всем священнослужителям? Или о том, что только после ее смерти другой из них повел себя достойно, рассказав ей о том, куда и зачем направляется ее душа?
      Милосердия двери отверзи нам, благословенная Богородица... У тети в квартире всегда была на видном месте икона Пресвятой Богородицы Казанская, и кто теперь знает - не эту ли икону она так ждала в детстве перед Пасхой?
      
 


Рецензии