Родина прим

Родина, отданная ворам,
сжимается до двора
и до времени жизни, нелепо и наскоро пройденной,
что расставила вехи в песках, ветерком уносимых,
в деревеньках глухих, совершенно не важных для родины,
но тождественных ей, в еле слышно произносимых
драгоценных словах, в мятном духе, что тянет в окно,
может, в Репино, в Плесе, но вряд ли в Бородино.

Родина, не надевшая креп,
задохнувшаяся от скреп,
забивает кресты в глинозем среднерусских погостов
без фамилий и дат, промывает мозги идиотов 
по лекалам давнишним, сработанным точно по ГОСТу
для немецких beleidigt* и вечных квасных патриотов,
для безумных старух, для растратчиков дивных богатств,
для любителей боен и святотатств (с).

Родина от Мурманска до Курил
сжимается до могил.

Как беспечен народ, как народ бесконечно нечуток,
как покорно глотает проделки прыщавых мажоров,
и уже назначают в сенат пожилых проституток,
и уже коронуют в воры’ молодых сутенеров,
а у тех, кому не дают руки,
все толстеют морды и кошельки.

Ну и как их не оскорбить,
Мить?

***

Семеныч живет в Бонне, ему девяносто восемь,
у него двухэтажный дом, пенсия и награды.
Сосед его Юрген Вагнер часто заходит в гости,
поговорить и вспомнить про юность под Сталинградом.
- Ну что, люфтваффе, наливай, -
бывало, соседа хозяин просит,
потом хозяин говорит: “Давай”,
а гость ему отвечает: “Prosit”.

Приветлива и хороша лицом
интервьюерша рыжая Рая.
- Так кто ж победил в конце концов?
Семеныч вздохнул и сказал: “Не знаю”.

Ну а мы победим,
Дим?

-----------------------------
beleidigt (нем.) обиженные


Рецензии