Наши танки в Гондурасе

Дневниковые обрывки памяти с лирическими отступлениями.
Условные обозначения.
*** - слезы.
L – лирические отступления.
          Юрка считал лифт источником достоверной информации. Из него всегда можно узнать, что Цой жив, спецназ рулит, а Танька дура… В свои 18 книг он почти не читал. Юноша был моим соседом и местным дворовым хулиганом с добрыми глазами и чутким сердцем. Мне было 12, и я его боялась…
          Как-то раз, возвращаясь из школы, я встретила в подъезде Юрку. Парень как завороженный таращился на обшарпанную стену. Какой-то шутник написал на стене яркой краской ироничную фразу «Наши танки в Гондурасе». Неровные буквы скакали вкривь и вкось и вызывали невольную улыбку, но только не у Юры. Он смотрел и как будто не понимал написанное. «Интересно, какое из 4 слов ему непонятно?» – подумала я, стоя за спиной.
– А Гондурас это где? – Спросил молодой хулиган меня – испуганного ребенка.
– Я знаю! – почти по-школьному, звонким голосом крикнула я.
– Пойдем, покажу.
          Возможно, парень подумал, что Гондурас – это где-то совсем близко и как будто под гипнозом зашагал за мной по лестнице к моим небесам – на последний этаж. Открывшая дверь мама раскрыла рот… Маленькая дочь привела домой вполне взрослого мужчину… Зачем? История умалчивает о реакции папы на подобное безобразие… С решимостью и выражением лица Христофора Колумба, если таковое отмечено в мировой истории, я проводила гостя в свою комнату. Расстелила на полу огромное бумажное полотно географической карты мира, вручила парню лупу и скомандовала:
– Ищи!
И вот мы с Юркой целых полчаса ползали по карте как мыши, искали заветное место. На деле, Гондурас оказался маленьким пятнышком где-то в районе Центральной Америки. Найдя желаемое, мой случайный первооткрыватель видимо был разочарован. В эту минуту он был похож на человека, которого обокрали, а тот даже не понял как… «А что он хотел увидеть? – подумала я. – Огромные территории неизвестной страны в пределах моей комнаты, по которой как усталые черепахи катятся Советские танки?» Чтобы хоть как-то выправить положение, я сунула Юрке книгу «Мир и человек», в которой была информация обо всех странах: климат, население, животные, растения и все то, что может быть интересно детям. Он жадно листал страницы, пока не нашел желаемую страну. И началось… Парень читал скудную информацию, а я не могла понять, как человек, не любящий книги, может так красиво и выразительно читать. Я заслушалась и уплыла в далекие фантазийные пучины. Меня привела в чувства неожиданно свалившаяся с полки книга, которую Юрка так ловко поймал и уберег от унизительного книгопадения. Мой книгоспасатель спешно засобирался домой.
– Приходи завтра. Почитаем, – жалобно пропищала я.
Он ушел, а я погрузилась в воспоминания о когда-то спасенной мной книге…
          L – Мой дед любил читать. Но курить он любил больше. Огород был засажен отборным табаком, а запах махорки, как визитная карточка сурового взрывника, окутывал все вокруг. Однажды на моих глазах дед вырвал страницу книги, чтобы свернуть очередную папироску. Я почувствовала невыносимую боль, мне почудились капли «бумажной» крови на месте вырванной страницы. Я отвернулась и тихо заревела ***. И что было делать? Ночью, с решимостью защитника униженных и оскорблённых, я нещадно уничтожала весь табак в огороде, пока не осталось ни одного кустика. Потом еще долго мои руки пахли терпкой курительностью. А утром случилась молчаливая коррида. Мы стояли и смотрели друг на друга в упор. Он пытался удержать свою злость и не сорваться на крик, а я пряталась за воображаемый щит справедливости.  Дед не разговаривал со мной неделю, и это было невыносимо. После мама привезла ему газетную серую бумагу, чтобы дед больше не пускал страницы умных книг на самокрутки.
          Юрка стал часто бывать в моем доме. Мы читали вслух книги, пытаясь найти хоть что-то про загадочный Гондурас. Я откровенно врала, придумывая якобы достоверные факты, и убедительно повествовала о них ничего не подозревающему юноше. Говорила о морских пиратах, живших на территории таинственной страны, о ненайденных сокровищах и причудливых легендах. А он верил. Ему хотелось верить. А мне хотелось, чтобы он читал мне вслух. Каждый из нас лелеял свою иллюзию.
          L – В моем доме всегда было много книг. Их покупали, дарили, обменивали на макулатуру, снова покупали и снова дарили. Фенимор Купер, Майн Рид, Михаил Зощенко, Александр Дюма, Агата Кристи, Михаил Булгаков, Пушкин, Пастернак, английские готические романы времен Викторианской эпохи, французские литературные сказки и еще много, много всего. Ладони книжных полок бережно хранили секреты своих подопечных. Ночью, когда весь дом засыпал, книги начинали сплетничать, как старушки на лавке. Я выходила и пыталась надышаться запахом книжных страниц, расслышать их тайны и коварные замыслы. Порой воображаемый книжный шепот становился настолько громким, что начинала кружиться голова. Тогда я брала интересующую меня книжку, которую обязательно обещала себе прочесть, и шла спать. Я спала не с куклами, как все нормальные дети, а с книгами, надеясь во сне стать частью их причудливого мира.
          Юрка стал брать у меня книги домой. Я даже завела что-то наподобие библиотечного формуляра. Читал ли он эти самые книги? Не знаю, но мне приятно было делиться с ним тем, что я любила больше всего. У обаятельного хулигана была своя жизнь: он пел песни под гитару, дружил с молоденькими барышнями, чинил с пацанами старые машины и дрался с ребятами соседнего двора. Завидев меня, плетущуюся из школы с тяжелым портфелем, он ловко забрасывал его на мой последний этаж, дергал меня за косички и возвращал прочитанную книгу. Он представлялся мне моим личным рыцарем. Я делилась с ним секретами и брала с него слово, что он их не разболтает. Однажды рассказала ему, что хочу выкрасить волосы в желтый цвет, что я – последователь племени солнечных клоунов, которые поют песни и летят в небо на веселых качелях. Я даже рассказала, как буду красить волосы. А юноша в воспитательных целях разболтал все моей маме, и та пресекла сумасбродное начинание еще на стадии идеи. Я обиделась на Юрку и перестала с ним разговаривать. Он пытался во дворе угощать меня конфетами, а я была строга и непреклонна в своей обиде. Хулиган сказал кодовую фразу: «Пойдем читать книжки», – и от обиды не осталось и следа. А в спину нам летело пресловутое «тили-тили-тесто»…
          L – В моей короткой детской жизни было несколько этапов профессионального самоопределения. В 3 я мечтала рисовать полоски на дороге. В 5 – хотела быть пожарным, потому как серые советские будни яркостью не баловали, а пожарным нужно было носить яркие оранжевые костюмы. В 6 – была уверена, что буду работать нажимателем кнопки кассового аппарата, поскольку одна сердобольная тетя в магазине разрешила мне это попробовать. А в 9 я сочла все это не серьезным и решила работать продавцом в книжном магазине. Моя книжная лавка представлялась мне комфортным местом для меня и пугающим всех моих посетителей. Двери покупателям в ней открывал старый гном в черном цилиндре. Книги лежали на расшатанных скрипучих полках в объятиях многовековой пыли (видимо, я не собиралась снизойти до банальной уборки). В моем жутком магазинчике слышались странные звуки и ощущались терпкие запахи необъяснимого страха. Посетители должны были разговаривать вполголоса и уважительно обращаться с книгами. Потому что они – живые…
          Однажды Юра пришел ко мне с подарком. Это была красивая книга Роберта Льюиса Стивенсона «Остров сокровищ» – тяжелая, с лощеными глянцевыми страницами и яркими рисунками. Я обрадовалась и удивилась. Открыв книгу, я нашла знакомую надпись, нацарапанную простым карандашом – «Наши танки в Гондурасе 1993».
– Пойдем скорей читать!
– Не могу. Дела.
– А завтра придешь?
Он отвернулся, чтобы не смотреть на меня и ответил:
– Приду.
          А на следующий день я узнала, что моего доброго рыцаря забрали в армию. «Остров сокровищ» я читала сама. Мне тяжело давалось чтение этой книги. Детская душа не могла справиться с гнетущим ощущением. Я по нему скучала. Перестала слушать ночную болтовню книг и начала вести дневник. А через полгода пришло известие о гибели Юры в горячей точке. ***
          L – Я не помню, как стащила у мамы краску, оставшуюся после ремонта. И ночью в слезах нещадно закрашивала ненавистную фразу на стене подъезда. Мне казалось, это она виновата в смерти рыцаря. Соленые слезы капали в банку и разбавляли грустью белизну моего детского траура. Всю ночь я провела на ступеньках лестницы и только под утро, спохватившись, папа привел меня домой. Оказалось, я отравилась парами краски и трое суток пролежала с высокой температурой. Перед глазами стояло жуткое белое летаргическое существование – все белое: тетрадь на столе, рулоны снежных дорог, листок, стремительно худеющего календаря, потолок с его морщинами и трещинами, шторы. До боли, до хрипоты хочется кричать, в надежде на то, что звук вгонит в краску все это белое безумие, но – вырывался лишь шепот, ненужный, и – белый.
          Из дневника 12-летней девочки.
Мама купила конфеты – дорогие, редкие, вкусные. Их было не достать, а она умудрилась купить. Попросила поделить поровну. Я разделила: маме, папе, старшему брату, младшему братишке, себе, Юрке… Я обещала маме не красить волосы в желтый цвет, а она мне вечерами вышивала рубашку. Мы грустили, каждый о своем. Цветные нитки путались, и мысли в голове -  тоже… Юрка говорил, что я плохой капитан, все мои бумажные корабли тонут в первой попавшейся луже…
     Январский день. Разбилась чашка.
     – На счастье! – говорит мамуля
     И вышивает мне рубашку,
     Когда затихнет шумный улей:
     Детей, сестер, друзей, соседей.
     И спят усталые медведи,
     Цветочки, мотыльки, букашки –
     Все на моей рубашке.
          Летели годы… Я уже давно стала взрослой. Все также много читаю, теперь пишу книги сама, бережно храню подаренный мне «Остров сокровищ» и иногда плачу январскими холодными вечерами, вспоминая хулигана Юрку. Я перестала слышать шепот книг, оставив этот уникальный дар в своем детстве, на палубе бумажного кораблика…
          L – Часто, во сне или в минуты задумчивости я вижу девушку, в ясную погоду сидящую на скамейке в платье наизнанку, испачканном каплями белой краски. В ее руках детская книжка и кусочек белого мела. Она пишет на асфальте ироничную фразу – «Наши танки в Гондурасе…»
– Кто ты?
То ли моя память… То ли моя юность… То ли моя грусть…


Рецензии
Здравствуйте. Царствие Небесное воину Юрию. Прочитал, огорчился очень. Своих помянул. Эх, жизнь.

Николай Брылев   23.07.2019 12:08     Заявить о нарушении
Что поделать - она такая эта самая жизнь - ни отнять ни прибавить.

Мидора   23.07.2019 12:27   Заявить о нарушении
Живые жить должны. Вот и вся правда.

Николай Брылев   23.07.2019 12:51   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.