Секретик

Публикация в майском номере журнала "Новый день":

***

Я ищу предлог уйти из дома -
на себя взглянуть издалека,
побродить по тропам незнакомым,
наблюдать, как меркнут облака,

подбирать обрывки разговоров,
взглядов, силуэтов (этот — мой!),
чувствуя себя каким-то вором,
крохобором с нищею сумой.

Никому не видимые ранки
напитают тайное словцо.
Как прекрасно то, что на изнанке,
и бесстрастно то, что налицо.

Я хочу, чтобы во мне ты не был,
вырывая из души клеща,
но глазам дано так много неба,
а любовь могуча и нища,

и она никак не перестанет...
Кажется, хочу того не я -
листьев лепет, крыльев трепетанье,
ласки ветра, трели соловья…

Как правдивы и понятны речи
облаков, дождей и мотыльков...
Я иду, иду себе навстречу,
удаляясь в глубину веков.

Буду я убийцей и героем,
но сегодня, под сердечный вой
глубоко в земле сырой зарою
свой секретик маленький, живой.


***
Слезится улицы лицо,
мигают фонари.
Покров дождя на вид свинцов,
серебрян изнутри.

Так строгий взгляд любовь таит,
маня голубизной.
Земля, холодная на вид,
беременна весной.

Чуть тлеет сердца костерок,
но в нём — мильоны ватт!
И тайный маленький мирок
вселенною чреват.


***

Мне говорят: он старый, некрасивый,
он болен, он в конце концов женат.
Но нить судьбы, что брезжила пунктиром,
окрепла и связала как канат.

И пусть молва берёт наизготовку,
слова летят как пули из ствола,
но я бегу на нашу остановку,
где Аннушка уж масло пролила.

Я верю в наш нетонущий кораблик
и в сказку без печального конца.
И наступаю на родные грабли,
знакомые до каждого резца.


***
Лицо без прикрас, как мать родила,
причёска как бог послал.
Вот так я себя — сквозь будни, дела
по жизни легко несла.

«Быть женщиной — это великий шаг.
Геройство — сводить с ума».
Избави боже. Жила, шурша,
крылами своих бумаг.

О сути женской стремясь забыть
средь шушеры и братков…
И лишь с тобой хотелось ей быть
до кончиков ноготков.


* * *
Я ёжик, плывущий в тумане
в потоке вселенской реки.
Мне звёзды мигают и манят,
мелькают вдали маяки.

— Плыви, ни о чём не печалясь, –
журчит мне речная вода, –
доверчиво в волнах качаясь,
без мысли зачем и куда.

Но только не спрашивай:"Кто я?"
Не пробуй, какое здесь дно.
Не стоит, всё это пустое,
нам этого знать не дано.

И лунный начищенный грошик
сияет мне издалека:
плыви по течению, ёжик,
и жизнь твоя будет легка.


***
Ни на что не надеюсь,
ничего не прошу,
потому что везде есть
место карандашу

и листочку бумаги…
Пусть я с радостью врозь,
мне хватает отваги
жить без жалоб и просьб.

Как изъятие ятей -
всех бессмыслиц весны.
Вместо встреч и объятий -
бессловесные сны.

Я без ласковой доли
без труда обойдусь.
Есть покой, есть и воля.
И светла моя грусть.


***
Приметы говорят, что день не мой.
Что день - вся жизнь какая-то чужая,
не внемля моей нежности немой
и с глухотой кромешною мешая.

И я сама отныне не своя,
«ничья, ничья» - в окно щебечут птицы.
Семь-я распалось на одно лишь я
и это мне вовеки не простится.


***
Как с забытых вымерших Галактик -
из небытия всплывают дни.
И опять иду я как лунатик,
на твои болотные огни.

Снова не запятнаны одежды,
всё подвластно почте и мечте.
Гаснут звёзды — маяки надежды.
Только сердце светит в темноте.


***
На встречу с таинственным Некто
опять всю тетрадь изведу.
Любви моей летопись — лепту –
ничтожную — в Лету вплету.

Опять полуночная пытка,
души опустевший перрон.
Но прибыль растёт от убытка
и радостью рдеет урон.


***
О, моя любовь неосторожная,
невооружённая, острожная,
обоюдоострая, преступная,
непереводная, неподкупная.

Не грози, судьба, мне хмуро пальчиком.
Ну, слаба я, дура, с этим мальчиком.
Пока есть луна и светит солнышко,
буду я верна ему до донышка.


***
Подобье дружбы, нежности намёк,
надежды капля, пылкости пылинка,
и вот уже мерцает огонёк,
неверный и дрожащий, как былинка.

Ты где-то там, за скобками судьбы
остался, между строчек, между прочим.
Моя частица, став частицей «бы»,
отъединённость вечную пророчит.

В потёмки душ не проникает взор.
Но тщетно силюсь с жадностью вглядеться –
хоть щёлочку, хоть крохотный зазор,
где холодно чужое бьётся сердце.


***
Главное — не уронить
и удержать, как знамя,
то, что ещё как нить
тянется между нами.

Пальцами до крови -
в тот лоскуток безвинный...
Не дам превратить в половик
то, что души половиной

было — могло бы быть -
ну да неважно в итоге.
Ты можешь это убить  –
но не дам тебе вытереть ноги.


***
Незаконнорожденное слово
ненароком вырвалось наружу.
Не суди за то меня сурово.
Я его опять запрячу в душу.

И, не помышляя о награде,
обучаюсь этому искусству:
гладко затушёвывать в тетради
незаконнорожденное чувство.


***
«Было что меж вами или нет?» –
я не знаю, что таким ответить.
Были вёсны, сны, в окне рассвет.
Ночь была в молочном лунном свете.

В темноте души включённый свет
освещает этот мир постылый.
Было то, чего на свете нет.
Только это лучшее, что было.


***
Этой рыженькой кудрявой сучке
удалось, чего мне никогда…
Помню, как ты взял её на ручки.
Началась смешная чехарда.

Вам обоим нравилось ласкаться...
Как она, цепляясь за рукав,
ластилась к тебе, лизала пальцы
и уснула на твоих руках.

Положил на стул её небрежно,
но я подсмотрела в этот раз
глубоко запрятанную нежность
в уголках  твоих холодных глаз.

Даже в мыслях больше не касаясь,
уношу туда, где быть одной,
глубоко запрятанную зависть
к мимолётной радости земной.


***
Любовь без срока годности,
без права переписки.
Она не знала подлости,
но и объятий близких.

Не ведая владения,
видением маяча…
Когда-нибудь в Нигде-нибудь
мы встретимся иначе.


***
Эта книга всё время меняет названье,
переплёт и тесненье, становится рванью.
Я её, как птенца, умещаю в горсти.
Я люблю между строк её слушать устало
шум вокзалов и стук уходящих составов...
В этой грусти по грудь, как в коросте, брести.

Это лишь отголосок, случайный набросок,
он курнос и наивен, невнятен и бросов,
но саднит этот вечный мотив, как нарыв.
И разъята душа, расколовшись на части,
из которых вовеки не сложится счастье,
никому до конца свою суть не раскрыв.

Я плачу за него самой чистой монетой – 
Своей грешной душою небесного цвета
и слезами, что как дождевая вода.
И в неведомой миру мольбе и молитве
я бросаюсь в тебя, но не выживу в битве.
Эта линия жизни ведёт не туда.

Я тебе отворяю судьбу откровенно
и вливаю отраву в себя внутривенно.
Как горчит этот влажный протяжный глоток...
По-осеннему смерти прохладны ладони.
О продли мне, продли мне мученье агоний!
Но романс затянувшийся слишком жесток.


***
Рано пташечка запела
незадолго до конца.
Белый свет, какой ты белый,
как лицо у мертвеца.

Жил и помер. Был и нету.
Мне сходить через одну.
Я кондуктору монету
как Харону протяну.

Поминай меня как звали
в веренице долгих дней.
Кто такая? Мы не знали
и не слышали о ней.

Как в больнице полотенце
путь стерилен впереди.
Сердце выкинет коленце,
заколотится в груди.

Вдруг однажды постучится
кто-то в сердце словно в дверь...
Как от этого лечиться?
Как сказать себе: не верь?

Мама в детстве раму мыла.
Дважды два и аш два о.
Было — сплыло. И уплыло.
Больше нету ничего.


***
Учусь у воздушного шарика чувству полёта, 
свободе расстаться легко, отпуская ладонь. 
А в небе просветы как лестничные пролёты - 
нам всем оказаться там, как о земном ни долдонь. 

Нам всем раствориться в потоках космической пыли, 
как в музыке мы растворяем обиду и злость. 
А счастье прошло по касательной, пулей навылет, 
но кость не задета и, стало быть, всё обошлось. 

Ах, жизнь так полна, что от смерти её не убудет. 
И нежности тяжесть не раз нас заставит тонуть. 
Но всё ещё будет — сдаётся мне — всё ещё будет! 
Порою достаточно за угол лишь завернуть. 


***
Как будто всё ещё горенье,
ещё погоня за звездой,
но облетает оперенье,
и наступает постаренье
на горло песне молодой.

Уже не горнее паренье,
но погруженье до глубин.
О постаренье, ты даренье,
и таянье, и растворенье
во всех, кто близок и любим.

Вдруг постигает озаренье
в уже последнем кураже,
что это лишь иное зренье,
что это просто сотворенье
себя на новом вираже.



Рецензии
Хорошие стихи, как много в них того,что происходит в жизни,с уважением

Соловьева Галина   16.06.2019 11:30     Заявить о нарушении